Альтернативная История
Advertisement
Альтернативная История
Превратим войну империалистическую в войну гражданскую!

— В.И. Ленин
Великие потрясения не проходят без поражения морального облика народа. Русская Смута, наряду с примерами высокого самопожертвования, всколыхнула еще в большей степени всю грязную накипь, все низменные стороны, таившиеся в глубинах человеческой души.

— А. И. Деникин, «Очерки русской смуты»
Громыхает гражданская война
От темна до темна.
Много в поле тропинок,
Только правда — одна.

— Роберт Рождественский, песня из кинофильма «Неуловимые мстители» (1966)
Гражданская война в России
Sm-SK Brothers.png
«Братья». Художник П.П. Соколов-Скаля, 1932 г.
Время 25 октября (7 ноября) 1917 — 4 октября 1923
Место Россия, Украина, Беларусь, Прибалтика, Закавказье, Туркестан, Монголия
Итоги Конфликт между Красными и Белыми заморожен. Закрепление распада Российской империи
Причина Октябрьская революция
Участники
Soviet Russia.png РСФСР
  • 1920px-Flag of Ukrainian People's Republic of the Soviets.svg.png Украинская Народная Республика Советов (с 25 декабря 1917 по апрель 1918
  • 1920px-Flag of Ukrainian People's Republic of the Soviets.svg.png Временное рабоче-крестьянское правительство Украины (с 17 июня 1919 по 18 апреля 1922)
  • Красный флаг.png Восстание в Прибалтике (апрель — июнь 1919)
  • Flag dvr.gif ДВР
  • MongolianSocialist.png Монгольская народная республика

RPAU flag.png Махновцы

Flag of UPR (22-03-19).PNG Директория УНР

Герб адм Колчака.jpg Белое движение
  • Verhovny Pravitel flag.png Восточный фронт Русской армии
  • Российская директория.png Добрармия
  • Российская директория.png Северная армия (Миллера)
  • Flag of the West Russian Volunteer Army.png Северная армия (Бермондт-Авалова)
  • EmpireRusFlag.png Южная армия
  • Flag of Don Cossacks.png Всевеликое войско Донское
  • Flag of Kuban People's Republic.png Кубанское казачье войско
  • OrenburgCossacks.jpg Оренбургское казачье войско
  • Flag of Siberia.png Российская восточная окраина
  • Российская директория.png Временное Приамурское правительство
  • Российская директория.png Земский край Дальнего Востока России (с февраля 1922)
  • 163436 5 ungern flag2.jpg Азиатская дивизия

Чехословакия.jpg Чехословацкий корпус

UkrainianState Corrected.png Украинская держава

Baltic Duchy flag.png Балтийское герцогство

1920px-Flag of Lithuania (1918–1940).png Королевство Литва

Флаг Белоруссии 2.0.png БНР

Flag of the Mountain Republic BIG.png Горская республика

Flag of Finland 1918-1920.png Королевство Финляндия

Darker green and Black flag.png Зелёное движение

При поддержке:

  • Kaiserreich-0.png Германия
  • Австро-Венгрия.png Австро-Венгрия
  • Osman.png Османская империя
  • Brit-without-Ireland.gif Британия
  • Флаг Японии.png Япония
Командующие
Soviet Russia Early.png В.И. Ленин

Soviet Red Army Hammer and Plough.png Л.Д. Троцкий
Soviet Russia.png И.И. Вацетис
Soviet Russia.png С.С. Каменев
Soviet Russia.png Ф.Э. Дзержинский
Soviet Russia.png И.В. Сталин
Soviet Russia.png П.Е. Дыбенко
Soviet Russia.png С.М. Будённый
Soviet Russia.png К.Е. Ворошилов
Soviet Russia.pngКрасный флаг.png П.И. Стучка
Soviet Russia.png М.А. Муравьёв †
Soviet Russia.png М.Н. Тухачевский
Soviet Russia.png А.Е. Снесарев
Soviet Russia.png И.Э. Якир
Soviet Russia.png Д.П. Жлоба
Soviet Russia.png Г.К. Орджоникидзе †
Soviet Russia.png В.А. Антонов-Овсеенко
Soviet Russia.png Б.М. Шапошников
Soviet Russia.png М.В. Фрунзе
Soviet Russia.png И.П. Уборевич
Flag dvr.gif А.М. Краснощёков
Soviet Russia.pngFlag dvr.gif Г.Х. Эйхе
Soviet Russia.pngFlag dvr.gif В.К. Блюхер

MongolianSocialist.png Солийн Данзан
MongolianSocialist.png Хатан-Батор Максаржав †

RPAU flag.png Н.И. Махно

Flag of UPR (22-03-19).PNG С.В. Петлюра
Flag of UPR (22-03-19).PNGSoviet Russia.png В.К. Винниченко
Flag of UPR (22-03-19).PNG Е.А. Коновалец

и др.

Verhovny Pravitel flag.png А. В. Колчак †

Verhovny Pravitel flag.pngFlag of Siberia.png В.О. Каппель
Verhovny Pravitel flag.pngFlag of Siberia.png А.Н. Пепеляев
Российская директория.png А.И. Деникин
Российская директория.pngEmpireRusFlag.png П.Н. Врангель
Российская директория.png Е.К. Миллер
Flag of the West Russian Volunteer Army.png П.Р. Бермондт-Авалов
Flag of the West Russian Volunteer Army.png А.Е. Вандам
Flag of the West Russian Volunteer Army.png А.П. Ливен
Flag of the West Russian Volunteer Army.png С.Н. Булак-Балахович
Flag of Don Cossacks.png П.Н. Краснов
Flag of Kuban People's Republic.png А.Г. Шкуро
OrenburgCossacks.jpg А.И. Дутов †
Flag of Siberia.png Г.М. Семёнов
163436 5 ungern flag2.jpg Р.Ф. Унгерн фон Штернберг
Российская директория.png Я.А. Слащёв

Чехословакия.jpg С.Н. Войцеховский
Чехословакия.jpg Р. Гайда

UkrainianState BIG.png П.П. Скоропадский
UkrainianState BIG.png П.Ф. Болбочан

Baltic Duchy flag.png А. Флетчер

1920px-Flag of Lithuania (1918–1940).png С. Жукаускас

Флаг Белоруссии 2.0.png Ф. Кушель

Flag of the Mountain Republic BIG.png Нух-Бек Тарковский

Darker green and Black flag.png А.С. Антонов

и др.

Гражданская война в России (25 октября (7 ноября) 1917 г. — 4 октября 1923 г.) — ряд вооружённых конфликтов между различными политическими, этническими, социальными группами и государственными образованиями на территории бывшей Российской империи, последовавших после установления в Петрограде и Москве власти большевиков в октябре 1917 г.

Гражданская война явилась следствием революционного кризиса, развернувшегося в Российской империи в начале XX в., начавшегося с революции 1905—1907 гг., усугубившегося в ходе Вельткрига и приведшего к падению монархии, хозяйственной разрухе, глубокому социальному, национальному, политическому и идейному расколу российского общества. Апогеем этого раскола стала ожесточённая война в масштабах всей страны между вооружёнными силами советской власти, Белого движения и национальных движений за независимость при участии Центральных держав и Антанты.

Гражданская война закончилась установлением советской власти на большей части территории России, признанием Советским правительством независимости Финляндии, Польши, Балтийского герцогства, Литвы, Украины, Грузии, Азербайджана и Армении а также сохранением очагов Белого движения на Северо-Западе (с центром в Санкт-Петербурге), Юге (области Дона, Кубани, Калмыкии и Северного Кавказа) и Дальнем Востоке России, в связи с чем Гражданская война в России считается замороженным конфликтом.

Содержание

Предыстория войны

27 февраля 1917 г. одновременно были образованы Временный комитет Государственной думы и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, что привело к возникновению «двоевластия».

1 марта Петросоветом был издан Приказ № 1, начавший процесс демократизации армии.

2 марта император Николай II отрёкся от престола. Исполком Петроградского совета заключил с Временным комитетом Государственной думы соглашение об образовании Временного правительства, одной из задач которого было управление страной вплоть до созыва Учредительного собрания.

3 марта брат Николая II Михаил Александрович отказался занять престол, выпустив акт об отказе от восприятия верховной власти, в котором он предоставил право решать дальнейшую судьбу России Учредительному собранию.

На смену распущенному 10 марта Департаменту полиции с 17 апреля началось формирование рабочей милиции (Красной гвардии) при местных советах.

После направления 18 апреля Временным правительством правительствам Антанты ноты о верности России своим союзническим обязательствам и намерении продолжать войну до победного конца состав Временного правительства постепенно становился всё более социалистическим.

С мая 1917 г. на Юго-Западном фронте командующим 8-й ударной армией генералом Л.Г. Корниловым начинается формирование добровольческих частей («корниловцы», «ударники»).

После неудачного наступления на Юго-Западном фронте кадеты вышли из состава правительства в знак протеста против уступок правительства по вопросу предоставления автономии Украине.

После подавления вооружённого восстания в Петрограде 4 июля 1917 г., которое, по одной из версий, большевики уже планировали использовать для захвата власти, министром-председателем впервые стал представитель левых А.Ф. Керенский, который запретил партию большевиков и пошёл на уступки правым, восстановив смертную казнь на фронте. Новый главнокомандующий генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов требовал также и восстановления смертной казни в тылу.

27 августа Керенский распустил кабинет и самочинно присвоил себе «диктаторские полномочия», единолично отстранил генерала Корнилова от должности и назначил себя Верховным главнокомандующим.

Во время Корниловского выступления Керенский был вынужден прекратить преследование большевиков и обратиться за помощью к Советам. Корнилов воздержался от использования в конфликте наиболее верных себе ударных частей. На протяжении двух месяцев с подавления Корниловского выступления и заключения его основных участников в Быховскую тюрьму численность и влияние большевиков неуклонно росли. Советы крупных промышленных центров страны, советы Балтийского флота, а также Северного и Западного фронтов перешли под контроль большевиков.

Октябрь 1917 г. — май 1918 г.

Октябрьская революция

Оценивая положение в Петрограде 24 октября (6 ноября) 1917 г. как «состояние восстания», глава Временного правительства Керенский выехал из Петрограда в Псков, где находился штаб Северного фронта, для встречи войск, вызванных с фронта для поддержки его правительства. 25 октября (7 ноября) верховный главнокомандующий Керенский и начальник штаба Русской армии генерал Духонин отдали приказ командующим войсками фронтов и внутренних военных округов и атаманам казачьих войск выделить надёжные части для похода на Петроград и Москву и подавить военной силой выступление большевиков.

Вечером 25 октября в Петрограде открылся II съезд Советов, который впоследствии был провозглашён высшим законодательным органом. При этом члены фракций меньшевиков и эсеров, отказавшиеся принять большевистский захват власти, покинули съезд, и образовали «Комитет спасения Родины и революции». Большевиков поддержали левые эсеры, которые получили ряд постов в советском правительстве. Первыми постановлениями, принятыми съездом, были Декрет о мире, Декрет о земле и отмена смертной казни на фронте. 2 (15) ноября съезд принял Декларацию прав народов России, в которой провозглашалось право народов России на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства.

Штурм Зимнего Дворца

25 октября в 21:45 холостой выстрел носового орудия «Авроры» подал сигнал к штурму Зимнего дворца. Красногвардейцами, частями петроградского гарнизона и матросами Балтийского флота во главе с Владимиром Антоновым-Овсеенко был занят Зимний дворец и арестовано Временное правительство. Сопротивления нападавшим оказано не было. Впоследствии это событие рассматривалось как центральный эпизод революции.

Не найдя ощутимой поддержки в Пскове у ГлавКомСева А.И. Верховского, Керенский вынужден был искать помощи у опального генерала П.Н. Краснова, в это время квартировавшего в г. Острове. После некоторых колебаний помощь была предоставлена. Из Острова на Петроград двинулись части 3-го конного корпуса, которым командовал Краснов. 27 октября они заняли Гатчину, 28 октября — Царское Село, выйдя на ближайшие подступы к столице. 29 октября в Петрограде вспыхнуло восстание юнкеров под руководством «Комитета спасения Родины и революции», однако оно было вскоре подавлено превосходящими силами большевиков под руководством М.А. Муравьёва. Ввиду крайней малочисленности своих частей и поражения юнкеров Краснов начал переговоры с Красными о прекращении боевых действий. Тем временем Керенский, боясь того, что казаки выдадут его большевикам, бежал. Краснов же договорился с командующим красными отрядами П.Е. Дыбенко о беспрепятственном уходе казаков из-под Петрограда.

Партия кадетов была объявлена вне закона, 28 ноября был арестован ряд её лидеров, закрыто несколько кадетских печатных изданий.

Установление советской власти на местах

К.Ф. Юон. «Штурм Кремля в 1917 г.»

Период с октября (ноября) 1917 г. по февраль 1918 г. отличался относительной быстротой и лёгкостью установления власти большевиков и ликвидации вооружённого сопротивления их противников. Лишь в 15 крупных городах из 84 произошло вооружённое противостояние. В некоторых случаях (Октябрьское вооружённое восстание в Москве, Декабрьские бои 1917 г. в Иркутске) большевикам удавалось добиться перевеса только после прибытия подкреплений из городов, в которых уже была установлена советская власть до этого.

Советскую власть не признали все казачьи регионы. Уже 25 октября 1917 г. атаман Алексей Каледин ввёл в области войска Донского военное положение и установил контакты с казачьим руководством Оренбурга, Кубани, Астрахани, Терека. Располагая пятнадцатитысячным войском, он сумел захватить Ростов-на-Дону, Таганрог, значительную часть Донбасса.

