ФЭНДОМ


Алексей Дмитриевич Грозин
Грозин

Флаг Боливии
Военный Министр Латиноамериканской Советской Индейской Республики
1 февраля 1936 - 21 июля 1938
Предшественник: Должность Учреждена
Преемник: Должность Упразднена
Флаг Боливии
Вице-Президент Латиноамериканской Советской Индейской Республики
1 февраля 1936 - 15 июля 1938
Предшественник: Должность Учреждена
Преемник: Должность Упразднена
Флаг Боливии
Президент Латиноамериканской Советской Индейской Республики
15 - 21 июля 1938
Предшественник: Давид Торо
Преемник: Должность Упразднена
Красный флаг
Председатель Верховного Комиссариата Российской Народной Республики
4 марта 1940 - 18 декабря 1944
Предшественник: Должность Учреждена
Преемник: Должность Упразднена
Американский народно-революционный альянс
Вождь Американского народно-революционного альянса
19 декабря 1946 - 28 июня 1964
Предшественник: Виктор Рауль Айя де Ла Торре
Преемник: Должность Упразднена
 
Гражданство: Флаг России (МРГ) Российская Империя (1894 - 1920)

23px Итальянская Социалистическая Республика (1920 - 1932)

23px Боливия (1932 - 1936)

23px Латиноамериканская Советская Индейская Республика (1936 - 1938)

23px Российская Народная Республика (1940 - 1944)

Флаг Уругвая Республика Уругвай (1966 - 1973)

Вероисповедание: Атеист
Рождение: 3 марта 1894
Смерть: 28 ноября 1973
Похоронен: Недалеко от Монтевидео, Уругвай, точнее местоположение не известно
Имя при рождении: Алексей Дмитриевич Фомичёв
Отец: Дмитрий Фомичёв
Мать: Ирина Фомичёва (Желтова)
Супруга: Елена Кузьмичёва (1915 - 1920)
Дети: Лукас Монтеро (1936 - 2009) спорно
Партия: Партия Народных Социалистов (1914 - 1920)

Коммунистическая Партия Италии (1920 - 1932)

Коммунистическая-Боливирианская Партия Освобождения Южной Америки (1932 - 1938)

РКПР (1938 - 1944)

РНРА (1946 - 1964)

 
Военная служба
Звание: Майор

Алексей Дмитриевич Грозин (настоящая фамилия Фомичёв, также известен как Алехо Санчес (исп. Alejo Sánchez), Алехандро Роршах  (исп. Alejandro Rorschach), также известен под псевдонимом Шакал, 3 марта 1894, Владивосток, Российская Империя - 28 ноября 1973, Уругвай) - российский революционер, террорист, коллаборационист, первый и единственный лидер РНР, военный преступник, один из военных и политических лидеров Латиноамериканской Советской Индейской Республики, на протяжении 6 дней возглавлявший государство. Лидер ряда левых военных формирований в Южной Америки, писатель, автор мемуаров. Ликвидирован в результате операции РСР.

Биография

Детство, юность

Алексей Дмитриевич Фомичёв родился в 1894-ом году во Владивостоке, в небогатой семье, занимавшейся в городе торговлей. Отец Алексея - Дмитрий - перебрался на Дальний Восток через несколько лет после того, как Скобелев захватил власть в стране. Судя по воспоминаниям самого Грозина, отец был родом из простой крестьянской семьи, получившей свободу по реформе 1861-ого года. Дмитрий имел определённые предпринимательские жилки, поэтому, перебравшись во Владивосток, примерно в 1889-ом, сразу открыл небольшой бакалейный магазинчик.  Год рождения Дмитрия Фомичёва установить сложно. Вероятнее всего, он родился в промежутке между 1857 и 1860. Мать Грозина Ирина Желтова была наполовину китаянкой, её мать была китаянкой (по другим сведениям маньчжуркой), чья семья проживала на территории Приморья ещё до подписания Пекинского договора. После того как область вошла в состав России, мать Ирины вышла замуж за казака родом из Причерноморья Иване Желтове, и в 1864-ом у них родилась из дочь Ирина.

Ирина Желтова познакомилась с Дмитрием в 1889-ом году, когда он только прибыл во Владивосток, и вскоре пара сыграла свадьбу. В короткое время Ирина пережила 4 беременности, все они закончились выкидышами. Когда надежда, казалось бы, совсем оставила супругов, они начали чрезвычайно активно молиться о рождении ребёнка, жертвуя крупные суммы в пользу Церкви. В конечном итоге, Ирина Ивановна забеременела и успешно родила мальчика, который был назван Алексеем. Были у семьи и другие попытки завести детей, однако все они закончились неудачно.

Семья жила небогато и все свободные деньги жертвовала Церкви. Правительство Скобелева активно развивало Дальний Восток, считая его чрезвычайно перспективным для будущей экспансии и торговли со странами Восточной Азии. Со временем Дмитрию удалось несколько расширить дело, заведя ещё два магазина в городе.

Алексей был очень любознательным и активным ребёнком, что приводило к частым конфликтам в семье. За прогулы в школе Алексей жестоко наказывался, это также касалось посещений церкви. Часто Алексей проводил часы стоя на горохе и долго избиваясь розгами. Обычные занятия были Алексею Дмитриевичу неинтересны и он предпочитал читать разного рода приключенческую и около-историческую литературу. Достать её было непросто,а в доме в основном была разного рода религиозная литература. Особое впечатление на маленького мальчика производили истории о герое борьбы за независимость испанских колоний - Симоне Боливаре и об индейских государствах Южной Америки.

В Приморье рост преступности наблюдался ещё со времён Русско-японской войны, так как многочисленное оружие было оставлено солдатами на складах во Владивостоке и затем растащено и по бросовой цене распродано. Часто маленький Алексей становился свидетелем ограблений и убийств прямо на улице, и тогда же, примерно в 13 лет, он убедился "в гнилости этой системы", которая по его мнению давно прогнила изнутри и её следует "сломать". В 1908-ом году не стало отца Грозина - Дмитрий вышел в Тихий Океан на рыбалку со своим товарищем, упал в воду, тяжело простыл и в том же году умер. Семейное дело перешло под управление матери, которая совершенно не разбиралась в бизнесе. Сам Алексей не проявлял к семейному делу никакого интереса.