Корниловский ударный полк, переименованный после августовских событий 1917 г. сначала в 1-й Российский ударный, а затем в Славянский полк в составе 1-й Чехо-Словацкой дивизии, с другими частями был переброшен с Юго-Западного фронта в Киев для защиты законной власти, однако после уличных боёв вынужден был отправиться на Дон вместе с юнкерами киевских военных училищ (Октябрьское вооружённое восстание в Киеве). Образованная ещё в марте 1917 г. киевская Центральная Рада, сначала выступившая в союзе с большевиками, 7 ноября 1917 г. провозгласила образование Украинской Народной Республики (УНР), оговорив, однако, намерение «не отделяться от Российской Республики», помочь ей «стать федерацией равных, свободных народов». УНР приступила к созданию собственной армии, захватила штабы Юго-Западного и Румынского фронтов, разгоняла советы, препятствовала продвижению красных частей через территорию Украины на Дон против Каледина и отказалась препятствовать продвижению туда же контрреволюционных частей с фронта. 3 декабря 1917 г. Совет народных комиссаров (Совнарком, или СНК) признал право Украины на самоопределение, при этом уже 6 декабря образовал первый в Гражданской войне фронт, а 11 декабря в Харькове украинские большевики созвали Всеукраинский съезд Советов, который «принял на себя всю полноту власти на Украине», избрав украинский ЦИК. 8 февраля 1918 г. Киев после жестокого пятидневного артиллерийского обстрела был взят красными войсками, применившими в ходе штурма мостов и береговых укреплений отравляющие газы. За несколько дней пребывания Красных в городе было расстреляно не менее 2 тыс. человек, в основном русских офицеров. 9 февраля делегация УНР подписала сепаратный мирный договор с Германией и её союзниками в обмен на обязательство осуществлять поставки продовольствия Центральным державам.

18 (31) декабря 1917 г. СНК признал независимость Финляндии, однако уже 27 января в Финляндии началось восстание красных, поддержанное Советской Россией. Позднее, 29 августа 1918 г., СНК издал декрет, которым аннулировались договоры царской России конца XVIII в. с Австрией и Пруссией о разделе Польши и признавалось право польского народа на независимое и самостоятельное существование. В Закавказье реакцией на Октябрьскую революцию стало образование в Тифлисе 15 (28) ноября 1917 г. «Закавказского Комиссариата», созданного представителями депутатами, избранными в Учредительное собрание, а также деятелями ведущих местных партий. В Туркестане ещё в сентябре 1917 г. исполком Ташкентского Совета осуществил вооружённое восстание и сверг власть представителей Временного правительства. Однако мусульманское население региона советскую власть не поддерживало.

Митинг в поддержку Учредительного собрания

Разгон Учредительного собрания

Выборы во Всероссийское учредительное собрание, намеченные ещё Временным правительством на 12 ноября 1917 г., показали, что большевиков поддерживает менее четверти проголосовавших. Заседание открылось 5 января 1918 г. в Таврическом дворце в Петрограде. Социалисты во главе с эсерами и поддержавшие их беспартийные депутаты, не примирившись с узурпацией власти большевиками, намеревались сформировать новое правительство вместо Совнаркома, в котором были бы представлены все демократические силы и отсутствовали бы лидеры большевиков Ленин и Троцкий. После отказа эсеров обсуждать «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», объявлявшую Россию «Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», большевики, левые эсеры и некоторые делегаты национальных партий покинули заседание. Это лишило собрание кворума, а его постановления — легитимности. Тем не менее, оставшиеся депутаты под председательством лидера эсеров Виктора Чернова продолжили работу и приняли постановления об отмене декретов II съезда Советов и образовании Российской демократической федеративной республики.

«Караул устал!» Разгон Учредительного собрания матросами

5 января в Петрограде и 6 января в Москве были расстреляны митинги в поддержку Учредительного собрания. 6 января по решению Ленина большевики разогнали Учредительное собрание и начали репрессии против своих бывших товарищей по борьбе с самодержавием: социалистические партии были объявлены контрреволюционными, их газеты закрывались, их лидеры и активисты арестовывались. Единственной политической силой, которая поддержала разгон Учредительного собрания, были левые эсеры, чьи представители ещё в декабре получили три места в Совнаркоме. Разгон всенародно избранного Учредительного собрания под предлогом его «контрреволюционности» ярко обнаружил стремление большевиков любыми способами удержать захваченную власть и тем поколебал симпатии к большевикам среди крестьян и части рабочих, вызвал рост враждебности к ним среди интеллигенции, мелкой и средней городской буржуазии.

18 января 1918 г. III Всероссийский Съезд Советов одобрил декрет о роспуске Учредительного собрания и принял решение об устранении из законодательства указаний на временный характер правительства («впредь до созыва Учредительного собрания»). Восстановление Учредительного собрания стало одним из лозунгов Белого движения.

Брестский мир. Интервенция Центральных держав

Большевики шли к власти с лозунгом «мир без аннексий и контрибуций», что означало сохранение довоенных границ. Но на это предложение не откликнулась ни одна из воюющих сторон.

Германская и советская делегации в Брест-Литовске

20 ноября (3 декабря) 1917 г. в Брест-Литовске советским правительством было заключено соглашение о перемирии с Германией и её союзниками. 9 (22) декабря начались переговоры о мире. 14 (27) декабря советской делегации были переданы предложения, предусматривавшие значительные территориальные уступки со стороны России. Германия тем самым предъявила свои претензии на обширные территории России, располагавшие большими запасами продовольствия и материальными ресурсами. В большевистском руководстве произошёл раскол. Ленин категорически выступал за удовлетворение всех требований Германии. Троцкий предлагал затягивать переговоры. Левые эсеры и некоторые большевики предлагали не заключать мир и продолжать войну с немцами, что не только вело к конфронтации с Германией, но и подрывало позиции большевиков внутри России, поскольку их популярность в солдатских массах строилась на обещании выхода из войны. 28 января (10 февраля) 1918 г. руководитель советской делегации Лев Троцкий прервал переговоры под лозунгом «Ни мира, ни войны: мир не подписываем, войну прекращаем, а армию демобилизуем», и 18 февраля германские и австро-венгерские войска начали наступление по всей линии фронта. Одновременно Центральные державы ужесточили условия мира. 3 марта 1918 г. советская делегация была вынуждена подписать Брестский мирный договор, по которому Россия потеряла около 1 млн. км² (включая Украину) и обязывалась демобилизовать армию и флот, передать Германии корабли и инфраструктуру Черноморского флота, выплатить контрибуцию в размере 6 млрд марок, признать независимость Украины, Литвы, Прибалтики. IV Чрезвычайный съезд Советов, контролируемый большевиками, несмотря на сопротивление «левых коммунистов» и левых эсеров, расценивавших заключение мира как предательство интересов «мировой революции» и национальных интересов, ввиду полной неспособности советизированной старой армии и Красной армии противостоять даже ограниченному наступлению германских войск и необходимости в передышке для укрепления большевистского режима 15 марта 1918 г. ратифицировал Брестский мирный договор.

Приблизительная территория, перешедшая под контроль Германской империи и Австро-Венгрии

Однако немалая часть общественности, даже смертельно устав от тягот войны и требуя мира, не смогла примирить свои патриотические чувства с расчётами большевиков на грядущую мировую революцию. Заключение сепаратного мира с Германией, уступка ей значительной территории и выплата больших денежных сумм были восприняты как невыполнение большевиками их обещаний и как предательство национальных интересов России.

Тем временем уже к апрелю 1918 г. с помощью немецких войск буржуазное правительство Финляндии восстановило контроль над всей территорией государства. Немецкая армия ликвидировала советскую власть в оккупированной Прибалтике.

К концу апреля вся территория Украины (и часть прилегающих российских территорий) оказалась под контролем немецкой и австро-венгерской армий. 29 апреля на Украине произошёл переворот, в результате которого при поддержке германской оккупационной армии к власти пришёл гетман Павел Скоропадский. Гетман ликвидировал Центральную раду и её учреждения, земельные комитеты, упразднил республику и все революционные реформы. УНР была преобразована в Украинскую державу с полумонархическим диктаторским правлением гетмана — верховного руководителя государства, армии и судебной власти.

Белорусская Рада совместно с корпусом польских легионеров Довбор-Мусницкого в ночь с 19 на 20 февраля заняла Минск и открыла его для немецких войск. Спустя месяц – 25 марта 1918 г. – Белорусская Рада аннулировала декреты советской власти и провозгласила независимость Белорусской Народной Республики.

Донские казаки

Немецкие войска, войдя в Донскую область, 1 мая заняли Таганрог, 8 мая — Ростов-на-Дону. К этому времени Донская область была охвачена начавшимся в конце марта антибольшевистским восстанием под руководством генерала Краснова. 10 мая восставшие казаки совместно с подошедшим из Румынии отрядом Дроздовского заняли столицу Донского войска, Новочеркасск. К середине мая область была полностью очищена от большевиков. Краснов, избранный атаманом Всевеликого Войска Донского, заключил союз с Германией и стал получать у неё оружие со складов бывшего русского Юго-Западного фронта в обмен на продовольствие. Как отмечал генерал Краснов:

Деникину легко, конечно, меня обвинять в поддержке немцев, но вот оружие от меня Деникин берёт, хотя я его выкупаю за хлеб у немцев со складов Юго-Западного фронта бывшей Российской армии.

Турецкие и германские войска вторглись в Закавказье. Закавказская демократическая федеративная республика прекратила своё существование, разделившись на три части.

Занятие Украины чрезвычайно расширило экономическую базу Центральных держав, особенно Германии, и обеспечило им выгодные стратегические фланговые позиции на случай возрождения под влиянием усилий Антанты нового противогерманского Восточного фронта. При этом сложилась двойственная дипломатическая ситуация – Германия, признавая советское правительство, оказывала в то же время поддержку антибольшевистским организациям и группировкам, в первую очередь на Дону, в Грузии и Прибалтике, что в сильной степени затрудняло положение России.

Высадка_интервентов_на_севере_России_1918

Высадка интервентов на севере России 1918

Высадка интервентов на севере России, 1918 г.

Начало интервенции стран Антанты на севере

В конце февраля 1918 г. британский контр-адмирал Кемп предложил мурманскому Совету высадить в Мурманске британские войска для защиты города и железной дороги от возможных нападений немцев и белофиннов. Троцкий, занимавший пост наркома иностранных дел, дал указание принять помощь союзников. В результате, сразу после заключения Брестского мирного договора, Мурманский Совет заключил соглашение с союзниками о военной помощи, и в марте 1918 г. в Мурманске началась высадка сначала британских, а затем и французских десантов.

Первые вспышки Гражданской войны. Формирование Белого движения

Захват власти большевиками ознаменовал собой переход гражданского противостояния в новую, вооруженную фазу – гражданскую войну. Однако первоначально военные действия носили локальный характер и имели цель воспрепятствовать установлению большевистской власти на местах.

Юнкера в Петрограде. 1917 г.

В ночь на 26 октября 1917 г. группа ушедших со II съезда Советов меньшевиков и правых эсеров сформировала в Городской думе Всероссийский комитет спасения родины и революции. Опираясь на помощь юнкеров петроградских училищ, комитет попытался осуществить 29 октября контрпереворот. Но уже на следующий день это выступление было подавлено отрядами Красной гвардии. А.Ф. Керенский возглавил поход 3-го конного корпуса генерала П.Н. Краснова на Петроград. 27 и 28 октября казаки захватили Гатчину и Царское Село, создав непосредственную угрозу Петрограду. Однако 30 октября отряды Краснова были разбиты. Керенский бежал. П.Н. Краснов был арестован своими же казаками, но затем отпущен под честное слово, что он не будет сражаться против новой власти.

Генерал Н.Н. Духонин

С большими осложнениями устанавливалась советская власть в Москве. Здесь 26 октября Городская дума создала «Комитет общественной безопасности», в распоряжении которого находилось 10 тыс. хорошо вооруженных бойцов. В городе развернулись кровопролитные бои. Только 3 ноября, после штурма Кремля революционными силами, Москва перешла под контроль Советов. Верховным главнокомандующим русской армии после бегства А.Ф. Керенского объявил себя генерал Н.Н. Духонин. Он отказался выполнить распоряжение СНК о вступлении в переговоры о перемирии с германским командованием и 9 ноября 1917 г. был смещен со своего поста. В Могилев был послан отряд вооруженных солдат и матросов во главе с новым главнокомандующим прапорщиком Н.В. Крыленко. 18 ноября генерал Н.Н. Духонин был убит. Ставка перешла под контроль большевиков.

С помощью оружия утверждалась новая власть в казачьих районах Дона, Кубани, Южного Урала.

Атаман А.М. Каледин

Во главе антибольшевистского движения на Дону встал атаман А.М. Каледин. Он заявил о неподчинении Войска Донского Советскому правительству. На Дон стали стекаться все недовольные новым режимом.

Однако большая часть казачества в это время заняла по отношению к новой власти политику благожелательного нейтралитета. И хотя Декрет о земле мало что давал казакам (земля у них была), но им очень импонировал Декрет о мире.

В конце ноября 1917 г. генерал М.В. Алексеев начал формирование Добровольческой армии для борьбы с советской властью. Эта армия положила начало Белому движению.

Советскому правительству удалось сформировать 10-тысячную армию, которая в середине января 1918 г. вступила на территорию Дона. Часть населения оказала вооруженную поддержку красным. Посчитав свое дело проигранным, атаман А.М. Каледин застрелился. Добровольческая армия, отягощенная обозами с детьми, женщинами, политическими деятелями, журналистами, профессорами, ушла в степи, рассчитывая продолжить свое дело на Кубани. 17 апреля 1918 г. под Екатеринодаром был убит командующий Добровольческой армией генерал Л.Г. Корнилов. Командование принял генерал А.И. Деникин.

Атаман А.И. Дутов

Одновременно с антисоветскими выступлениями на Дону началось движение казачества на Южном Урале. Во главе его встал атаман оренбургского казачьего войска А.И. Дутов. В Забайкалье борьбу с новой властью вел атаман Г.М. Семенов. Однако выступления против советской власти, хотя и носили ожесточенный характер, были стихийными и разрозненными, не пользовались массовой поддержкой населения и проходили на фоне относительно быстрого и мирного установления власти Советов почти повсеместно («триумфального шествия советской власти», как заявляли большевики). Поэтому мятежные атаманы были разгромлены достаточно быстро. Вместе с тем эти выступления отчетливо указывали на складывание двух основных центров сопротивления – в Сибири, лицо которой определяли хозяйства зажиточных крестьян-собственников, нередко объединенных в кооперативы с преобладающим влиянием эсеров, а также на землях, заселенных казачеством, известным своим свободолюбием и приверженностью к особому укладу хозяйственной и общественной жизни.

Восстание Чехословацкого корпуса. Развёртывание войны на Востоке

Выступление Чехословацкого корпуса стало поворотным моментом, определившим вступление гражданской войны в новую фазу. Она характеризовалась концентрацией сил противостоящих сторон, вовлечением в вооруженную борьбу стихийного движения масс и перевод его в определенное организационное русло, закреплением противоборствующих сил на «своих» территориях. Все это приближало гражданскую войну к формам регулярной войны со всеми вытекающими отсюда последствиями. С выступлением чехословаков формируется Восточный фронт.

Солдаты Чехословацкого корпуса с захваченным вымпелом советского отряда

Корпус состоял из военнопленных чехов и словаков бывшей австро-венгерской армии, изъявивших желание участвовать в военных действиях на стороне Антанты еще в конце 1916 г. В январе 1918 г руководство корпуса провозгласило себя частью чехословацкой армии, состоявшей в ведении главнокомандующего французскими войсками. Между Россией и Францией было заключено соглашение о переброске чехословацкого корпуса на Западный фронт. Эшелоны с чехословаками должны были проследовать вдоль Транссибирской магистрали во Владивосток, там погрузиться на суда и отплыть в Европу.

Бронепоезд 6-го полка Чехословацкого корпуса. Наступление на Марьяновку. Июнь 1918 г.

К концу мая 1918 г. 63 эшелона с частями корпуса растянулись по железнодорожной магистрали от станции Ртищево (в районе Пензы) до Владивостока, т.е. на протяжении 7 тыс. км. Основными местами скопления эшелонов были районы Пензы, Златоуста, Челябинска, Новониколаевска, Мариинска, Иркутска, Владивостока. Общая численность войск составляла более 45 тыс. человек. В конце мая 1918 г. по эшелонам прошел слух о том, что местным Советам отдан приказ о разоружении корпуса и выдаче чехословаков в качестве военнопленных Австро-Венгрии и Германии. На совещании командиров полков было принято решение оружия не сдавать и в случае необходимости пробиваться во Владивосток с боем. 25 мая командующий чехословацкими частями, сосредоточенными в районе Новониколаевска, генерал Р. Гайда, в ответ на перехваченный приказ Л.Д. Троцкого, подтверждающий разоружение корпуса, отдал приказ своим эшелонам захватить те станции, на которых они в данный момент находились, и, по возможности, наступать на Иркутск.

В сравнительно короткий срок при помощи чехословацкого корпуса советская власть была свергнута в Поволжье, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Чехословацкие штыки прокладывали дорогу новым правительствам, отражавшим политические симпатии чехословаков, среди которых преобладали эсеры и меньшевики. На Восток потянулись опальные лидеры разогнанного Учредительного собрания.

Бывшие члены распущенного Учредительного собрания И.М. Брушвит, П.Д. Климушкин, Б.К. Фортунатов, В.К. Вольский и И.П. Нестеров, сформировавшие в июне 1918 г. Комитет членов Учредительного собрания (Комуч) в Самаре

8 июня 1918 г. в захваченной эсерами Самаре был создан Комитет членов Учредительного собрания (КОМУЧ). Он объявил себя временной революционной властью, которая должна была, по замыслу его создателей, распространившись на всю территорию России, передать управление страной законно избранному Учредительному собранию. На территории, подвластной КОМУЧу, в июле были денационализированы все банки, объявлена денационализация промышленных предприятий. Комуч создал собственные вооружённые силы — Народную армию. Одновременно, 23 июня, в Омске было сформировано Временное Сибирское правительство, объединившееся с КОМУЧем 23 сентября во Временное Всероссийское правительство (Уфимскую директорию). Народная армия КОМУЧа во главе с подполковником В.О. Каппелем развернула наступление в Поволжье, наибольшим успехом которого стало взятие Казани 7 августа.

Сразу после взятия Казани Каппель безуспешно настаивал на дальнейшем наступлении на Москву через Нижний Новгород, где находилась вторая часть золотого запаса России, поскольку долговременная позиционная оборона в ситуации, сложившейся сразу после взятия Казани, не представлялась возможной. Его оппоненты же, включая чехословаков, предпочли сконцентрироваться на обороне занятых рубежей.

Бойцы Ижевского полка

В сентябре 1918 г. войска советского Восточного фронта, сосредоточив под Казанью 11 тыс. штыков и сабель против 5 тыс. у противника, перешли в наступление. После ожесточённых боёв они 10 сентября захватили Казань, и прорвав фронт, заняли затем 12 сентября Симбирск, 7 октября — Самару, нанеся тяжёлое поражение Народной армии КОМУЧа. Ситуация на фронте кардинально изменилась — к осени 1918 г. отряды Народной армии уже не могли сдержать многократно превосходившие их силы Красной армии.

7 августа 1918 г. вспыхнуло рабочее восстание на оружейных заводах в Ижевске, а затем в Воткинске, где повстанцы сформировали собственное правительство и армию в 35 тыс. штыков. Это восстание, подготовленное Союзом фронтовиков и местными эсерами, продолжалось с августа по ноябрь 1918. 7 ноября под ударами Особой и 2-й Сводной дивизий красных, состоявших из балтийских матросов, латышей и бывших военнопленных мадьяр, пал восставший Ижевск, а 13 ноября — Воткинск.

Атаман П.Н. Краснов

Развёртывание войны на Юге

Весной 1918 г. Дон заполонили слухи о предстоящем уравнительном переделе всех земель. Казачество зароптало. Вслед за тем подоспел приказ о сдаче оружия и реквизиции хлеба. В итоге уже в конце марта 1918 г. на Дону началось антибольшевистское восстание казаков под руководством генерала Краснова, в результате которого к середине мая Донская область была полностью очищена от большевиков. 21 апреля было создано Временное донское правительство, которое приступило к формированию Донской армии. 16 мая казачий круг – «Круг спасения Дона» – избрал Краснова атаманом войска Донского, наделив его почти диктаторскими полномочиями. Опираясь на немецкую поддержку, Краснов объявил о государственной самостоятельности области Всевеликого войска Донского. В западную часть Донской области вошли немецкие части. Краснов предоставлял нуждающейся в продовольствии германской армии выращенный в Донской области хлеб, в обмен получая оружие с попавших в распоряжение немцев складов бывшего русского Юго-Западного фронта. Донская армия, численность которой к середине июля составила 50 тыс. человек, предприняла несколько неудачных попыток взять Царицын.

Генерал А.И. Деникин

В июне 8-тыс. Добровольческая армия начала свой Второй Кубанский поход на Кубань. Генерал А.И. Деникин последовательно наголову разбил под Белой Глиной и Тихорецкой 30-тыс. армию Калнина, затем в ожесточённом сражении под Екатеринодаром — 30-тыс. армию Сорокина. К концу августа территория Кубанского войска полностью очищена от большевиков, а численность Добровольческой армии достигла 40 тыс. штыков и сабель. Но ей всё ещё противостояла Таманская армия. Добровольческая армия придерживалась антантовской ориентации и старалась не вступать во взаимодействие с прогерманскими отрядами П.Н. Краснова.

8 июня 1918 г. Закавказская демократическая федеративная республика распалась на 3 государства: Грузию, Армению и Азербайджан. В Грузии высадились германские войска; Армения, потеряв большую часть территории в результате турецкого наступления, заключила мир. В Азербайджане из-за неспособности организовать оборону Баку от турецко-мусаватистских войск большевистско-левоэсеровская Бакинская коммуна 31 июля передала власть меньшевистскому Центрокаспию и бежала из города. В Туркестане красным в основном удавалось удерживать свои позиции. Восстание рабочих-железнодорожников в Асхабаде (Закаспийская область) летом 1918 г. и антибольшевистское восстание в Ташкенте в январе 1919 г. были подавлены.

Ноябрь 1918 — май 1919

Окончание Вельткрига и влияние его итогов на ход Гражданской войны в России

В октябре 1918 г. резко изменилось международное положение. После успеха решающего наступления Германии на Западном фронте и краха Франции Антанта была вынуждена заключить с Центральными державами мир. Это означало сохранение установленного немцами порядка в Восточной Европе – государства и режимы, установившиеся после подписания Брестского мира, продолжали держаться на германских штыках.

В то же время победа Германии в Вельткриге означала, что те антибольшевистские силы, которые опирались на поддержку Антанты, оказались в уязвимом положении. Очень многие белогвардейцы предпочитали ориентироваться на проигравшую Антанту – чувства союзнического долга всё ещё были сильны в их сердцах, а Германию они продолжали воспринимать как злейшего врага России. Тем тяжелее им было справиться с разочарованием, когда поток помощи от Антанты с каждым днем ослабевал всё больше и больше. После победы Кайзеррейха обоснование захвата Архангельска и Мурманска как «помощь» России в войне против Германии потеряло всякий смысл. Война закончилась, и теперь не было необходимости в том, чтобы «не допускать» попадания российских военных запасов в руки немцев. Более того – с течением времени Антанта всё больше вовлекалась в более актуальные дела, пока Россия окончательно не превратилась чуть ли не в периферию её интересов. Раскручивался маховик гражданского противостояния во Франции, а также часть сил Британии была направлена в бунтующую Ирландию. При этом британцам никто не мог помочь.

Франция пала под натиском Германии и революционной стихии. Малые члены Антанты либо также потерпели поражение, либо отказались плясать под британскую дудку, почувствовав слабину Антанты. США тоже не стали присоединяться к интервенции. Раз Америка не принимала участия даже в Вельткриге, то что уж говорить о гражданской войне в России! США, так и не вовлёкшие себя в европейские дела, тем более не сумели выработать адекватной стратегии по отношению к России. Максимум, что они делали – так это поставляли оружие и припасы некоторым из антибольшевистских сил и осторожно прощупывали почву через дипломатические контакты со всеми сторонами. По убеждению госсекретаря США Роберта Лансинга, политика США по отношению к гражданской войне в России и к большевикам должна заключаться в том, чтобы «оставить этих опасных идеалистов в покое и не иметь с ними никаких дел». Только Япония ввела свои войска на российский Дальний Восток, но она была заинтересована не столько в свержении большевиков, сколько в усилении своего влияния в Азии.

Иностранные интервенты в Мурманске. 1918 г.

Ввиду отсутствия американских войск в России их нужно было компенсировать другими войсками. По просьбе британцев больший, чем в РИ, контингент отправила Канада. Кроме того, взамен РИ американской интервенции в этом мире существенно усилилась активность Японии. Японцы стремились высадиться во Владивостоке под любым предлогом. Британия и США, имевшие свои интересы в Азии и не желавшие чрезмерного усиления Империи Восходящего Солнца, долго колебались. Британцы надеялись, что получится вовлечь в это предприятие американцев, пускай США и не участвовали в Вельткриге. Поскольку, в отличие от РИ, на чувство союзнического долга надавить не получится, британцы тем не менее использовали аргумент об усилении в случае бездействия как Японии, так и Германии, чего американцы, даже будучи нейтральными, не желали. Если американцы примут участие в интервенции, чрезмерная активность японцев будет парализована. Однако американцы и тут не изменили своему изоляционизму. Они на деле проявили готовность помочь чем угодно – оружием, припасами (и то за деньги), деньгами (и то в кредит) – но только не солдатами.

И тогда британцам ничего не оставалось, кроме как дать Японии карт-бланш. Тем более, что под боком у Британии закипала Франция, и англичанам приходилось бросать всё большие силы для улаживания дел у себя под боком. Франция была важнее России, но и у неё появился «конкурент». С каждым днем, с каждой неделей и с каждым месяцем для британцев всё более и более актуальным становился внутренний фронт. Великобритания переживала глубокий послевоенный кризис. Несмотря на «Мир с Честью», все осознавали, что Британия скорее проиграла, чем нет – и это, вместе с военным шоком и подорванной войной экономикой создавало серьёзные проблемы внутри страны. И многие политики осознавали, что лучше решать свои проблемы, чем проблемы России.

В этих обстоятельствах совершенно естественно, что белогвардейцы получат от Антанты куда меньше помощи – среди Западных стран царила разобщенность, неуверенность и неразбериха, они не понимали, кого поддерживать и где приложить свои силы. По своей сути, дело Антанты в России вытягивали только Британия и Япония – Франция погрузилась в кризис и смуту, а американцы ограничились лишь крайне ограниченной материальной и политической помощью. А вскоре и эта скудная помощь стала сокращаться.

Эвакуация британских войск из Архангельска. 1919 г.

В связи с активной работой на Потсдамской конференции и в особенности в связи с раскручиванием маховика гражданской войны во Франции британцы после долгих раздумий приняли решение прекратить поддержку белогвардейцев на Севере России. В спешном порядке в течение мая 1919 г. британские войска снимались с передовых позиций и уже к 27 мая последний британский корабль покинул Архангельск.

Получив сведения о готовящемся отступлении, части Красной Армии перешли в атаку 4 мая 1919 г. При поддержке артиллерии речного флота оборона была прорвана, организованное отступление превращалось в бегство. Интервенты бросали тяжёлую технику, 17 мая британцы были вынуждены взорвать два своих монитора. Белогвардейский Северный фронт под командованием генерала Е.К. Миллера, оставшись без поддержки, стремительно разваливался. Повсюду вспыхивали антибелогвардейские восстания. К наступающим частям Красной Армии присоединились моряки, сформировавшие бpонепоезд «Красный моряк». Белогвардейцы не выдерживали натиска, тем более что в тылу, в самом Архангельске, вспыхнуло восстание. Восставшие, при поддержке освобождённых из тюрем политических заключённых, не дали белым увести часть остававшихся в Архангельске кораблей. 10 июня 1920 г. генерал Миллер и Северное правительство покинули Россию, а на следующий день, 11 июня, Красные войска заняли Архангельск. Узнав о взятии Архангельска, с вооружённым восстанием выступила также подпольная группа в Мурманске. 12 июня город перешёл в руки большевиков. Таким образом, оставшиеся белогвардейские части оказались отрезаны от линий снабжения и от возможности морской эвакуации. 14 июня части Красной Армии из-под Петрозаводска перешли в стремительное наступление вдоль Мурманской железной дороги. 1 июля 1919 г. дивизия вступила в Мурманск.