После того как отца не стало, мать не могла принудить сына ходить в церковь или заниматься неинтересными для него уроками, поскольку, несмотря на своё не совсем симметричное телосложение (короткая шея и довольно маленькая голова), Фомичев был уже в возрасте 13-14 лет очень крепким молодым человеком,. Вследствии очередной ссоры с матерью из-за его нежелания идти в церковь, Алексей несколько раз сильно избил ее, после чего фактически дома не появлялся. В это же время в левых кружках, которые он начал посещать, увлекается левыми политическими учениями, а также получает своё первое оружие FN Browning M.1900. Уже в следующем 1909-ом году, Ирина поняла, что дела в семейном деле идут совсем плохо, а с сыном справится она не может, что вынуждает ее продать дело мужа и свой дом, жертвуя все полученные деньги церкви, сама же Фомичева ушла в монастырь. Таким образом, Алексей в возрасте 15 лет оказался на улице практически без копейки в кармане, но с огромным желанием действовать.

Робин Гуд XX-ого века, революционер

Алексей Дмитриевич быстро смог найти себя на улицах Владивостока. Уже через несколько месяцев Алексей собрал свою первую банду, которая занималась небольшими ограблениями на улицах города. Жертвами были небогатые торговцы, мелкие чиновники и иностранцы, которые прибывали в город. Денег было мало, однако, обладая неплохими лидерскими качествами, Фомичёв собрал довольно боеспособную банду, но, когда несколько его подельников (Иванов и Сухаревский) были задержаны полицией, Фомичёв решил несколько изменить характер преступлений. Примерно в 1910-ом году на улицах Владивостока появилась группа "Красных дьяволят", которые занимались чаще всего ограблением церквей и богатых прихожан, проникая ночью в здания и вынося практически всю утварь. Также они поджидали богато одетых людей у церкви, заставляя их раздеваться и отдавать все драгоценности, украшения, часы, деньги и т.д. Часть выручки "дьяволята" раздавали беднякам Владивостока, тем самым легко покупая их лояльность. Примерно в этот же момент Фомичёв берёт себе фамилию "Грозин".

Изначально банда не занималась "грязными" делами, однако при неудачных попытках ограбления они могли и застрелить свою жертву, - всего ими было убито 9 человек. Начиная с 1912-ого года, после того как жертвой ограбления стал крупный купец Ивлиев, деятельностью банды заинтересовались революционные группы в городе. С началом Великой Войны население Владивостока сократилось, а также появилась угроза прямого вторжения в Приморье Японии. Банда, во многом по настоянию Грозина решила напрямую заняться экспроприациями в пользу Партии Народных Социалистов.

В следующие годы банда занималась ограблениями небольших банков не только во Владивостоке, но и по всему Дальнему Востоку и Маньчжурии. Безусловно, самым крупным стало ограбление отделения Русско-Китайского Банка во Владивостоке весной 1914-ого года, в ходе которого грабителям удалось украсть более 20 000 тысяч рублей. Правда оба его подельника (Иванов и Сухаревский) были убиты, сам Грозин получил ранение в руку, его бы чуть не настигла полиция и лишь помощь бедняков помогла ему скрыться. В тот же год он был принят в партию. Примерно в это же время в Великой Войне происходит перелом в сторону России, поэтому в ПНС начинают активно готовится к восстанию по всей стране. Кроме того, следует отметить, что на Грозина огромное впечатление произвели события в Италии. Он поддержал Коммунистическую Революцию, а в работе партии примкнул к левому крылу.

Уже в 1915-ом году Грозин убивает одного из помощников Дальневосточного губернатора - чиновника средней руки Михаила Мизонова, кроме того, историки считают, что Грозин стоял за другими громкими убийствами, вроде убийства члена Партии Народной Воли, одного из лидеров профсоюзов Дальнего Востока - Степана Шпалика и капитана сторожевого корабля "Ника", члена Союза Русского Народа Валерия Тукова. Местной ячейки ПНС нравится активность и преданность делу Грозина, по этой причине они решают использовать его не только как террориста, но и как агитатора. В 1915-ом году Грозин под своей настоящей фамилией устраивается работать в доки Владивостока, где ему удаётся время от времени красть оружие из военных кораблей, стоящих на пристани города. В это же время Грозин женится на Елене Кузьмичёвой, к которой испытывал нежные чувства с детства. По настоянию Кузьмичёвой, которая была родом из религиозной семьи, венчание прошло по православным обрядам. Как ни странно, Елена не имела представления о незаконной деятельности своего мужа.

Грозин принимал крайне активное участие в Мартовском Восстании: при его непосредственном участии над зданием доков был поднят красный флаг, но при этом большая часть профсоюзных лидеров отказались поддерживать революционеров и в здании доков завязались бои. По приказу Грозина перед доками строились баррикады, однако через несколько дней к докам подошли регулярные части армии. Грозин изначально планировал оборонять доки до конца, но почувствовав близкий разгром, попытался бежать вместе с ещё одним товарищем по партии в сторону Японии на одной из лодок, но был схвачен при попытке побега.

Изначально Алексею грозила смертная казнь, замененная позднее на 20 лет тюрьмы. Грозин был осужден в июне 1917-ого года и по его словам, в тюрьме охранники много и жестоко его избивали, так как им была дана команда "покалечить революционеров". Попытка побега оказалась провальной - его вновь жестоко избили. Впрочем, в тюрьме он пробыл всего два месяца - в октябре 1917-ого года, после прихода Керенского к власти всем революционерам была объявлена амнистия. После этого Алексей не вернулся  к ждущей его доме жене - в конце ноября он пересек русско-польскую границу,а в середине декабря прибыл в Германию, раздираемую Гражданской Войной.

Красный командир

Оказавшись в Германии, Грозин после нескольких недель скитаний смог присоединиться к войскам Германской Красной армии. В боях в Саксонии Грозин показал себя как хороший солдат, получив прозвище "охотника за черепами" (большинство солдат Рейхсвера носило на касках черепа) через несколько месяцев боевых действий. Кроме того, Грозин показал себя как человек, много понимающий в марксизме, что позволило ему в кратчайшие сроки стать политическим руководителем. После начала отступления (как позже оказалось тактического) войск Рейхсвера, Грозин был переброшен в Австрию, в которой федеральные войска продолжали сопротивление и бойцам на фронте приходилось очень непросто.

Именно Грозин, по его собственным словам был главным инициатором "спасения фронта", для чего, будучи политическим руководителем бригады Красных Альпийских Стрелков (нем. Red Alpini), предложил руководству КПА увеличить боевой дух солдат вторжением в Лихтенштейн. 19 мая 1918-ого года, бойцы Красной Австрийской Армии вторглись в нейтральное княжество, в течение всего четырех часов заняли беззащитное государство, при этом местные войска отчаянно сопротивлялись красным, что естественно было совершенно бессмысленно. Князь Иоганн II вместе с младшим братом Францем отказались и большей частью рода Лихтенштейнов отказались покидать свою вотчину. 21 мая все семейство князя было расстреляно, а его владение было разграблено. Грозин командовал расстрелом и приказал поощрять мародерство на территории Лихтенштейна, тем самым сумев поднять боевой дух своих бойцов.