Приход к власти адмирала Колчака

Всё большее брожение нарастало на сибирском фронте. Ещё до победы Германии в Вельткриге антибольшевистские силы на Востоке России отступали всё дальше и дальше под ударами Красной Армии. «Демократическая контрреволюция» не сумела стать силой, способной возглавить по-настоящему всенародное сопротивление большевикам. Нерешительность эсеров и меньшевиков в аграрном вопросе не позволила им получить поддержку крестьян – они не предложили альтернативную программу, а реализация Декрета о земле, против которого они ничего не имели, откладывалась до созыва Учредительного собрания. Рабочие были склонны к поддержке большевистской власти. Буржуазия, недовольная социалистической окраской новых правительств, в основной массе не оказала эсерам и меньшевикам поддержки. «Политика пряника» эсерам и меньшевикам не удалась, а «политика кнута» оказалась ещё более провальной. Когда «Демократическая контрреволюция» попыталась создать свои вооруженные силы и объявила мобилизацию, не гнушаясь при её проведении репрессивными мерами, это вызвало у крестьян только ярость, а у эсеров и меньшевиков не оказалось достаточных сил и способностей, чтобы утопить восстания всех недовольных в крови. Не имея прочной социальной, а тем более военной базы, «Демократическая контрреволюция» стала легкой добычей большевиков с одной стороны и военно-диктаторских режимов с другой. Даже объединение Комуча и Временного Сибирского правительства в единую Директорию не помогло наладить их военную машину и организовать большевикам достойное сопротивление.

Адмирал А.В. Колчак

Осенью 1918 г. наступление Красной Армии заставило Директорию перебраться из Уфы в более безопасное место – Омск. Там на должность военного министра был приглашен адмирал А.В. Колчак. Эсеровские руководители Директории рассчитывали, что популярность, которой пользовался Колчак в русской армии и на флоте, позволит ему объединить разрозненные воинские формирования, действовавшие против советской власти на огромных пространствах Сибири и Урала, и создать для Директории собственные вооруженные силы. Однако русское офицерство не желало идти на компромисс с социалистами.

После целого ряда военных поражений авторитет Директории чрезвычайно упал в глазах армии. Правительство не обладало реальной властью, а с неудачами на фронте настроение офицерства становилось всё более консервативным. Директория оказалась таким образом изолирована от армии как единственной реальной силы, способной противостоять большевикам. Недовольство военной среды привело к правительственному кризису.

Колчак появился в Омске 13 октября. Первым официальным лицом, с которым он встретился, был член Директории, Верховный главнокомандующий генерал-лейтенант В.Г. Болдырев. Болдырев предложил Колчаку остаться в Омске и рекомендовал его на пост военного министра, который занимал генерал П.П. Иванов-Ринов, не удовлетворявший Директорию и правительство. Приезд в Омск адмирала Колчака совпал по времени с крайним кризисом в борьбе между политическими группировками, резко проявившимся в конфликте между Директорией и Советом министров, большинство членов которого отказывало в поддержке Директории, возглавлявшейся эсером Н.Д. Авксентьевым. Колчак, противник социалистических партий и сторонник жёсткого курса в деле консолидации антисоветских сил, также оказался втянут в эту борьбу на стороне Совета министров.

Освящение_знамени_и_парад_войск_адмирала_Колчака_14.04.1919

Освящение знамени и парад войск адмирала Колчака 14.04.1919

В ночь с 17 на 18 ноября 1918 г. группа офицеров арестовала социалистических лидеров Директории и вручила всю полноту власти адмиралу Колчаку. По настоянию Антанты Колчак был объявлен «Верховным Правителем России» – британцы рассчитывали с помощью инструмента «легитимности» не только объединить все антибольшевистские силы России, но и как-то ограничить влияние Германии, перехватив у неё инициативу в деле организации подлинной и «законной» альтернативы большевикам. Адмирал Колчак деятельно взялся за организацию по-настоящему эффективного антибольшевистского сопротивления. Он твердо стремился навести порядок железной рукой. 28 ноября 1918 г. Колчак встретился с представителями печати для разъяснения своей политической линии. Он заявил, что его ближайшей целью является создание сильной и боеспособной армии для «беспощадной и неумолимой борьбы с большевиками», чему должна способствовать «единоличная форма власти». С первых же шагов своего существования правительство Колчака вступило на путь исключительных законов, введя смертную казнь, военное положение, карательные экспедиции. Все эти меры были предназначены для наведения порядка в тылу и повышения боеспособности армии... но в то же время они вызвали массовое недовольство населения. Крестьянские восстания сплошным потоком залили всю Сибирь. Огромный размах приобрело партизанское движение.

Третий штурм Красновым Царицына

На Юге России Донская армия под командованием атамана Краснова продолжала пытаться взять Царицын. Предпринятые летом – осенью 1918 г. первые две попытки выбить большевиков из этого города были безуспешными. Но Краснов не отчаивался. Его ставка на немцев оправдалась, и победа Германии в Вельткриге означала, что поток оружия, снаряжения и средств от Кайзеррейха не прекратится. Прогерманский правитель Украины гетман Павел Скоропадский также всячески помогал белогвардейцам на юге России, позволяя тем вербовать добровольцев на территории Украины. Параллельно на Украине, хотя и крайне медленными темпами, но всё же формировалась Южная армия – ещё один, монархический и прогерманский центр притяжения антибольшевистских сил, во многих аспектах выступавший в качестве конкурента Добровольческой армии в деле вербовки офицеров-добровольцев. Южная армия в 1918 г. формировалась медленными темпами, но планировалось, что в ближайшей перспективе она должна будет помочь Краснову в его борьбе против большевиков. Тем временем Краснов предпринял очередную, уже третью по счёту попытку взять Царицын.

М.Б. Греков. Товарищи Сталин, Ворошилов и Щаденко в окопах под Царицыном

1 января 1919 г. Донская армия начала своё третье наступление на Царицын. 21 декабря усть-медведицкая конница полковника Голубинцева начала наступление, выходя к Волге севернее Царицына и разрезая большевистский фронт. Красное командование перебросило против Голубинцева конницу Думенко. Завязались ожесточённые бои, шедшие с переменным успехом. Тем временем части генерала Мамантова вплотную подошли к Царицыну. К югу от Царицына красная конница Городовикова была разбита и загнана в городские окраины. Из-за морозов и усталости частей Донской армии наступление донцов на Царицын было приостановлено. Но порыв Краснова было уже не остановить. Большевики рано радовались – приостановка наступления на Царицын была лишь передышкой, за время которой Донская армия получила дополнительное оружие и снаряжение от немцев, а также небольшое пополнение в виде добровольцев от Скоропадского.

М.Б. Греков. На пути к Царицыну

Красные отчаянно пытались отбросить Краснова от Царицына. В конце январяначале февраля 1919 г. силы 8-й, 9-й и 10-й армии Южного фронта предприняли контрнаступление против донцов. Завязалось ожесточенное Сражение за Царицын. Красные бросали в бой всё новые и новые войска, в то время, как донцы стойко отбивали всё новые и новые атаки. Несмотря на отчаянные попытки переломить ситуацию в свою пользу, несмотря на постоянный натиск на позиции казаков, Красные не сумели добиться успеха.

Ввиду того, что Германия победила в Вельткриге, поток помощи казакам Краснова не прекратился. Режим гетмана Скоропадского в Украине всё ещё держался, благодаря чему Краснов мог быть спокоен за свой тыл и фланг. Кроме того, казаки Краснова вели с Украиной плодотворный товарообмен: Дон получал оттуда не только оружие и снаряжение, но также сахар, кожу, сукно и мог развивать свою торговлю. Также с территории Украины донским казакам шло подкрепление. Под покровительством немцев и Скоропадского на территории Украины создавалась Южная армия, на которую возлагали немалые надежды. Хотя Южная армия формировалась крайне медленными темпами (к осени 1918 г. в её составе насчитывалось 3,5 тыс. штыков и сабель), тем не менее, для Краснова любые дополнительные силы представляли большую ценность. В связи с тем, что Германия победила в Вельткриге, и её войска не были выведены из Украины, первым подразделениям Южной армии дали ещё время на доукомплектование и эти формирования не стали передавать Краснову уже в ноябре, как в РИ. «Авангарду» Южной армии дали ещё пару месяцев на доукомплектование и отправили Краснову в самом конце декабря, когда казаки начали третье наступление на Царицын. Благодаря дополнительной паре месяцев на доукомплектование отправленное подкрепление насчитывало уже побольше бойцов, чем 3,5 тыс., но этих сил всё равно было не очень много.

Хотя подкрепление со стороны Южной армии было небольшим, тем не менее, любое подкрепление ценно, тем более, что в формировании Южной армии дело сдвинулось с мёртвой точки. Благодаря победе Германии в Вельткриге многие колеблющиеся постепенно приходили к выводу о том, что в деле борьбы с большевизмом больше не на кого рассчитывать, кроме как на Кайзеррейх. Также осенью 1918 г. – зимой 1919 г. было сделано многое для налаживания организации формирования армии, дела с которой в ушедшем 1918 г. обстояли из рук вон плохо. С начала 1919 г. Южная армия формировалась уже гораздо быстрее и эффективнее – и её прежняя численность в 3,5 тыс. штыков и сабель вскоре была превышена. Очень быстро Южная армия становилась по-настоящему полноценной армией, которая окажет атаману Краснову и его казакам уже не символическую, а полноценную и весомую помощь.

Тем временем шло Сражение за Царицын. Войска Красной Армии атаковали раз за разом позиции войск Краснова, отчаянно бросая против казаков всё новые и новые силы. Однако донцы держались стойко. Всё новые и новые красные волны разбивались о казачьи укрепления. При этом проявляли себя не только казаки. Новоприбывшие первые соединения формирующейся Южной армии оказались очень кстати. После долгих и упорных боёв наступательный порыв Красных стал ослабевать. Красным противостояла совсем не та Донская армия, что в РИ. Казачье войско не было деморализовано, а также имело надёжный тыл – гетманский режим на Украине продолжал находиться у власти, благодаря чему был эффективно налажен подвоз от немцев и украинцев оружия и припасов, к которому впоследствии добавились и подкрепления Южной армии, дела которой благодаря ясности исхода Вельткрига пошли в гору.

М.Б. Греков. Оборона Царицына (фрагмент панорамы, до 1934 г.)

Большевики не сумели разбить донцов – понеся тяжелые потери, войска Красных были вынуждены отступить. В конце февраля – начале марта 1919 г. Царицын наконец был взят казаками, и атаман Краснов торжественно вступил в город. Впрочем, с дальнейшим наступлением Краснов решил немного повременить, чтобы дать своим войскам небольшую передышку и накопить сил, которые очень понадобятся для решающего сражения. Срочно требовались дополнительные войска. Краснов понимал, что одному ему не устоять против большевиков. Он видел реформы Красной Армии и сознавал, что на это надо ответить усилением своей боевой мощи. И уже активно велась работа по созданию дополнительных военных формирований, которые должны были помочь казакам.

«Изгнание Троцкого с Кубани». Белогвардейский плакат

Наступление Добровольческой армии и её союзников на Северном Кавказе

К декабрю 1918 г. белогвардейцы Добровольческой армии Деникина существенно укрепили свои позиции на Кубани и части Северного Кавказа – главным их успехом к тому моменту было взятие Ставрополя 15 ноября 1918 г. Значение этого успеха было крайне важным для Добровольческой армии. Победа в Ставропольском сражении завершила Второй Кубанский поход Добровольческой армии. В боях под Армавиром и Ставрополем были разгромлены основные силы Красных на Северном Кавказе и освобождены Кубанская область и значительная часть Ставропольской губернии. Однако Таманская армия не была уничтожена и через некоторое время, оправившись, вновь стала ядром большевистских войск, продолжая отчаянное сопротивление. Враждующие стороны готовились к новому раунду.

19 декабря 1918 г. Каспийско-Кавказский фронт получил из Москвы приказ атаковать. 11-я армия Красных должна была начать наступление на линию АрмавирТихорецк, удерживаемую Белыми войсками Деникина, а 12-я армия должна была атаковать линию ПетровскДербент при поддержке Астрахано-Каспийской военной флотилии.

Атака белогвардейцев

Атака была начата 2 января 1919 г., но войска 11-й армии не смогли выполнить поставленные задачи, поскольку им противостояли значительные силы белогвардейцев. Правофланговая 4-я дивизия Красных, получив сильный удар противника в районе ст. Благодарный, откололась от основных сил и отошла частично в Элисту, частично в Яшкуль. Когда две бригады 3-й пехотной дивизии также отошли в разных направлениях, белогвардейцы смогли превратить первоначальный успех своей контратаки в общее поражение 11-й армии.

Кисловодск и Пятигорск взяты белогвардейцами 20 января 1919 г., Грозный5 февраля и Владикавказ10 февраля.

Белогвардейский конный отряд вступает в деревню

12-я армия также была вынуждена вести оборонительные бои на районы Кизляра и западнее Гурьева. Поражение 11-й армии заставило 12-ю армию отступить в район Астрахани.

В конечном итоге к февралю 1919 г. войска Деникина заняли территорию Северного Кавказа, обеспечив себе более или менее прочный тыл для последующих наступательных действий. Неподконтрольными белым оставались только Чечня, где укрылось большевистское руководство во главе с Г.К. Орджоникидзе (он погиб в апреле 1919 г., пытаясь прорваться на север), и Дагестан, где с 1918 г. продолжалась чехарда сменявших друг друга правительств и военных диктатур. Также продолжался вялотекущий пограничный конфликт с Грузией из-за споров между грузинами и деникинцами о принадлежности Сочинского округа. Плоскостную Чечню белогвардейцы смогли подчинить путём жестокой карательной операции в марте — апреле 1919 г., в ходе ожесточенных боев с пробольшевистскими чеченскими отрядами, но для овладения горными районами Чечни не было ни лишних сил, ни времени. Также для белогвардейского контроля оказался закрытым Дагестан.

Генерал Л.Ф. Бичерахов

Установление протурецкого режима в Дагестане

В начале августа 1918 г. в Дагестан с юга вошли части полковника Л.Ф. Бичерахова, ушедшего из осажденного Баку и двигавшегося на Терек. Его отряд, состоявший из 3 тыс. терских казаков и большого числа армянских добровольцев, находился на содержании у английских экспедиционных сил в Персии, так называемого «Данстерфорса» (силы Данстервиля). Вести военные действия в Дагестане он изначально не собирался, но без боя пройти по занятой красными территории было невозможно. Кроме того, Бакинская коммуна, с которой Бичерахов вступил в конфликт, объявила его предателем.

Бичерахов начал военные действия и 15 августа занял Дербент. Большевики располагали на дербентском направлении довольно значительными силами (до 1700 штыков, до 320 сабель, 14—16 орудий и до 30 пулеметов), но серьезного сопротивления не оказывали, отступая вдоль железной дороги. Красные отступали на север от одной станции к другой. Под Манасом они собирались дать Бичерахову бой, но один из полков пришлось перебросить в Темир-Хан-Шуру, которой угрожали отряды Гоцинского. Дагестанское ополчение начало расходиться по домам. Бичерахов же успешно продвигался к Петровску.

27—28 августа 1918 г. начались бои за Петровск. С ходу город взять не удалось, тогда он был блокирован. Казаки заняли господствующие высоты, а с моря подошли канонерки «Карс» и «Ардаган». Несколько дней за город шли ожесточенные бои.

2 сентября, когда положение стало безнадежным, петровские большевики (в основном, русские) отплыли в Астрахань. В городе осталась Социалистическая группа Дахадаева, которая в тот же день направила к Бичерахову делегацию от областного исполкома, после чего было решено сдать город. По условиям договора, получившего странное название «деловой контакт», за Бичераховым оставалась прибрежная полоса, а отряды Дахадаева отступали в Темир-Хан-Шуру. Бичерахов обещал не участвовать в гражданской войне в Дагестане, а действовать только против турок. Тем не менее, вскоре бичераховцы вытеснили большевиков из Темир-Хан-Шуры, и 19 сентября ввели туда свой гарнизон.

Князь Нух-Бек Шамхал Тарковский

Среди политических сил, претендовавших на власть в Дагестане, было Горское правительство. Оно в это время было вытеснено с Северного Кавказа и фактически потеряло опору в этих землях. Однако на территории Дагестана продолжал действовать крупный военный деятель Горского правительства – князь Нух-Бек Шамхал Тарковский. Благодаря успешному наступлению Бичерахова у князя появился неплохой шанс усилить свои позиции. Тарковский с разрешения Бичерахова ввел свои части в Темир-Хан-Шуру, установив совместный контроль над городом. Будучи военным министром Горского правительства, он вступил в переговоры с Бичераховым. Само Горское правительство в феврале 1918 г. перебралось из Владикавказа в тифлисский отель «Ориент», и на Батумской конференции в мае договорилось с турками об интервенции в Дагестан. Бичерахов потребовал отказа от турецкой поддержки, и обещал очистить Дагестан от большевиков, если из области будут выведены турецкие войска, постепенно накапливавшиеся в горных районах с конца мая 1918 г.

Во время переговоров Тарковский неожиданно объявил себя диктатором Дагестана, хотя с Горским правительством не порвал, и позднее оправдывал свои действия тем, что пошел на этот шаг ради сохранения порядка в области.

25 сентября 1918 г. между Тарковским и Бичераховым в Петровске было подписано соглашение, разграничившее сферы их влияния. Бичерахов сохранял за собой Петровск-Порт, железную дорогу и выход в море. Остальной Дагестан переходил к диктатору Тарковскому, который должен был признать законную верховную власть в России, когда та установится.

Бичерахов использовал Дагестан как базу для борьбы с красными на Кизлярском фронте и оказания помощи терским повстанцам, одним из руководителей которых был его брат Георгий. Через терцев в августе 1918 г. до Восточного Кавказа дошли первые неясные известия о Добровольческой армии Деникина и Алексеева, сражающейся с большевиками где-то на Кубани.

К сентябрю Бичерахов, располагавший неограниченными средствами (англичане выдали ему более 75 млн. рублей ассигнациями, по-видимому, напечатанными в Англии), навербовал множество добровольцев, и его отряд, списочный состав которого достиг 30 тыс. чел., стал называться Кавказской армией, а флотилия, которую он увел из Баку, флотом.

С этими силами Бичерахов решил попытаться восстановить русскую власть на Кавказе, для чего связался с Временным Всероссийским правительством и приступил к организации регионального объединения «не занятых неприятелем и сохранивших верность России» областей.

Генерал Юсуф Иззет-паша

Пока Бичерахов сражался с большевиками под Кизляром и занимался государственным строительством, турки перебросили в Дагестан 15-ю пехотную дивизию Юсуфа Иззет-паши, и при поддержке азербайджанских, дагестанских и чеченских формирований перешли в наступление. В сражении у Мамедкалы 13—14 ноября войска под командованием полковника Б.В. Никитина отбросили противника к Дербенту, но затем под давлением превосходящих сил с упорными боями отступили к Петровску.

23 октября 1918 г. Иззет-паша взял Темир-Хан-Шуру, а 4 ноября, в нарушение условий завершившего Вельткриг перемирия, и пользуясь тем, что его войска формально принадлежали Азербайджанской и Горской республикам, атаковал Петровск. В жестоком сражении на Таркинских высотах 4—5 ноября русские остановили турок, но затем Бичерахов принял решение об эвакуации.

Турецкие солдаты на марше

8 ноября части Иззет-паши вошли в Петровск. 17 ноября между Горским правительством и Иззет-пашой был подписан договор, по которому турецкие войска оставались в Дагестане. Фактически на территории значительной части Дагестана было сформировано новое государство, подчинённое Османской империи. Это была вернувшаяся Республика Союза Народов Северного Кавказа (или Горская республика), правительство которой с марта по ноябрь 1918 г. находилось в изгнании. Теперь же официально Горская республика была возрождена, а её правительство вернулось к власти. Однако были нюансы – Тарковский формально сложил полномочия диктатора и снова стал военным министром Горского правительства, но фактически продолжал управлять Дагестаном под османским протекторатом, а правительство Чермоева никто всерьез не воспринимал. Кроме того, вывеска Горской республики означала исходящие из её названия претензии на весь Северный Кавказ, в том числе принадлежащую Грузии Абхазию, что грозило даже конфликтами между союзниками – Германией и Османской империей.

Действия турок раздражали всех. Немцы опасались того, что Османская империя попытается использовать Дагестан в качестве плацдарма для дальнейшего наступления – на Чечню, на другие регионы – и, захватив остальной Северный Кавказ, создать угрозу германскому влиянию в Грузии. Грузины тоже опасались растущего влияния турок – и потому всё больше шли на сближение с немцами, ставшими естественными защитниками Грузии от османского влияния. Эти страхи подогревались действиями турок ранее – ещё в 1918 г. османы пытались раскачать волнения в Абхазии, стремясь присоединить этот регион к Горской республике – дошло даже то того, что в июле-августе 1918 г. турецкими частями, состоящими в основном из потомков кавказских мухаджиров, были предприняты попытки морских десантов на побережье Абхазии (так, в ночь на 27 июня 1918 г. большой вооружённый десант высадился у р. Кодор), но все они закончились неудачей. Недовольны были действиями турок в Дагестане и британцы. Англичане подняли из-за турецкого наступления в Дагестане большой скандал, обвинив османов в неправомерном продолжении боевых действий после заключения перемирия, завершившего Вельткриг, и нарушении Брестского мира. В ярости были белогвардейцы Деникина, считавшие Дагестан частью «единой и неделимой России».

Турецкие войска в Азербайджане, 1918 г.

Сам турки были вынуждены учитывать эти возмущения – поскольку в Дагестане они действовали не совсем официально. В октябре 1918 г. Нури-паша и Юсуф Иззет-паша формально уволились из османской армии, заняв должности главнокомандующих вооружёнными силами Азербайджана и Северного Кавказа. Для войны в Дагестане турки сформировали дивизию из горцев, а из Чечни к ним на помощь подошёл шейх Али Митаев с 2-тыс. отрядом мюридов. Кроме этого в походе участвовали азербайджанские войска. Это тоже свидетельствовало о неофициальном характере османского наступления.

В конечном итоге турки, закрепившись в Дагестане, так и не сумели развить наступление дальше. И остановило их далеко не только международное возмущение. Установление полного контроля над территорией Дагестана отнимало немало сил – а средства у ослабленной в ходе Вельткрига Османской империи оказались крайне ограниченными. Турецкие войска в Дагестане были немногочисленными – и они были сосредоточены исключительно на помощи Горскому правительству в установлении контроля над Дагестаном. А это было очень непросто – Горское правительство было очень слабым и могло осуществлять контроль над своими территориями только с помощью турецких войск. В самом Дагестане правительство контролировало только Темир-Хан-Шуринский округ, остальные районы подчинялись своим шейхам – и туркам. По словам Деникина, в Дагестане, не имевшем предпосылок независимого существования, наступил экономический кризис и полное бюджетное банкротство, осложненное поведением турецких войск.

В таких условиях сохранить независимость самостоятельно было невозможно. Правительство даже с османской помощью никак не могло организовать собственные верные себе вооружённые силы. Для организации дагестанской армии турки открыли в Ахты школу младших командиров, и объявили военный набор — по одному бойцу с каждых десяти дворов. У дагестанцев эти распоряжения восторга не вызвали, и некоторые аулы турецкая жандармерия брала с боя, а в Доргели, Нижний Дженгутай и Кадар турок вообще не пустили. В результате вместо пехотной и кавалерийской дивизий едва удалось набрать два полка.

Лидеры Горской республики Северного Кавказа. В центре сидит глава республики Тапа (Абдулмеджид) Чермоев

В результате в период с декабря 1918 г. по март 1919 г. ни Горское правительство, ни турки не могли продвинуться дальше ни на шаг – чем и сумел воспользоваться Деникин. Единственное, что могли сделать Горское правительство и турки – только пытаться ставить белогвардейцам палки в колёса. В феврале 1919 г. Горское правительство вступило в конфликт с Деникиным, войска которого продвигались в Осетии, Ингушетии и Чечне. Вместо сотрудничества с белыми Горское правительство направило лидеру секты Кунта Хаджи Али Митаеву деньги, на которые тот начал формировать красноармейские отряды, а когда в Чечню была направлена карательная экспедиция П.Н. Шатилова, войска Горского правительства обязались её поддержать, но вместо этого заодно с чеченцами атаковали белых. На съезд чеченского народа, устроенный Деникиным в апреле, Горское правительство направило князя Капланова, известного своей русофобией, и переговоров не получилось. Более того, по Чечне был распущен ложный слух о том, что Деникин собирается назначить правителем Терской области казачьего генерала, и это привело к новым волнениям. Однако продвижения белогвардейцев это не остановило.

Тем временем турки, устав от слабости Горского правительства, искали выход из положения. Рассматривался даже вариант присоединения Дагестана к Азербайджану, правда, это всё вылилось только в оформление новых границ – Дагестан окончательно признавал переход к Азербайджану Дербента и части южных территорий. Что касается самой Горской республики, то турки приняли решение кулуарным путём сменить слабое «коллективное руководство» сильным единоличным. Кандидат на пост диктатора быстро нашёлся – это был князь Тарковский. Фактически он уже давно был первым лицом в Горской республике, оставалось только это оформить официально. После длительного периода нестабильности, когда даже опора на турецкие штыки не помогала наладить нормальный порядок, спустя полгода после прихода османских войск в Дагестан – удивительно даже, что эта агония продлилась столь долго – 18 мая 1919 г. в Горской республике произошёл государственный переворот. Князь Тарковский, опираясь на верные себе войска и молчаливую поддержку турок, окончательно разогнал Горское правительство и установил свою личную диктатуру (при этом многие деятели старого правительства остались во власти, но теперь они были уже официально и «законодательно» подчинены Тарковскому). Наступил новый этап развития Горской республики – хотя сохранявшееся турецкое присутствие делало границу между «историческими вехами» крайне эфемерной.

Окончательное оформление прогерманского крыла белогвардейцев. Создание Южной армии

Нужно только иметь голову на плечах, и у нас есть возможность столковаться с гетманом. Прежде всего нужно немцам объяснить, что мы им не опасны. Конечно, война нами проиграна! У нас теперь другое, более страшное, чем война, чем немцы, чем все на свете. У нас — Троцкий. Вот что нам нужно сказать немцам: вам нужен сахар, хлеб? — берите, лопайте, кормите солдат. Подавитесь, но только помогите. Дайте формироваться, ведь это вам же лучше, мы вам поможем удержать порядок на Украине, чтобы наши богоносцы не заболели московской болезнью.

— Михаил Булгаков. «Белая гвардия»

Несмотря на заключение Брестского мира, отношение к большевистскому режиму в России в германских правящих кругах оставалось неоднозначным. С одной стороны, Брестский мир внёс глубокий раскол в отношения между Россией и её бывшими союзниками по Антанте – с этого момента правительство большевиков окончательно стало для Великобритании и Франции абсолютно неприемлемым. Конфликт между Антантой и большевистским революционным режимом был столь глубок, что этот раскол ещё очень долго бы не удалось преодолеть, а разница в политическом строе между противниками должна была ещё и закрепить этот раскол на идеологическом уровне. Для Германии, которая ещё задолго до 1914 г. многие годы безуспешно (хотя и неуклюже) пыталась разорвать сжимавшееся вокруг неё «Стальное окружение», «Брестский конфликт» должен был стать глотком свежего воздуха – ведь именно он фактически и разорвал то самое пресловутое «Стальное окружение». Однако не все были довольны сложившимся положением.

Советское руководство было крайне недовольно территориальными потерями – и при появлении любых возможностей большевики старались методами «гибридной войны» хотя бы в мелочах скорректировать ситуацию в свою пользу. Так, в июне 1918 г. Красная Армия попыталась морским десантом захватить оккупированный немцами Таганрог. «Красный десант» провалился. Пытаясь избежать негативных для себя последствий за нарушение Брестского мира, советское руководство открестилось от десанта, что привело к гибели взятых в плен под Таганрогом красноармейцев, которые из-за того, что политическое руководство от них открестилось, оказались за пределами международных конвенций, под предлогом чего и были все казнены немцами.