Грозин почивал на лаврах всего несколько дней и в начале июня  предложил провести подобную операцию со Швейцарией. Алексей не предлагал занять все страну, а лишь оккупировать несколько приграничных городков и заняться их разграблением, благо, Грозин полагал, что швейцарские войска даже слабее, чем лихтейнштейнские, и ему было выделено 400 бойцов Альпийской Бригады. Операция началась 7 июня рано утром и закончилось тем же вечером: Красная армия потеряла убитыми 297 солдат и 70 раненными, швейцарская армия потеряла 17 человек. Сам Грозин был ранен (получил ранение чуть ниже спины) и  арестован за саботаж, однако, учитывая его заслуги и сложное положение на фронтах, отпущен уже через две недели. Однако поступок Грозина принес и другие последствия: вскоре швейцарская армия вторглась в Лихтенштейн и австрийскую провинцию Форарльберг, где находились остатки "Красных стрелков". 25 июня в коротком сражении у Дорбирна красные стрелки были наголову разгромлены и окончательно перебиты, а сочувствие населения позволило занять провинцию практически без потерь. В июле был проведен референдум, по которому 80% жителей (как и в реале) провинции высказались за присоединение Форарльберга к Швейцарии. 1 августа Форарльберг был присоединен к Швейцарии вместе с Лихтенштейном.

Из-за описанных выше событий Грозин более не проявлял особенной активности на фронте вплоть до начала осени, с началом проведении плана "Тайфун". Австрия, как и все территория, находящиеся в состоянии гражданской войны, превратилась в полноценный ад. В период начала наступления Австрийских федеральных войск Грозин оказался в глубочайшем тылу и был вынужден сформировать из остатков своей бригады альпийских стрелков отряд "Возмездие", занимавшийся террором на территории, занятой федеральными войсками. Отряд отличался звериной жестокостью по отношению к федеральным войскам, пленных не брал.

После того как в конце октября коммунистические силы покинули Австрию, Грозин, потерявший в бою весь свой отряд (по другим данным он сам перебил своих соратников), представился агентом царской разведки, сдавшись федеральным войскам. Однако, план Грозина провалился - он был направлен в концентрационный лагерь около деревни Фризах, где содержался на протяжении трёх месяцев. Обладая выдающимися лидерскими навыками, 3 января вместе с другими русскими коммунистами, оказавшимися в лагере, поднял бунт, который перерос в полноценный мятеж, с побегом множества заключённых. Сам Грозин во время побега был ранен в ногу, а затем получил воспаление легких, но был спасен от смерти женщиной по имени Фрици Бауэр, жительницей деревни Мария-Заль (по некоторым данным, у Грозина был непродолжительный роман с Бауэр), она спрятала его от облавы федеральных войск и следующие несколько месяцев выхаживала его, помогая ему восстановиться и прийти в себя. Затем Бауэр, благодаря своему двоюродному брату, служившему писцом в Федеральной армии, помогла создать Грозину поддельные документы, благодаря которым он смог добраться до Клагенфурта. Его несколько раз останавливали военные патрули, его выдавал сильнейший акцент и слабое знание немецкого языка и со всеми этими сложностями до итальянской границы он смог добраться лишь к июню.

При переходе границы, сжег австрийские документы, однако, теперь в Италии уже был принят за русского шпиона и был ещё на несколько месяцев отправлен в лагерь для интернированных, из которого вернулся лишь к зиме, благодаря встрече с итальянским коммунистом, служившим под его командованием в Австрии. После того как Грозин был отпущен из лагеря, он в короткое время получил признание со стороны социалистической республики, ему был выдан дом на юге Рима, а также крупное ветеранское пособие. Ещё несколько месяцев заняли бюрократические, связанные с получением нового гражданства (Грозин продолжал формально оставаться гражданином Российской Империи), они были закончены 17 января 1920-ого года, когда Грозин официально стал гражданином Итальянской Социалистической Республики. В это же время жена Грозина Елизавета, продолжающая жить во Владивостоке, официально расторгает с ним свой брак.

Жизнь в Италии

После получения гражданства Грозин начинает активно заниматься литературным творчеством. Он начинает работу над своим главным трудом - "Русский взгляд на социализм", в котором изложил свои взгляды на построение социализма в России. Социализм, по его мнению, должен был строиться на принципах отказа от старых национальностей и создания новой нации-общности (при сохранении территориальной целостности России), полного отказа от любых "капиталистических пережитков", отказа от политических партий, создании курса на построение коммунизма по всей планете, неприятия "соглашательства" и отказа от какой-либо работы с социал-демократами и другими умеренными левыми.

Работа Грозина была раскритикована руководством Итальянской Соц. Республики, так как создавала лишние трения в отношениях между Италией и Россией, признания от которой уже долгое время добивалась Италия. Однако лево-коммунистическая и русская коммунистическая пресса положительно оценили крупный философский трактат Грозина и, несмотря на то, что в 1923-ем году правительство запретило распространение на территории России данной книги, она все равно проникала в страну. Во многом именно работа Грозина стала причиной принятия в России закона "О цензуре".

В 1925-ом году Грозин по поддельным документам прибыл в Россию, где встретился с руководством КПР, которое раскритиковал за "слабость и продажность", так как коммунисты получили несколько мест в Государственной Думе и в парламенте. В это же время Алексей Дмитриевич постепенно получает ведущую роль в среде "красных иммигрантов" и с того же 25-ого года в Неаполе начинает издавать газету "Прометей" (которая также в короткий срок оказывается в списке запрещённых).

Карьерный рост Грозина в Италии начался в 1926-ом году, когда после гибели при загадочных обстоятельствах Бенито Муссолини, власть в стране перешла к левым коммунистам, среди них Грозин был чрезвычайно популярен. Зимой 1926-ого года Алексей Дмитриевич возглавил 3-ий отдел Итальянской Разведки, который работал в первую очередь с Восточной Европой и Россией. По его указанию в российской армии и в обществе были завербованы десятки военных и гражданских. Во время Царьградской Войны именно 3-е отделение Грозина отвечало за массовое производство на территории военных действий антивоенных и протурецких листовок, кроме того, под руководством Грозин был разработал план теракта на стадионе "Вознесение" в Одессе. После начала Великой Депрессии Алексей Дмитриевич отдал приказ "спящим агентам" в отдельных городах начать массовое производство денег в контакте с фальшивомонетчиками, дабы подорвать экономическое состояние страны.

В 1930-ом году, после того как в стране была проведена новая политическая амнистия, Грозин вернулся в Россию со своими настоящими документами, где он встретился с руководством РКП и других левых организаций страны. Ему было предложено российское гражданство, но он отказался, призвав "дождаться окончательной победы революции". Последним крупным достижением Грозина было формирование Красных батальонов для защиты Петербурга от военных во время Чёрной Реставрации. В 1931-ом году, план Грозина по проведению вооружённого коммунистического восстания в центральных городах России при поддержке Германии и Италии (с целью смещения правительства) не был поддержан, после чего Грозин покинул свой пост, по словам знавших его в тот момент людей, "разочаровавшись в России". Кроме того, руководство страны раскритиковало его за принципиальный отказ активно сотрудничать с западноукраинскими коммунистами.

В Южной Америке

Через несколько месяцев после того как Грозин покинул свой высокий пост, он начал активно заниматься своим хобби - индейцами Южной Америки. В рамках самообразования Алексей Дмитриевич начал активно учить языки народов Южной Америки: за несколько месяцев он выучил испанский, и начал изучать индейские языки. Он очень активно следил за событиями в Латинской Америки и предчувствовал грядущую войну между Парагваем и Боливией. Алексей Дмитриевич испытывал симпатии именно к Боливии, во многом из-за смешанного испано-индейского населения, поэтому в сентября 1931-ого года Грозин приезжает в Боливию, где быстро вербуется в Боливийскую армию. Он быстро смог найти контакты с достаточно популярными марксистскими кругами в боливийском обществе и в боливийской армии. Грозин открыто испытывал симпатии к восстанию Инохосы, однако страна испытывала не хватку кадров, а опыт Грозина для боливийцев представлялся чуть ли не бесценным. В это же время Алексей Дмитриевич сходится с генералом Давидом Торо и майором Бушем. Если верить воспоминаниям Грозина, то те начали готовить полноценный военный переворот, "который должен был перерасти в революцию" ещё с момента одной из первых встреч в 1932-ом году.

В войсках Грозин очень жестко конфликтовал с германскими военными, оказавшимися на руководящих постах боливийской армии:с началом боевых действий генерал Кундт, узнавший о том Грозин (который по большей части использовал фамилию Санчес), воевал на стороне Красной Германии, арестовал Алексея Дмитриевича, но того спасло вмешательстве боливийских военных. Грозин в качестве командира изначально терпел поражения от Парагвайцев, однако со временем он смог организовать определенную тактику, формируя "народные дружины" для противостояния парагвайским войскам. Грозин , на чём свет стоял, критиковал систему снабжения Боливии и предлагал планы проведения модернизации армии прямо во время войны. Грозин из неизвестного офицера стал настоящей легендой Боливийской армии во время Нанавской кампании. Кроме того, Алексей Дмитриевич поднял отряды "народных дружин", которые героически пытались взять под свой контроль укрепленные районы парагвайцев. В определённый момент "народники" Грозина даже сумели прорвать укрепления парагвайцев, но все погибли в результате обширной бомбардировке гранатами из засады, а подкрепление, которое было необходимо для закрепления успеха Боливийской армии, так и не подошло. Сам Алексей Дмитриевич во время сражения получил тяжелые ранения, на несколько недель выйдя из строя. Выйдя из госпиталя, Алексей Дмитриевич получил Орден Андского орла, а в Боливийской прессе быстро заметили героизма "русского друга Боливии". Сами "народные дружины" после кампании оказались практически уничтожены, но Грозин решил сформировать из выживших "личную гвардию" - это было довольно просто, учитывая популярность Алексея Дмитриевича в Боливии.

Грозин был хорошим тактиком: так, он раньше других заметил огромные дыры в боливийских укреплениях у Кампо-Виа, однако это было фактически проигнорировано правительством и лично президентом Саламанкой. В результате этого при наступлении парагвайских сил вся боливийская группировка в регионе прекратила своё существование, что стало настоящей катастрофой для страны. После того как главный сторонник Саламанки в армии, противник Грозина - Кундт был отправлен в отставку, Алексей Дмитриевич и остальные заговорщики начали действовать. Весной 1934-ого года Саламанка и его вице-президент Сорсано были смещены в результаты военного переворота, а между Парагваем и Боливией был подписан мирный договор. Несмотря на то, что Грозин был противником мира с Парагваем, он, как один ближайших сторонников Буша и Торо (ставших президентом и вице-президентом, соответственно), получил пост Министра Труда.

После того как Грозин занял своё место, он окончательно принимает свой псевдоним Александр Санчес как постоянное имя. В бытность своей работы как Министра Труда Боливии, наибольшее значение Алексей Дмитриевич уделял интересам "самого слабого, само незащищённого, самого угнетённого народа Боливии" - индейцам. Порой доходило до того что Грозин отказывался принимать обычное население Боливии, предпочитая проводить время с индейцами. В том же году Алексей Дмитриевич сближается с индианкой из племени кечуа, с которой жил на протяжении следующих нескольких лет прибывания в Южной Америке. Грозин был правой рукой Торо, но постоянно его критиковал за слабость и призывал его к решительным действиям в "продвижении революции и свержении империалистов на континенте".

В рамках борьбы за "права и свободу" Санчес много ездил по Боливии, посещая в том числе небольшие деревеньки, где участвовал в борьбу со старыми порядками, тем самым завоёвывая популярность среди самых бедных слоёв населения. Тогда же Санчеса возненавидело духовенство, фермеры и вся буржуазия, от мелкой до крупной. В 1935-ом году на Грозина-Санчеса было совершено первое покушение: один из его личных гвардейцев Рафаэль Мурильо, боливиец по происхождению, трижды выстрелил в своего шефа, но все три выстрела ушли "в молоко". Мурильо, чья семья была казнена по приказу Санчеса, испытывал к своему патрону личную неприязнь. Грозин был шокирован таким предательством, после чего "очистил" свою гвардию от не-индейцев и начал ещё сильнее давить на президента.

В это же время Алексей Дмитриевич очень активно продвигал новое, трудовое законодательство в Боливии, революционное для стран Южной Америки. Грозин участвовал в экспроприации "Standard Oil" что способствовало росту заработной платы, кроме того, Санчес оставался верен своему милитаристскому курсу и видя всех соседей Боливии врагами, активно проводил строительство линий укреплений на границе и вёл модернизацию Боливийской армии, даже несмотря на то, что это было вне его полномочий

В то время, как всё боливийское правительство утопало в коррупции, Санчес-Грозин стал "карающим клинком революции": внесудебные казни коррупционеров - чиновников любого уровня добавили Грозину любви в народе. Между тем Министерство Труда обретало все большие полномочия с молчаливого согласия президента, который, казалось бы уже сам начал бояться своего подопечного. В октябре 1935-ого года несколько радикальных студентов из Союза Социалистической Боливии убили на улицах Ла-Паса несколько американских граждан, обвинив их в шпионаже. После этого Соединённые Штаты потребовали выдать студентов, но боливийский министр иностранных дел во многом под воздействием Грозина отказался, после чего Соединённые Штаты ввели против Боливии обширные санкции. Вслед за этим санкции против Боливии ввели санкции все страны Латинской Америки, чем ловко воспользовался Грозин (многие историки склонны считать, что убийство американцев была провокацией с целью получить этот самый результат).