В свою очередь, поведение Германии по отношению к большевистскому режиму было весьма непростым. Военное командование (Людендорф и Гинденбург) было склонно к более грубой линии и воспринимало сохранение Советской власти как экзистенциальную угрозу для своей страны – ввиду большевистской идеи «Мировой Революции». Прагматики в германском руководстве считали, что большевики не будут представлять серьёзной опасности, поскольку их режим всегда будет оставаться неустойчивым и слабым. Такой линии придерживался министр иностранных дел Рихард фон Кюльман, полагавший также, помимо предыдущего тезиса, что Франции и Великобритании будет гораздо труднее сблизиться с большевистской Россией, чем с Россией после победы контрреволюции.

Таким образом, до открытия архивов тема политики немцев по отношению к России оставалась в кругах историков предметом самых разнообразных трактовок. Советская историография давала действиям Германии однозначную оценку – вся политика Кайзеррейха была направлена на уничтожение Советской власти в России и установление марионеточного режима в этой стране. То есть, демонтаж Брестского мира ради установления ещё более выгодного Германии порядка. В качестве доказательства этого тезиса приводилась военная помощь атаману Краснову и усилившееся с лета-осени 1918 г. финансирование и содействие в формировании белогвардейских армий монархической направленности. Но в то же время объективно у немцев не было особого резона работать на свержение Советской власти. Дальнейшая интервенция и военное вторжение (советские историки часто обвиняли Германию в таких намерениях) шли вразрез с интересами Германии – у немецкого правительства хватало проблем как внутри страны, оправляющейся от последствий войны, так и в Восточной Европе, где предстояло укреплять свое господство. Что немцам вовсе не было нужно, так это еще одна война в России. Но белогвардейцев они всё же спонсировали.

И вот тут был нюанс – большевики в 1918 г., несмотря на некоторые попытки сопротивления, всё же придерживались Брестского мира и согласились на выплату Германии контрибуции, а вот большая часть белогвардейцев были верны союзническим обязательствам и продолжили бы войну с Германией при получении такой возможности. Тем не менее, одержав победу в Вельткриге, Германия получила возможность сталкивать между собой в России противоборствующие стороны. При необходимости Берлин готов был терпеть советский режим в Москве, но ради того, чтобы осложнить большевикам жизнь и обезопасить своих сателлитов (через ослабление России) немцы имели все карты на руках для того, чтобы через поддержку белогвардейцев затянуть гражданскую войну.

В то же время ряд русских антибольшевистских историков выдвинули концепцию того, что по крайней мере в 1918 г. германская поддержка белогвардейцев была направлена на то… чтобы навредить самим белогвардейцам! Дело в том, что немцы спонсировали не столько белогвардейцев как таковых, сколько монархистов. При этом многие белогвардейцы не желали сотрудничать с Германией, что способствовало расколу между различными контрреволюционными группировками. Фактически под германским влиянием плодились параллельные структуры, которые оттягивали поток офицеров от Добровольческой армии. В результате Белое движение на Юге России дробилось, распылялось – и ни одна из белогвардейских армий (хоть проантантовских, хоть прогерманских) не могла сконцентрировать все возможные ресурсы в своих руках, что объективно ослабляло нажим на большевиков. Таким образом, историки, придерживавшиеся этой концепции, обвиняли Германию в том, что её действия были направлены на раскол Белого движения.

Так или иначе, вне зависимости от трактовок, факт остаётся следующим – к сентябрю 1918 г. Германия, чувствовавшая растущую угрозу своим нестабильным марионеточным режимам со стороны большевиков, приходит к мысли о необходимости создания, для противостояния Советской России, сильной украинской армии и трех русских армий: Астраханской (из астраханских казаков и калмыков) и Южной (на Украине), а также Северной (в оккупированных районах Псковской и Новгородской губерний). Проект Астраханской армии сдулся довольно быстро – формирование новых частей шло очень медленно, они были малочисленны. К концу января 1919 г. сформированные в рамках Астраханской армии части были включены в состав Южной армии.

"Сын мой! Иди и спасай Родину!". Белогвардейский плакат

На территории Украины продолжала формироваться Южная армия. Процесс её организации был весьма сложным и сопровождался немалыми трудностями. Формирование армии началось летом 1918 г. в Киеве, по инициативе союза «Наша Родина» во главе с полковником лейб-гвардии Конного полка герцогом Г.Н. Лейхтенбергским и присяжным поверенным М.Е. Акацатовым. Вербовочные пункты были открыты в Киеве, Полтаве, Харькове, Екатеринославе, Житомире, Пскове, Могилеве. Армия создавалась на добровольческой основе из монархически настроенных офицеров, чиновников и т.д. Значительное участие в создании армии принимал русский генерал, атаман Всевеликого войска Донского П.Н. Краснов, предоставивший для её формирования южную часть Воронежской губернии. Серьёзная помощь была оказана и гетманом Скоропадским, передавшим в состав Южной армии кадры 4-й пехотной дивизии в составе 13-го пехотного Белозерского и 14-го пехотного Олонецкого полков и передавшим на её нужды 4,5 млн. руб.

Важной особенностью Южной армии было то, что она имела, в отличии от многих белогвардейских формирований, чёткую и открытую идеологию – монархическую. Монархический лозунг Южной армией был поставлен ясно и определенно, без каких-либо компромиссов в виде Учредительного Собрания и т. д.: революция должна быть подавлена любой ценой и трон восстановлен. Ходили даже неправдоподобные слухи, что формирование армии идет на деньги Романовых. Активно поддерживала начинания Южной армии Германия, но на начальном этапе, из опасений перед антигерманскими настроениями многих офицеров, её прогерманскую ориентацию тщательно скрывали. Такие меры предосторожности действительно были во многом оправданы, поскольку было немало потенциальных добровольцев, которые, узнав о германской поддержке Южной армии, отказывались вступать в её ряды. Показательны воспоминания добровольца Б. Орлова, также находившегося в то время в Киеве:

Узнал, где организовывается армия против большевиков, так называемая Южная армия. Пошли посмотреть, в чем дело. Входим — сидит немецкий офицер в центре, а по бокам наших два полковника… Увидев такую картину, повернул обратно.
— Вы куда?
— Мы к немцам на службу не пойдем.

Офицерство, поступавшее на службу в Южную армию, можно было разделить на две категории, описанные эмиссаром Добровольческой армии в Киеве подполковником С.Н. Ряснянским:

Одни ясно знали, что Южная армия получает деньги от немцев и создается для каких-то их целей, может быть даже враждебных национальной России, но не считали это вредным и говорили, что источники им безразличны, лишь бы создать армию борющуюся за монархию, другие же не знали о причастности немцев и шли туда ради служения России, не ехали же в Добровольческую армию потому, что не было у них на это средств, а тут сразу им давали жалованье и назначали на должности.

Он отмечал наличие «нездоровой конкуренции» Южной армии с Добровольческой, вербовкой в которую он занимался в Киеве.

Добровольцы Южной армии отправляются на фронт. 1919 г.

Была ещё одна проблема, из-за которой формирование Южной армии в 1918 г. буксовало. Армии мешало отсутствие настоящего вождя, каковым виделся по-настоящему авторитетный генерал, популярный в военной среде. Занимать вакантное место «вожди» пока что не спешили. К тому же Краснов, обещавший Южной армии полную самостоятельность во внутреннем самоуправлении, с самого начала стал грубо вмешиваться в деятельность Штаба армии, нарушая, как вспоминал стоявший близко к командованию «южан» П.Р. Бермондт-Авалов, «основания формирования». Возможно, что Краснов воспринимал Южную армию как силу, которая в будущем сможет стать своеобразным противовесом набирающей всё больший авторитет и популярность в офицерской среде Добровольческой армии, и пытался «подмять» «южан» под себя. В результате очень долгое время во главе Южной армии стояли непримечательные руководители.

Василий Витальевич Шульгин

Помимо проблем в организации, существовали и сложности, связанные с внешними факторами. У Южной армии было немало противников, прежде всего из проантантовских кругов. И эти противники активно ставили Южной армии палки в колёса. Одним из самых главных противников прогерманский южной армии был Василий Витальевич Шульгин, обеспокоенный тем, что вместо Добровольческой армии часть офицеров отправилась в Астраханскую и Южную армию, привлеченная их открытыми монархическими лозунгами. Дабы дискредитировать Южную армию, Шульгин опубликовал в выходившей под его редакцией екатеринодарской газете «Россия» «Открытое письмо руководителям Астраханской и Южной армий». В нем Василий Витальевич писал:

Ни для кого не тайна, что как Астраханская, так и Южная армии, формировались и формируются при деятельном участии немцев.

Как следствие, редактор «России» предлагал чинам этих армий уйти из их рядов и объединиться с добровольцами: «Сделать это еще не поздно… но уже время».

Однако человеческая натура такова, что большинство людей – оппортунисты, которые предпочитают идти за тем, у кого сила. Когда все газеты мира облетели фотографии германских войск, марширующих по улицам Парижа, многие призадумались. А заключение перемирия 6 октября 1918 г., ознаменовавшее победу Германии в Вельткриге, дало окончательные ответы на все вопросы и развеяло по ветру все сомнения у многих колеблющихся. Сила была за Кайзеррейхом. И многие видели, что Германия готова была помочь в деле борьбы с большевизмом – не словом, а делом. И многие, кто воспринимал Кайзеррейх как врага, всё-таки решили переступить через свой антигерманизм – кто-то пересмотрел свои взгляды, а у кого-то попросту не осталось выбора. На юге России поддержки ждать было не от кого, кроме как от Кайзеррейха – Чёрное море контролировалось исключительно Германией и союзной ей Турцией. Антанта поддерживала союзные себе формирования на Севере и в Сибири – но, как очень скоро показала практика, от неё лучше никакой помощи, чем то, что в итоге вышло.

Деникин скрипел зубами, а Шульгин напрасно изливал яд со страниц своих газет – они уже ничего не могли сделать. С осени 1918 г. набор в Южную армию пошёл куда более бодрыми темпами. Благодаря немецкой поддержке, наконец решивших взять дело под более ответственный контроль к началу зимы 1918 г., удалось оттеснить откровенных авантюристов от управления и преодолеть основные организационные проблемы. Первые небольшие подразделения были отправлены на помощь Краснову, а новые пополнения начали готовиться гораздо более быстрыми темпами. К марту 1919 г. это была уже полноценная хорошо вооруженная и оснащенная (к тому же достаточно многочисленная для активных боевых действий) армия, которая в марте 1919 г. была отправлена на помощь Краснову, который готовился ударить в сердце большевизма – начать поход на Москву.

Донские казаки

Однако для этого масштабного и ответственного предприятия было необходимо провести работу по реорганизации Белого движения на юге и привести разрозненные отряды, группировки и армии под единое командование. Возродилась идея Юго-Восточного союза. 7 марта 1919 г. атаман Краснов объявил о создании возрождённого Юго-Восточного союза, в который вошли Донское казачье войско и Южная армия. Это была уже другая организация – она ставила гораздо более глобальные цели. Теперь речь шла не об «обеспечении порядка и спокойствия в своих областях», а об объединении всех здоровых сил России в борьбе против большевизма – едином движении, которое видит свою конечную цель в освобождении Москвы. Тем не менее, в идеологии нового Юго-восточного союза всё также были весьма сильны федералистские мотивы. Всё также Юго-Восточный союз подразумевал возможность автономии донских, кубанских, терских и астраханских казаков, калмыков, горских народов Дагестана и Закатальского округа, Терского Края, Кубанского Края, степных народов Терского Края и Ставропольской губернии. В кулуарах возник также негласный проект создания конфедерации России и Украины, при котором режим гетмана Скоропадского сохранялся неизменным, а Украина обладала широчайшими правами в рамках этой конфедерации. Однако для того, чтобы превратить это объединение в движение, объединяющее всех белогвардейцев Юга России, нужно было добиться присоединения к Юго-Восточному союзу одну из самых могущественных и авторитетных сил – Добровольческую армию. И вот тут начались проблемы.

Деникин и значительная часть командования Добровольческой армии были с Красновым не в ладах. Со стороны Краснова эти чувства были взаимны. Ещё когда не стихли сражения Вельткрига, Деникина постоянно раздражала мысль, что Войско Донское находится в хороших отношениях с немцами и что немецкие офицеры бывают у Краснова. Генерал Деникин не думал о том, что благодаря этому Добровольческая армия неотказно получает оружие и патроны, и офицеры едут в нее через Украину и Дон совершенно свободно, но он видел в этом измену союзникам и сторонился от атамана. Доходило до того, что вопрос об отношениях с немцами становился поводом для самого настоящего бокса по переписке. Однажды, обсуждая связи Краснова с Германией, в штабе Деникина сказали:

Войско Донское — это проститутка, продающая себя тому, кто ей заплатит.

Командующий Донской армией генерал-майор Денисов не остался в долгу и ответил:

Скажите Добровольческой армии, что если Войско Донское проститутка, то Добровольческая армия есть кот, пользующийся ее заработком и живущий у нее на содержании.

Это был открытый намёк на то, что всё снабжение Добровольческой армии шло через прогерманские Украину и Дон.

Между Деникиным и Красновым существовало немало разногласий. Деникин не хотел отрешиться от старого взгляда на казаков, как на часть русской армии, а не как на самостоятельную армию, чего добивались казаки и за что боролись. В свою очередь, Краснов считал генерала Деникина неспособным на творчество и притом совершенно не понимающим характера войны с большевиками и полагал, что генерал Деникин погубит все дело, если встанет во главе Белого движения. Краснов считался с обаятельной внешностью Деникина, с его умением чаровать людей своими прямыми солдатскими честными речами, которыми он подкупал толпу, но за этими речами атаман видел и другое.

В то время, как на Дону были вызваны все производительные силы страны и создана покорная армия, генерал Деникин опирался на кубанских казаков и офицерские добровольческие полки. Солдатам он не верил, и солдаты не верили ему. Армия не имела правильного снабжения, не имела точных штатов, не имела уставов. От нее все еще веяло духом партизанщины, а партизанщина при возникновении Красной, почти регулярной, армии была неуместна. Деникин угнетал проявление кубанской самостоятельности, он не считался с Радой. Краснов опасался, что так же Деникин будет относиться и к Дону — это охладило бы казаков и могло бы окончиться катастрофой.

Деникин не имел ничего на своем знамени, кроме единой и неделимой России. Такое знамя мало говорило сердцу украинцев и грузин, разжигало страсти, а силы усмирить эти страсти не было.

Деникин боялся сказать, что он монархист, и боялся пойти открыто с республиканцами, и монархисты считали его республиканцем, а республиканцы — монархистом. Краснов полагал: иди Деникин за царя — он нашел бы некоторую часть крестьянства, которая пошла бы с ним, иди он за народ, за землю и волю — и за ним пошли бы массы, но он не шел ни за то, ни за другое. «Демократия» отшатнулась от него и не верила ему, и Деникин боялся призвать ее под знамена.

"За единую Россию!". Белогвардейский плакат

Кроме того, Краснов не считал Деникина хорошим стратегом, потому что Деникин действовал по плану, который казался атаману некрупным и бесцельным. План Деникина состоял в покорении окраин, в этом Деникин видел обеспечение своего тыла. Сначала Кавказ, потом Крым, далее Украина. Атаман считал, что с окраинами, в том числе и Украиной, воевать нельзя и не стоит: с ними должно столковаться, признавши их права на свободное существование. Главная цель казалась атаману — борьба с большевиками и большевизмом: с первыми — оружием, со вторым — воспитанием, и только после победы над ними и освобождения от коммунистов всей России можно говорить о «единой и неделимой России». Генерал Деникин прямо шел к этой единой и неделимой и, по мнению Краснова, только создавал себе новых врагов, не справившись и со старыми. Деникин не признавал гетмана Скоропадского, потребовал подчинения ему Крыма, ссорился с Грузией, был в холодных отношениях с Кубанской Радой, и Краснов опасался, что он раздражит и донских казаков.

Атаман считал, что во время войны не стоит заниматься мелочами. Надо идти прямо к цели — и цель эта: гнездо большевизма — Москва и Петроград. Еще недавно Краснов сговаривался с гетманом Скоропадским и налаживал сношения с Германией и Грузией — он искал друзей. Он считал, что путь к Москве один — создание единого фронта с чехословаками и Колчаком. Движение на северо-восток к Царицыну, Саратову и Самаре, посылка большого конного отряда для связи с атаманом Дутовым, собрание сначала единой Русской армии, а затем поход на Москву. Генерал Деникин работал по обратным операционным линиям — на юг и на запад. На Владикавказ — Дербент, Петровск, Баку, на Сочи и Гагры, потом на Киев...

Деникин осознавал, что с победой Центральных Держав в Вельткриге Краснов будет на коне, а Добровольческая армия потеряла все шансы возглавить борьбу против большевизма на Юге России. У Добровольческой армии оставался только один путь – подчиниться Краснову и войти в состав Юго-Восточного союза. Этого Деникин крайне не желал допустить. Он всё ещё не доверял немцам и воспринимал их как врагов, и эти взгляды разделяли многие из его окружения. Однако в то же время не меньше людей в Добровольческой армии понимали, что только единство всех антибольшевистских сил позволит одержать победу, и что лучше заключить союз с Германией, сулящий хоть какую-то надежду, чем остаться в безысходном одиночестве. Назревал раскол.

Тем временем Добровольческая армия окончательно навела порядок в своей зоне ответственности. Разгромив к февралю 1919 г. на Северном Кавказе 11-ю армию РККА, командование Добровольческой армии стало перебрасывать войска на север в помощь частям Донской армии и Южной армии, которые были вынуждены отражать очередное наступление Южного фронта Красной армии. В тяжёлых оборонительных боях во второй половине марта 1919 г. в районе станицы Урюпинской и на реке Медведице сдержали наступление превосходящих сил противника, позволив Белому командованию подготовить весеннее контрнаступление. Для масштабного контрнаступления созрели все предпосылки. Краснов и Деникин, хотя и конфликтовали друг с другом, всё же основную свою задачу выполнили – белогвардейцы закрепились на Юге России. В начале марта армия Колчака начала масштабное наступление, которое грех было не поддержать. Всевозможную помощь оказывал Скоропадский. Южная армия, хотя в своей организации ещё не дошла до достаточного уровня, тем не менее, была вполне готова поддержать наступление, а при поддержке немцев и Скоропадского она продолжала пополняться новыми добровольцами. Теперь это была уже не формирующаяся со скрипом аморфная структура, как в 1918 г., теперь в Южной армии худо-бедно навели порядок. При этом существовала перспектива существенно усилить Южную армию за счёт Добровольческой (или хотя бы её части). При этом полным ходом шла подготовка к открытию нового фронта против большевиков – в Прибалтике.

Создание прогерманской белогвардейской Северной армии в Прибалтике

Кроме Южной армии немцы начали формировать и Северную на оккупированных территориях Псковской губернии при подключении Балтийского герцогства. Северная армия комплектовалась по схожему принципу с Южной – идеология новой армии также была монархической, и она также формировалась на добровольческой основе. При этом она была плотно связана с проектом Южной армии.

Офицеры Северной армии и Балтийского ландесвера

Северная армия начала создаваться осенью 1918 г. в рамках германского проекта создания на территориях бывшей Российской империи, подпавших под германскую оккупацию в результате Вельткрига и заключения Брестского мира, двух про-германски- и монархически- настроенных армий из русских добровольцев — «Южной» на территориях Украины и Всевеликого Войска Донского и «Северной» — на северо-западе России, попавшей в зону германской оккупации, в результате февральского наступления немцев в 1918 г. Первые практические шаги для создания русской военной силы были сделаны в конце августа, когда в Пскове прошли первые совещания представителей русских монархических кругов и германского военного командования. К середине сентября была создана германо-русская комиссия, занявшаяся разработкой условий создания и функционирования корпуса, а на заседании 10 октября было объявлено о создании «русской добровольческой Северной армии». Немцы обязались отпустить в её распоряжение на склады Изборска 50 000 комплектов обмундирования, 500 пулемётов, 36 лёгких пушек, 24 тяжёлых пушек, выделить 150 миллионов марок (впрочем, реальная поддержка была на порядок меньше). Формирование армии началось с создания одной стрелковой дивизии, в составе трёх полков по 500 человек каждый, получивших наименования Псковского, Островского и Режицкого — по месту расположения вербовочных пунктов. Узнав о создании на оккупированных территориях белогвардейской армии, начали переходить на сторону белых целые подразделения РККА — так Северная армия пополнилась отрядами С.Н. Булак-Балаховича, Б.С. Пермикина и тремя кораблями Чудской военной озёрной флотилии под командованием капитана 2-го ранга Д.Д. Нелидова.

Генерал А.Е. Вандам

Предполагалось, что Северная армия «по окончании формирования должна быть приведена к присяге законному царю и Русскому государству». Во главе Северной армии встал малоизвестный генерал Алексей Вандам, но самих псковских монархистов эта кандидатура не удовлетворила. Они хотели видеть во главе своей армии куда более авторитетного человека, и в качестве наиболее приемлемой кандидатуры для них был генерал Фёдор Келлер, которого характеризовали как «одного из самых серьезных генералов русской армии». Келлер был убеждённым монархистом, который ещё в 1917 г., после Февральской революции, отказался присягать Временному правительству. С началом гражданской войны в России многие антибольшевистские силы желали заполучить Келлера, до сих пор пользовавшегося большим авторитетом. Однако тот отвечал всем отказом. Он отказался от сотрудничества с Деникиным, поскольку не одобрял его платформы «непредрешенчества». Отказался он и от предложения возглавить прогерманские белогвардейские структуры (Южную и Астраханскую армии), даже несмотря на их открыто монархический характер – в этих структурах он видел орудие немецких интриг по разъединению русского офицерства.

Генерал Ф.А. Келлер

В связи с окончанием Вельткрига (и победой в ней Германии) среди прогерманских белогвардейцев-монархистов возродилась надежда на привлечение Келлера в их структуры – расчёт был на то, что в связи с окончанием войны и отсутствием достойных альтернатив генерал пойдёт на компромисс. Келлеру вновь было предложено возглавить одну из белогвардейских структур – в этот раз Северную армию – но и в этот раз тот отказался, поскольку оставался убеждённым противником ориентации на Германию. Кандидатуру Келлера пришлось отбросить окончательно. В это время сгущались тучи над действующим командующим Северной армии – Вандамом, которым была недовольна часть офицеров, обвинявших его в бездействии и нерешительности. В этих обстоятельствах прибытие одного амбициозного и активного генерала стало отправной точкой для будущей смены командования Северной армии.

Генерал П.Р. Бермондт-Авалов

В конце 1918 г. для укрепления Северной армии и увеличения её численности из Киева в Прибалтику прибыла группа офицеров под руководством князя Павла Бермондт-Авалова, который являлся до прибытия в Прибалтику начальником вербовочного пункта и контрразведки Южной армии. Бермондт-Авалов очень быстро сориентировался в новом регионе и стремительно начал налаживать отношения с местными офицерами, пытаясь заполучить для себя как можно более высокий статус в Северной армии. Он энергично взялся за формирование новых частей. В декабре 1918 г. при непосредственной поддержке германских войск были сформированы ещё два русских добровольческих отряда — «Отряд имени графа Келлера» под командованием Бермондт-Авалова и «Бригада полковника Вырголича». Однако Бермонд-Авалов оказался человеком весьма строптивым – он отказался подчиняться Вандаму и угрожал вывести подконтрольные ему отряды из-под командования Северной армии. Часть офицеров поддержала смутьяна. Немцы были вынуждены выступить посредниками в этом конфликте. В конечном итоге путём интриг Бермондт-Авалов сумел добиться поддержки немцев и части офицеров, с помощью которых сумел добиться смещения Вандама со своего поста. Более того, в конце января 1919 г. новым главой Северной армии стал сам Бермондт-Авалов.

П.Р. Бермондт-Авалов и германский генерал Р. фон дер Гольц

Интриги в руководстве Северной армии на время замедлили процесс её формирования. В этих обстоятельствах немцы были заинтересованы в стабильности положения нового командования, чем воспользовался Бермондт-Авалов. При поддержке немцев он быстро сумел заткнуть либо подкупить любую потенциальную оппозицию. Упрочив своё положение, Бермондт-Авалов очень быстро сумел наладить застопорившийся (но не остановившийся) механизм – и успешно завершить процесс оформления Северной армии. К апрелю 1919 г. был достигнут существенный прогресс, и конгломерат добровольческих отрядов превратился в полноценную армию. Конечно, ещё не всё было полностью готово – Бермондт-Авалов настаивал на том, что формирование армии было завершено не до конца. Кроме того, следовало подготовиться к будущему наступлению потщательнее – необходимо было накопить продовольствие, достаточное для того, чтобы прокормить не только армию, но и голодающее население Петрограда. Тем не менее, немцы расценили, что Северная армия готова для реализации Грандиозного Плана.

Планирование всеобщего белогвардейского наступления

Грандиозный План заключался в общем скоординированном наступлении на севере и на юге. Северная и Южная армии должны были нанести одновременный удар по Красным. Южная армия и Краснов должны были начать поход на Москву. Цель Северной армии была более досягаема – Петроград. Наступление должно быть начато во второй половине апреля, максимум в конце апреля – пока не иссяк наступательный порыв Колчака. Хотя он и ориентировался на Антанту, именно совместное наступление было лучшим рецептом победы. Тем не менее, как гласит знаменитая поговорка, гладко было на бумаге...

Генерал А.П. Родзянко

Сначала нужно было поточнее всё проработать в вопросах планирования наступления. Перед Северной армией встал выбор из двух вариантов. Часть руководителей Северной армии считала необходимым форсированное выступление на Петроград из Нарвы – по самому короткому пути до Северной Столицы. Другой план предложил Александр Родзянко. Главный удар он предлагал нанести не на Петроград, а на Новгород – из Пскова. Родзянко намеревался прежде всего завладеть достаточным плацдармом на российской территории для более широких белых формирований и в итоге выйти на оперативный простор. Кроме того, захват Новгорода позволил бы создать угрозу для Николаевской железной дороги – плацдарм, с которого можно было бы ударить по важному пути снабжения Петрограда, и, возможно, даже перекрыть его, будет не лишним. Ещё одной причиной того, что наступление в новгородском направлении Родзянко считал более выгодным, чем прямое наступление на Петроград, было то, что он рассчитывал набрать там пополнение, ввиду того, что, по его расчетам, в Пскове и Новгороде была более широкая поддержка Белого дела, чем в Петрограде и его окрестностях. Родзянко полагал:

Население Псковской и Новгородской губерний, по имевшимся сведениям, питало к нам больше симпатии и, наверное, принесло бы армии больше пользы, чем рабочие и потерявшие человеческий облик интеллигенты Петрограда.

С этой идеей был склонен согласиться и сам Бермондт-Авалов. Речь шла не только о возможностях для дополнительной мобилизации, но и о самой обыкновенной логистике – немалая часть его армии формировалась в Латвии, и эти войска было очень удобно доставлять к Пскову, который был важнейшим центром Белого движения на Северо-Западе России. Значит, твёрдо решено – Северная армия наступает из Пскова на Новгород и пытается перекрыть Николаевскую железную дорогу.

Окончательное объединение белогвардейских сил на Юге России. Поглощение Добровольческой армии Южной армией и смена командования

Однако если на Северо-Западе с планированием особых проблем не было, то на Юге России ситуация была гораздо сложнее, и причиной этого были постоянные интриги в военных и политических кругах, связанные с вопросом о Добровольческой армии. Краснову для большей скоординированности и эффективности действий необходимо было поставить Добровольческую армию под контроль, а лучше всего – добиться её вхождения в состав Южной армии. Сама же Добровольческая армия стремилась сохранить свою автономию, при этом многие офицеры продолжали придерживаться проантантовской ориентации и не желали действовать в союзе с Германией, даже несмотря на то, что у них не осталось никакой альтернативы. Возник даже проект, по которому предлагалось, чтобы Добровольческая армия попыталась прорваться на восток к Колчаку – из Царицына через степи на Южный Урал.