Грозин как главный антиамериканист и антикапиталист в Боливии добился у президента разрешения на получение "особых полномочий". Алексей Дмитриевич объявил курс на "Всеобщую социалистическую милитаризацию", что де-факто вводило в стране режим "осаждённой крепости". Ключевые посты в правительстве и в большинстве министерств получили люди из личной гвардии Алексея Дмитриевича, которые вскоре оказались и в окружении президента. В это же время сам Алексей Дмитриевич Грозин стал автором Новой Боливийской Конституции, которую он разрабатывал с начала 40-ых годов. В ней он изложил принцип Боливийского социализма, основой для которого он видел индейские общества Южной Америки. Торо пугали идеи Грозина, однако тот был непреклонен, опасаясь попытки выступления против себя со стороны президента. Вскоре Санчес подготовил операцию, получившую название "С Рождеством!".

25 декабря 1935-ого года войска лояльные Санчесу вошли в Боливийскую столицу Сукре и без боя заняли все ключевые позиции в городе, окружив дворец президента. Грозин провёл с ним переговоры, на которых с трудом, но смог того убедить поддержать будущую Конституцию обновлённой Боливии. Самому президенту обеспечивалось сохранение места в новой Боливии, взамен же Торо терял контроль над государством. Он согласился, а на следующей дней по Боливии прокатилась волна арестов тех военных, которые могли бы сопротивляться становлению нового режима.

31 декабря 1935-ого года Президент Торо первый раз в истории страны обратился к народу по радио, объявив о том что в новом году: "...настанет новая, прекрасная эпоха для социалистической, обновлённой, великой Боливии!".

Латиноамериканская Советская Индейская Республика - именно так по требованию Грозина было названо новое государство. Все соседние государства смутились наличию слова "латиноамериканский", а жители страны слову "Индейская" - однако, у обоих слов была определённая задача: первое было прекрасным (по мнению Алексея Дмитриевича) casus belli по отношению ко всем остальным государствам Южной Америки, а второе было нужно для того, чтобы подчеркнуть "историческую вину" испаноязычного населения Боливии перед коренными обитателями - индейцами.

Многонациональное законодательное собрание Боливии приняло новую Конституцию в качестве нового основного закона Боливии 31 января 1936-ого года и в тот же день самораспустилось. Выборы в новый Единый Латиноамериканский Социалистический Совет проходили на протяжении всего февраля, однако без каких-либо партий, поскольку по новой Конституции Латиноамериканская Советская Индейская Республики стало первым в мире нонпартийным государством ( и позднее ни одна из партий в стране так и не была зарегистрирована в стране). Однако, по большей части в новый Парламент проходили исключительно люди Грозина , поэтому примерно 70% мест в парламенте занимали индейцы. Стоит также отметить, что ни одно из государств двух Америк ЛСИР не признало, а в мире лишь спустя несколько месяцев новое государство было признано Германией, Италией, Турцией и ЮСФР.

В новом государстве Алексей Дмитриевич стал вице-президентом Торо и военным министром, фактически сосредоточив всю власть в своих руках. Сразу после объявления нового государства Боливию начали покидать тысячи людей, в чем Санчес увидел прямую угрозу молодому социалистическому государство. Одним из своих первых указов Грозин фактически закрыл границы между ЛСИР и всеми соседями, отдав приказ пограничникам стрелять на поражение при попытке гражданских пересечь границу.

Несмотря на то что Грозин активно занимался повышением уровня жизни и уровнем труда в Боливии, главную роль он отдавал именно внешней политике. "Неутомимый русский" посещал каждую крупную промышленную или военную стройку в стране, и, зная о проблемах боливийской армии, он активно проводил её модернизацию. Санчес активно приглашал в страну германских и итальянских инструкторов, одним из своих первых решений выгнав из Боливии всех американских и английских экспертов. Будучи бывшим итальянским гражданином, Грозин активно поддерживал связь с коммунистическими государствами в Европе, регулярно получая оттуда многочисленные кредиты, кроме того, в Германии и Италии специально для поддержки ЛСИР были созданы добровольческие батальоны, посланные в Боливию. Внёс свой довольно крупный вклад Алексей Дмитриевич и в процесс укрепления дружбы народов Южной Америки: именно по его инициативе был проведён "Антиимпериалистический Конгресс" в Ла-Пасе, на котором присутствовали главные антиамерикански и антикапиталистически настроенные партии и союзы Южной Америки. Стоит отметить, что сам президент Торо на конгрессе не присутствовал, а мероприятием полностью управлял Алексей Дмитриевич. В это же время Алексей Дмитриевич начал в стране "культурную революцию", направленную на борьбу с американским образом: были запрещены американские виды спорта, американские газеты, книги и журналы, американские фильмы не транслировались в боливийских кинотеатрах. В культуре молодое социалистическое государство уделяло всё внимание немецкой, итальянской и отчасти (во многом по протекции Грозина) русской. Санчес активно пропагандировал в стране футбол и весной 1937-ого года по указу вице-президента в Ла-Пасе прошла "Социалистическая Футбольная Спартакиада", в которой приняли участие 5 команд: Итальянская, Немецкая, Турецкая, Югославская и Перуанская, которая на этом чемпионате пришла к финалу с 3 результатам, уступив немцам и итальянцам, но обойдя югославскую и турецкую сборную. Во внешней политике Санчес-Грозин сохранял плохие отношения с соседями, за небольшим исключением в виде режима Жетулиу Варгаса: несмотря на обширные идеологические проблемы Алексей Дмитриевич называл корпоративистскую диктатуру бразильского лидера "более близкой и дружественной социализму, нежели правые диктатуры и прогнившие режимы капиталистов-демократов".

"Социалистический милитаризм" и массовая национализация всего бизнеса в стране привели к серьёзному экономическому росту, который продолжался на протяжении почти двух лет с весны 1935-ого по лето 1937-ого года Однакоо к осени очень высокий рост размером в 8% замедлился до 5,5% и Грозин понимал, что в условиях эмбарго со стороны Соединённых Штатов и других стран Латинской Америки падение роста лишь усилится. По этой причине с сентября 1937-ого года Санчес начал готовить Боливию к полноценной войне, первой целью было Перу: в частности, Санчес-Грозин рассчитывал на революцию со стороны КПП и Американского народно-революционный альянса, которые были запрещены жестоким военным режимом генерала Ларреры. Второй целью был Парагвай, поскольку Грозин-Санчес понимал необходимость и важность взять реванш за проигранную Чакскую войну.

Несмотря на слабость в конфликте с Парагваем, боливийцы при поддержке коммунистов и индейцев одерживали победу в Перу, и в середине апреля местные коммунисты и боливийские войска объединились около Лимы, 14 июня взяв столицу перуанского государства. Президент страны, генерал Ларрера, был арестован революционным трибуналом при попытке бежать на корабле из Перу. После взятия Лимы ЛСИР объявили об аннексии Перу, однако это не было признано ни одной страной Нового Света. Соединённые Штаты активно спонсировали и поставляли оружие Парагваю и Перу, но после аннексии последней, стало ясно, что Америка просто не может оставаться безучастной. 19 июня после нескольких дней дебатов в Конгрессе и вопреки сопротивлению нескольких демократов и республиканцев Соединённые Штаты 21 июня начали вторжение в Боливию. Не желая портить отношения с Соединёнными Штатами и желая при том получить выгоду от грядущего разгрома Боливийских коммунистов, 22 июня в войну вступила Аргентина, 24 июня Эквадор и Колумбия, 27 июня Чили и, наконец, 29 июня Бразилия.

Создание Латиноамериканской коалиции против Боливии застало Алексея Дмитриевича в бывшей Перуанской столице, благо уже 22 июня американские войска высадились в Лиме и в то же время вместе с эквадорскими войсками вошли в Северное Перу. Санчес был вынужден постоянно ехать на юг, планируя изначально принять командование сопротивлением в городе Тринидад, но уже 2 июля город оказался занят бразильскими войсками. Авторитет Грозина, некогда непоколебимый, таял на глазах: после того как 3 июля чилийские войска осадили Ла-Пас, в стране началась паника: через сохранившиеся каналы связи Алексей Дмитриевич попытался призвать боливийский народ к сопротивлению от наступающих империалистических сил. Попытка провалилась, ведь Ла-Пас был уже окружён и активно штурмовался.

Алексей Дмитриевич отказался отправить своих гвардейцев на оборону столицы и сохранил их при себе (многие историки считают, что гвардейцы могли бы помочь войскам молодой социалистической республики удерживать Ла-Пас на несколько дней дольше). 11 июля город был взят объединёнными коалиционными войсками, президент Торо погиб (по одним данным покончил с собой, по другим был убит войсками штурмовавшими город) 12 июля, однако эта новость дошла до Алексея Дмитриевича лишь 15 числа.

Ставкой второго и последнего президента ЛСИР стала небольшая деревенька Кресенсия, находящаяся на границе с Парагваем и Бразилией. Когда 17 июля к деревне подошли первые бразильские батальоны, Алексей Дмитриевич приказал своим гвардейцам оборонять деревню, а сам вместе с десятью (по другим данным с шестью) самыми верными людьми покинул её. Гвардейцы в тот же день сдались, не желая погибать без своего командира. 18 числа Грозин вместе со своими приближёнными укрылся в горах, предварительно отправив одного из своих приближённых к бразильцам с документом, который объявлял что Алексей Дмитриевич отказывается от поста Президента ЛСИР. На этом позоре закончилась история одного из самых удивительных государств XX-ого века - Латиноамериканской Советской Индейской Республики. Несмотря на фактическое признание поражения, фаза активных боевых действий продолжалась ещё пять дней, а партизанская фаза войны растянулась на годы.

В изгнании

Алексей Дмитриевич вместе со своими самыми верными гвардейцами скрывался в горах на протяжении нескольких месяцев. У солдат было оружие, поэтому жили они благодаря охоте. Союзники ставили своей целью в короткие сроки найти и ликвидировать Санчеса, который оставался чрезвычайно популярным среди индейского населения, причём не только в Боливии. Несмотря на то, что Алексей Дмитриевич успешно скрывался, его товарищи регулярно погибали в облавах, устраиваемых оккупационными войсками. Также достоверно известно, что Грозин находился в горах вплоть до ноября 1938-ого года. Отсутствуют точные данные как он смог оказаться на корабле идущим из Арики (Чили) в Сан-Франциско, однако, есть предположения, что он был всё время переодет в женщину и получил от своих товарищей документы на имя Рамоны Ортеги, гражданки Чили.

С большим трудом Грозин смог на корабле добраться до Сан-Франциско, в котором находилось консульство Итальянской социалистической республики. Так как Алексей Дмитриевич продолжал оставаться гражданином Италии, 7 февраля 1939-ого года Грозин вошёл на территорию Итальянского консульства и попросил убежище, и 19 февраля того же года он был тайно вывезен на дипломатическом самолете из Соединённых Штатов в Италию.

Из Италии по приглашению германского руководства Грозин перебрался в Берлин, где уже активно говорили о начале войны. Стоит отметить, что Алексей Дмитриевич не был в восторге от системы германской государственности, критикуя выборы в Советы, считая, что в настоящем социалистическом государстве достаточно иметь всего одно политическую партию. Сам Алексей Дмитриевич держался курса Народно-социалистической партии, поддерживая жесткую внешнюю политику против капиталистических держав. Сам Грозин жил в небольшом доме недалеко от Потсдама, в основном занимаясь литературной деятельностью,а с марта 1939-ого года возглавил газету "Русский Рабочий", направленную на представителей российской общественной мысли, поддерживающих коммунистов и живущих в Германии.

После начала Европейской Войны в июле 1939-ого года Алексей Дмитриевич понял, что в ближайшее время войны с Россией уже не избежать, поэтому германское руководство увеличило тираж газеты и начали массово выпускать газету в Восточной Пруссии и на территории Польши, дабы как можно больше экземпляров газеты попадало в Россию. Созданный в декабре 1939-ого года "Российский Комитет", во главе которого оказался Грозин, в кратчайшие сроки разработал программу разложения российского населения с целью привлечь их на сторону Германии и ее союзников. Стоит отметить, что Грозин не горел желанием учить немецкий язык и, постоянно находясь в стране, был вынужден всё время общаться через переводчика. Во время компании против Чехословакии в начале зимы 1940-ого года Германия отработала стратегию, разработанную именно Алексеем Дмитриевичем. Начало войны Грозин встретил с радостью: он верил в победу Германии и освобождение России от капитализма.

Сразу после начала боевых действий в феврале, Грозин расположился в занятом германскими войсками Мемеле и затем постоянно находился в составе 3-ей Армии. Поскольку после месяца войны и падения Минска военные действия окончательно перешли на "русские территории", в Берлине всерьёз озаботились вопросом созданием подвластного правительства, тем паче что многие русские коммунисты отказались присоединиться к немцам, а часть была арестована еще в России. Германцы приняли решение объявить руководителем Российской Народной Республики именно Грозина, как человека, обладающего мировой известностью.

Во главе РНА

Грозин активно участвовал не только в гражданской деятельность РНР, но и в военной: именно желание "Санчеса" руководить военной организацией РНОА привели к постоянным конфликтам между Алексеем Дмитриевичем и германским командующим Гудерианом, к которому Алексей Дмитриевич испытывал также личную неприязнь: во времена Гражданской Войны в Германии эти двое воевали по разные стороны фронта. Кроме этого, Алексей Дмитриевич принципиально выступал против создания УНР, полагая, что украинцы не способны воспринять социализм и вообще являются частью русского народа. Кроме того, в меру своих сил Грозин пытался защищать русское население на территории новообразованных республик в Прибалтике. Известны конфликты Грозина с руководителем Латвийской Народной Республики Калнберзиным и Литовской Народной Республики Путной по поводу судьбы русского населения. 

Но чаще Алексей Дмитриевич проявлял "необходимую революционную жестокость": бойцы РНОА жестоко расправлялись с жителями деревень и сёл, так или иначе подозреваемых в антигерманской деятельности.В целом Грозин отрицательно относился к деревням и крестьянам, будучи уверенным , что крестьянство "продолжает оставаться самым реакционным и отвратительным классом России". Деревни Алексей Дмитриевич считал "не более чем анахронизмом времен царизма", а в своём "Плане построения социализма" (авторство Грозина часто ставится под сомнение: многие исследователи считают, что план был составлен российскими спецслужбами) рассуждает о том, что крестьянское население новой социалистической России должно составлять не более 10%. Наиболее жестко Алексей Дмитриевич относился к рабочим, сопротивляющимся наступлению германской армии: их он рассматривал как предателей социалистического дела. Так, рабочее выступление в июне 1941-ого года в Минске по приказу Грозина было жесточайшим образом подавлено, а большинство восставших рабочих было перебито. Многие также вменяют Алексею Дмитриевичу антисемитские взгляды, так как погромы против еврейского населения на западе России по некоторым данным Грозин поощрял. По столь же непроверенным данным ненависть Алексея Дмитриевича к евреям (несмотря на то что большое число чиновников в РНР были еврейской национальности) происходила из-за большого числа евреев - торговцев и прочих предпринимателей. 

Немцы,видя что Грозин проявляет себя как способный командующий и исполнитель, передали ему гораздо больше прав: в частности с конца 1941-ого года, когда ситуация для немецкого командования сильно ухудшилась, войска РНОА получили полную автономию в отношении карательных действий. После начала масштабного контрнаступления РРА и потери Минска в мае 1942-ого года центр РНР был перенесён в Познань, откуда Алексей Дмитриевич и управлял государством, потерявшим почти всю территорию (за исключением небольшого куска земли рядом с Петроградом). Стоит отметить, что образ Грозина российские власти активно использовали на своих анти-германских плакатах, обыгрывая его большое телосложение, его пребывание в Латинской Америки, легенду о его переодевании в женщину и многое другое. Наиболее известным стал плакат получивший название: "Неудачный царь ацтекский", на которой упитанный Грозин изображён в комичной позе на огромном троне (при создании карикатуры была допущена ошибка и Алексей Дмитриевич был изображен как вождь ацтеков, хотя благоволил тот инкам). 

С каждым месяцем войны число бойцов РНОА постоянно сокращалось и вместе с тем падало психическое, моральное и какое угодно состояние главнокомандующего. Как писал его адъютант Георгий Валерьевич Иванов, моральное состояния Алексея Дмитриевича постоянно ухудшалось. Несколько раз он обращался в Берлин с просьбой найти ему замену, однако критическая нехватка кадров давала о себе знать, и потому Алексей Дмитриевич оставался главой несуществующей страны. В ноябре 1943-его Грозин добился того, чтобы войска РНОА были переброшены на север к границе с Данией, обсновав это тем, что в последние недели бойцы РНОА начали массово дезертировать и переходить на сторону наступающих российских войск. 10 января 1944-ого, когда до конца войны оставалась около трёх месяцев, Грозин, находящийся в ещё худшем состоянии нежели ранее, по поддельным документам на имя гражданина Бельгии пересёк германо-датскую границу. Предчувствуя скорое окончание войны и понимая, что в ближайшие месяцы Европа будет наполнена многими сотнями тысячами беженцев из Германии, он решил затеряться сейчас, а не позже, когда сделать это будет гораздо сложнее. Уже 12 января Алексей Дмитриевич перебрался в Норвегию, из которой решил отбыть в Новый Свет. В Норвегии, которая была наполнена британскими агентами, он был вынужден действовать гораздо аккуратней. Благодаря помощи НРКП он получил новые документы на имя гражданина Канады Стивена Джонса. 7 февраля Грозин сел на пароход, идущий в Канаду. 

Надо сказать, что английский разведчик Джордж Стафедсон, находившийся в Осло, сообщил о том, что некий русский коммунист сделал при помощи норвежских коммунистов поддельные документы, однако британские разведывательные службы не придали этому события крупного значения. Надо сказать, что РНР после отъезда Грозина фактически прекратила своё существование, однако в газеты и вообще в СМИ новость об исчезновении лидера государства вообще никак не упоминалась. В войсках же РНОА довольно быстро стало известно об исчезновении Грозина, и вскоре по ним прокатилось недовольство: 27 января несколько дивизий РНОА объявили о своём дезертирстве и массово перешли на территорию Дании, попросив там убежища, но, не желая терять статус своей нейтральной державы, датчане содержали бойцов РНОА в лагерях для интернированных лиц вплоть до окончания войны.28 апреля воины РНОА были переданы для суда в Россию, где большинство из них попали в тюрьмы или были казнены.  

Снова в изгнании

Грозин прибыл в канадский порт Галифакс 3 апреля и сразу попал под подозрения со стороны местных спецслужб, что вынудило его переехать в другой конец страны, в Ванкувер, а затем и вовсе покинуть британский доминион 12 ноября. Он собирался отправиться в Южную Америку, в Колумбию, где смог бы затеряться. Однако нехватка денег привела к тому что Грозин сошёл на берег в мексиканском городе Акапулько.

После начала Европейской Войны США запретили КПА, а также вынудили практически все страны обоих Америк запретить местные коммунистические партии. Эта же судьба постигла и МКП: Грозин провёл следующие несколько недель в скитаниях, столкнулся с острой нехваткой еды, а позднее врачи отмечали, что психическое состояние Алексея Дмитриевича очень ухудшилась на фоне серьёзного голода. Лишь по счастливой случайности Грозин был найден бывшим боливийским коммунистом, который узнав своего предводителя, помог ему и доставил его на виллу Давида Сикейроса, известного художника и активиста МКП.

На вилле Сикейроса Алексей Дмитриевич провёл следующие месяцы, восстанавливая здоровье. Сикейрос действительно считал Алексея Дмитриевича своим кумиром, поэтому поселил его на своей вилле и сделал новые документы на имя гражданина Мексики. Как писал позднее Сикейрос, Алексей Дмитриевич находился в очень тяжелом состоянии и первые месяцы отказывался вовсе выходить из своей комнаты и говорил, что не верит, что Европейская война была проиграна. Состояние Грозина стабилизировалось лишь к зиме 1945-ого года, и тогда он сразу начал активно заниматься творчеством, считая, что его карьера как профессионального революционера окончена в 50 лет. Осенью 1948-ого года он заканчивает первую часть своих мемуаров "Померкший рассвет" и уже собирается приступить ко второй, которая в полной мере описывала бы его жизнь в Латинской Америки и в Европе, однако начало войны в Индокитае в марте 1949-ого года приводит к тому что Алексей Дмитриевич снимается с места и решает отправиться на поддержку бунтовщиков. Как позднее описывал это действие Сикейрос: "впервые за много лет он почувствовал себя нужным". По другим же данным на след Алексея Дмитриевича вышла американская разведка и он был вынужден бежать из Мексики. Так или иначе в мае 1949-ого года Грозин отплыл из того же Акапулько, уже в июле он был в Маниле, а 16 августа прибыл в небольшой порт Нячанг во Вьетнаме.

Революция без границ!

Уже в июне/июле Алексей Дмитриевич Грозин служит военным комиссаром в рядах Армии Обороны Индокитая. Первые месяцы он действовал под своим настоящим именем, но, желая привлечь больше добровольцев-коммунистов, в том числе из России, было решено официально объявить о том, что знаменитый "красный паладин" сражается за независимость Индокитая.

Многие считают, что именно новость об участии Алексея Дмитриевича стало одной из главных причин ввода российских войск в Индокитай: позднее российские специальные службы объявили на Грозина настоящую охоту, тот был вынужден покинуть партизанские отряды и постоянно перемещаться между ними, не задерживаясь на одном месте больше чем на несколько дней. Кроме того, многие коммунисты видели в Грозине предателя: так, 14 февраля 1950-ого года Грозин пережил покушение германского коммуниста Уго Вонтерфелла, воевавшего в Индокитае. Брат Вонтерфелла воевал в составе РНОА, а после войны был отправлен в Россию и там казнен. Вонтерфелл трижды выстрелил в Грозина. Две пули не попали в цель, но одна угодила непосредственно в ребро Грозина. Местные врачи несколько дней боролись за жизнь Грозина, а неудачливый убийца застрелился непосредственно после покушения.

После того как Грозин восстановился (по воспоминаниям вьетнамских врачей им было запрещено разговаривать с пациентом, а его лицо практически постоянно было забинтовано), он покинул армию, что произошло в начале июня 1950-ого года. Окончательно отказавшись от участия в непосредственных боях или боевых операциях, он жил в небольшой доме около Ханоя под чужим именем.

Со временем борцы за независимость Индокитая поняли, что Грозин создаёт гораздо больше проблем, чем приносит пользы и поэтому зимой 1950-ого года Алексей Дмитриевич был выселен из дома. Вскоре Грозин окончательно разочаровался в идее местной революции и в начале февраля 1951-ого года за четыре месяца до наступления французской армии на Ханой перебирается в Китай.

Летом 1951-ого года он встречается с российскими коммунистами, которые после начала Европейской Войны перебрались в Пекин. Тут Алексей Дмитриевич сталкивается с довольно противоречивым отношением к своей персоне: некоторые партиийцы обвинили Грозина в предательстве и слабости, а многие коммунисты и вовсе были секретными агентами РСР. В Шанхае Грозин пережил ещё два покушения, теперь уже организованных исключительно российской разведкой и, поняв что пребывание в Шанхае остаётся опасным, Грозин покинул Поднебесную. Осенью 1951-ого года он прибывает в только что получивший независимость Тибет, а затем в Индию, где в Дели посещает IV съезд КПИ.

Индийские коммунисты очень активно поддерживали германцев в годы их войны с британскими империалистами, поэтому Алексей Дмитриевич был принят индийцами чрезвычайно радушно: вместе с лидером партии Гхошом Алексей Дмитриевич отрицательно высказался относительно курса проводимого президентом Босом. Хоть Грозин и не поддержал идею Гхоша создать союз КПИ и левого крыла ИНК, многие индийские историки считают, что именно он стал одним из идеологов военного выступления КПИ против против власти Союза Индийской Независимости весной 1952-ого года. Сам Грозин в выступлении не участвовал, но если верить допросам членов КПИ, он находился в организованном на юге города импровизированном штабе. После того как стало понятно, что восстание провалилось, Грозин покинул штаб и видимо весь город. Индийские спецслужбы сначала просто не обратили внимание на русского по фамилии Фомичёв, а когда арестованные коммунисты дали свои показания было уже поздно (стоит отметить, что несколько арестованных членов КПИ обвинили Грозина в похищении партийной казны, однако точно установить, так ли это было, не представляется возможным). Грозин покинул Индию через Мумбаи 30 мая 1952-ого года, избрав местом своей следующей остановки Эфиопию - одну из независимых африканских стран, где он мог бы спокойно сойти на берег.

Высадившись на берегу в порту Массауа, Грозин поначалу жил там же и даже устроился на работу учителем в одной из школ: но мысли о "мировой несправедливости" не оставляли его. Несправедливость эту он видел прямо здесь - эритрейцы уже 40 лет пытались добиться независимости страны, но Аддис-Абеба подавляла любые попытки вернуть себе свободу. Вскоре Грозин стал одним из участников Фронта Освобождения Эритреи, осуществлявшего террористические атаки на эфиопских чиновников в провинции, а в начале 1954 года стал руководителем одной из ячеек движения в Массауа и заслужил уважение эритрейцев благодаря активному участию "Санчеса" в разработке терактов.

В августе 1954 года Грозин начал работать над самым серьезным терактом в истории Эфиопии - попыткой уничтожить императора страны, Хайле Селассие: подготовка же к нему заняла более полугода. В итоге 13 апреля 1955 года в Аддис-Абебе был взорван дворец Таиту, в котором в этот момент находился император с семьей, а на следующий день начались вооруженные выступления во всех городах Эфиопии. Тем не менее, Грозин так и не смог вернуться в Массауа: по несчастливой случайности он попал в руки эфиопской полиции и оттуда - на скамью подсудимых и - второй раз в жизни - в тюрьму.

Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.