Краснову не хотелось лишаться столь ценных войск почем зря, поэтому атаман начал активно интриговать с целью если не переманить Добровольческую армию к себе, то хотя бы её расколоть. Для этого было необходимо найти популярного человека и перетянуть на свою сторону. А за ним потянутся и остальные. Феномен «добровольчества», появившийся в конце 1917 г., и развивавшийся активно в 1918 г., сильно повлиял на чинопочитание в среде офицерства и генералитета Белых армий, что создало почву для соперничества между военачальниками как за лучшие «позиции», так за звания и должности. И, несмотря на то, что Деникин старался строить Добровольческую армию отчасти «по образу и подобию» старой русской армии, это все же была иная армия – армия, на которую наложила отпечаток революция. На фактор соперничества между военачальниками и решил сделать ставку Краснов, надеясь найти ключ к Добровольческой армии через обещание удовлетворить амбиции какого-нибудь честолюбивого и, что особенно важно, популярного генерала. И такой человек нашелся. Им стал отличившийся во время борьбы за Кубань и Северный Кавказ генерал-лейтенант Пётр Николаевич Врангель.

Генерал П.Н. Врангель

Врангель – честолюбив, властолюбив, хитер и в душе предатель, но самый умник из оставшихся генералов.

— Я.А. Слащёв
…Крайне честолюбив… ради своей выгоды готов потопить кого угодно; не терпит подчиненных с умом и сильным характером; не держит своего слова; ставит свой интерес выше всякой идеи.

— Э. Гильбих
Достаточно умный, честолюбивый, себялюбивый и страдающий манией величия… В выборе помощников не терпит людей с собственным мнением. Большой интриган.

— А.С. Мильковский

Огромное честолюбие и склонность к интриганству отмечали почти все, кто знал барона. Даже сам Врангель, когда в январе 1919 г. тяжело заболел тифом, считал свою болезнь Божьим наказанием «за свое честолюбие». Именно на его честолюбие решил сделать ставку атаман Краснов. И у него была возможность удовлетворить это честолюбие в полной мере.

Южная армия всё это время страдала от неимения по-настоящему авторитетного командующего. В 1918 г. все, кому было предложено возглавить Южную армию, отвечали отказом. Наконец, в октябре 1918 г. её возглавил Н.И. Иванов, фактически назначенец Краснова, что означало явную зависимость Южной армии от атамана. Однако Иванов недолго был командующим – в 27 января он умер от тифа, и в Южной армии снова начался период неопределенности. В конечном итоге Краснов обратил внимание на Врангеля. Конечно, было немало рисков. Авторитетный и амбициозный командир, вставший во главе Южной армии, да вдобавок объединённой с Добровольческой, может выйти из-под контроля атамана. С другой – разве не это нужно для более эффективной борьбы против большевиков? Тем более было бы куда актуальнее подчинить себе потенциально проблемную Добровольческую армию, в связи с чем превращение Южной армии из подчинённой в более самостоятельную было бы меньшим злом. Главное – чтобы Врангель согласился на предложение.

В этом деле было немало отдельных факторов и вопросов, в которых от Врангеля требовался ответ «да». Во-первых, всё ещё актуален был вопрос сотрудничества с Германией. Многие офицеры и генералы сохраняли проантантовскую ориентацию и не принимали Германию. Именно в этих кругах раздавались голоса, призывающие Добровольческую армию прорываться к Колчаку, лишив тем самым Краснова дополнительной военной силы. Врангель относился к германскому вопросу довольно прагматически. В своих воспоминаниях, рассказывая о своём посещении гетманской Украины в 1918 г., тот рассказывал, что уже в это время он не воспринимал сотрудничество с Кайзеррейхом как нечто из ряда вон выходящее.

В своих мемуарах Врангель признавался:

С государственной точки зрения я допускал возможность "немецкой ориентации".

В отличие от многих офицеров Добровольческой армии Чёрный Барон не испытывал особого чувства долга перед союзниками по Антанте, считая, что Россия должна руководствоваться только собственной выгодой. Врангель писал в своих мемуарах:

Что касается моральных обязательств по отношению к нашим союзникам, то от таковых, по моему мнению, Россия была уже давно свободна. За минувший период борьбы она принесла неисчислимые жертвы на общее дело, а участие союзных правительств в "русской бескровной революции" перекладывало ответственность за выход России из общей борьбы, в значительной мере, на иностранных вдохновителей этой революции.

Но и на союз с Германией Врангель соглашался только при одном условии – он должен быть выгоден для России. Он считал, что Германии стоило отказаться от условий Брестского мира, ему не нравился курс Германии на отрыв Украины от России, и, хотя в целом он вполне рассматривал возможность поступления на службу к гетману Скоропадскому, он тогда расценил, что не видит немецко-украинском союзе необходимых двусторонних преимуществ. В 1919 г. Германия всё так же не была намерена идти на существенные уступки, но она осталась единственным вариантом для сотрудничества, что впоследствии подтвердили эвакуация британских войск с Севера России и разгром Колчака. В этом случае у Врангеля взыграл прагматизм, и после долгих колебаний о согласился с прогерманской линией.

Во-вторых, существовал вопрос о планировании наступления. Врангель был в рядах тех, что был сторонником плана наступления на восток для соединения с Колчаком. Было предложено компромиссное решение. Наступление южной группировки белогвардейцев будет вестись по двум направлениям. Вспомогательная группировка войск, чуть меньшая, будет наступать на Воронеж и Курск. Хотя это направление было вспомогательным и там наступление планировалось вести меньшими силами, всё же имелись основания рассчитывать на успех – наступление велось вдоль границы с Украиной, через которую белогвардейцам подвозил подарки добрый гетман Скоропадский. Захват Воронежа и Курска имел целью прежде всего создание плацдарма – после взятия этих городов наступление должно было остановиться, и войска должны были отдохнуть и получить помощь от гетмана, прежде чем будет дана отмашка идти на Москву. Вторым направлением было саратовское. Оно давало простор для маневра – в зависимости, как сложатся дела у Колчака. Если Верховный Правитель возьмёт Самару, то Краснов выступает из Саратова на Пензу, чтобы объединить силы и вместе идти на Москву. Если у Колчака ничего не получится или он сильно застрянет – то Краснов идёт на Тамбов при поддержке из Воронежа, чтобы выступить на Рязань, а через неё выйти к Москве. План в целом Врангеля удовлетворил.

П.Н. Врангель во главе Южной армии

В конечном итоге дело было сделано – Врангель, прельщённый возможностью возглавить одну из ведущих военных структур Белого движения, согласился принять командование Южной армией. За ним пошли и многие офицеры Добровольческой армии. Хотя время полного контроля Краснова над Южной армией ушло, всё же это был гораздо лучший вариант, чем сохранение нелояльной Добровольческой армии. Большая часть Добровольческой армии влилась в состав Южной армии. Деникин, видя полный свой крах, ушёл в отставку и покинул Россию. Он уехал в Великобританию, а затем в Канаду, где и прожил всю оставшуюся жизнь.

Итак, с Добровольческой армией как влиятельной силой, было покончено. Однако от неё осталось наиболее непримиримое меньшинство, которое ни при каких обстоятельствах не желало плясать под дудку Краснова и немцев. Они решили уйти, и сразу же. Но не в эмиграцию, а попытаться прорваться к Колчаку. Они решили не идти на Саратов, а уйти в Дагестан, где из Петровска они бы отплыли в Гурьев и прорвались к уральским казакам, а затем – отправились к Оренбургу на соединение с Дутовым. На компромиссы эти люди не соглашались. Оставалось только позволить им делать то, что хотят. Единственное, что могло помешать этим людям – контроль турок над Дагестаном и Петровском, поскольку существовал риск того, что они могут ставить препятствия «непримиримым» белогвардейцам (многие боялись, что турки попросту разоружат и распустят это войско). Кроме того, и сами «непримиримые» не горели желанием иметь дело с турками. При посредничестве князя Тарковского с большим трудом всё же удалось договориться об условиях прохода «непримиримых». «Непримиримые» собрались в Грозном, затем прибыли в Петровск, где погрузились на корабли, переправившие их в Гурьев, к уральским казакам. Далее отряды «непримиримых» ждал уникальный и ужасающе тяжёлый поход, обернувшийся для них неимоверными страданиями, лишениями, потерями… но вошедший в историю как самое настоящее чудо.

Май — август 1919

Весной 1919 г. Россия вступила в самый тяжёлый этап Гражданской войны. Командование белогвардейских Северной и Южной армий при посредничестве и участии немцев разработали план очередного военного похода. Ведущая роль в предстоящем наступлении отводилась белым армиям. Германия и её сателлиты (Украинская держава и Балтийское герцогство) выполняли роль поставщиков военных припасов, также на территории Балтийского герцогства и Украинской державы формировались новые белогвардейские отряды. Официально Германия и её сателлиты соблюдали нейтралитет, поэтому на территориях Украины и Прибалтики прежде всего в частном порядке собирались добровольцы (официально – без участия в этом процессе местных правительств и военных), а сами добровольцы собирались в полноценные армии уже на территории России (Северная армия разворачивалась в Пскове, а Южная армия – на Дону). Параллельно на востоке (в Сибири и на Урале) продолжала действовать армия Колчака – после разгрома Миллера на Севере России и отставки Деникина на Юге России это была последняя заметная белогвардейская структура, опиравшаяся на союз с Антантой.

Сражения на Востоке

Все белогвардейские войска на Востоке России были объединены в Восточный фронт под командованием Колчака, в состав которого вошли: Западная, Сибирская, Оренбургская и Уральская армии. Утверждение единовластия Колчака позволило создать условия, благодаря которым большая часть белогвардейских сил Сибири и Урала были собраны в единый кулак – это открывало потенциал для нанесения мощного удара по большевикам. Кроме того, Сибирь как таковая была одним из самых перспективных регионов для Белого дела – обширный регион с достаточно большим количеством населения был неплохим плацдармом для развития наступления против Красных. Однако было немало факторов, не позволявших реализовать перспективы полностью…

Помощь со стороны союзников постепенно сокращалась. Американцы так и не приняли участие в интервенции. Белогвардейцы получали от Дяди Сэма только материальную помощь – и на том спасибо. Однако размер американской помощи был настолько незначительным, что она становилась попросту символической. Американское общественное мнение в немалой степени недолюбливало белогвардейских генералов – их считали потенциальными диктаторами, а к военной диктатуре как таковой большинство американцев не испытывали особой симпатии. Они сочувствовали скорее «демократической контрреволюции» – меньшевикам и эсерам, но именно их и сверг Колчак. Наконец, такие настроения были характерны лишь для тех американцев, кто искренне интересовался событиями, происходящими в России – подавляющее большинство общественности было безразлично к войне в незнакомой стране.

Размер помощи от британцев до февраля 1919 г. был тот же, что и в РИ, но с этого момента по мере эскалации гражданской войны во Франции эта помощь быстро сокращалась – британцы расценили, что помогать французским лоялистам важнее, чем российским белогвардейцам. И хотя британцы даже во Франции действовали нерешительно, белогвардейцам было от этого не легче. Японцы? Японцы вели свою игру, и далеко не факт, что действия Империи Восходящего Солнца были выгодны Колчаку. Особой проблемой стал Чехословацкий Корпус, который из ценного союзника стремительно превращался в головную боль.

Бойцы чехословацкого корпуса в Тюмени

Уже осенью 1918 г. чехословацкие части стали отводиться в тыл и в дальнейшем не принимали участия в боях, сосредоточившись вдоль Транссибирской магистрали. Колчаковский переворот осложнил отношения между чехами и белогвардейцами – командование Чехословацкого Корпуса восприняло данное известие без особого энтузиазма, хотя оно, под нажимом союзников, не оказало противодействия новоиспеченному Верховному Правителю. А когда до корпуса дошло известие о победе Германии, то никакие силы уже не могли заставить чехословаков продолжать войну. В рядах Чехословацкого Корпуса нарастало брожение и даже паника. Намеченный план – эвакуироваться из России и продолжить войну во Франции против Германии – рухнул как карточный домик. Теперь их единственной целью было просто уйти из России – подальше от войны. Но куда? На родину? Чехия осталась под властью Габсбургов. И многие бойцы Чехословацкого Корпуса боялись возвращаться под власть империи, которую они когда-то предали. Конечно, австрийцы не собирались применять драконовские наказания. Рядовым членам Корпуса, не замешанным в реальной подрывной деятельности, была обещана амнистия. Наказание должны были понести прежде всего те, кто участвовал в формировании корпуса, агитации за вступление в его ряды среди чехов, был замешан в военных преступлениях и т.д. Под это определение однозначно попадало командование Чехословацкого Корпуса, и, естественно, командиры и организаторы прикладывали все усилия, чтобы отбить у рядового состава желание сдаваться немцам и австрийцам.

Томаш Масарик

В результате у многих действительно пропало всякое желание возвращаться в Чехию. Даже многие из тех, кто железно получит амнистию, сомневались в том, что им стоит возвращаться – даже не понеся наказания, они вернутся на родину как предатели, и это наложит свой отпечаток на их послевоенную жизнь. Значит – эмиграция. Но какая страна будет готова их принять? Самым подходящим вариантом для эмиграции были США – несмотря на неучастие в интервенции, та часть общественности, которая следила за событиями в России, сочувствовала чехам, а Томаш Масарик (так и оставшийся в США) активно лоббировал и пиарил Чехословацкий Корпус среди американских политиков. Именно Масарик выступил с инициативой организации силами американцев и британцев эвакуации Чехословацкого Корпуса на территорию США.

Однако этот процесс проходил со скрипом – лоббирование дело сложное, муторное и долгое, и даже если американцы согласятся помочь чехам, то всё равно будет необходимо согласовывать план «спасательной операции» с британцами и японцами. А ведь, между прочим, время работало против них – чем дольше затягивались дела с эвакуацией, тем больше накалялась обстановка. Чем больше времени проходило, тем больше нервничали чехи. Среди них даже начали распространяться слухи, что британцы могут выдать чехов австрийцам в обмен на те или иные уступки на Потсдамских переговорах. Чем дальше откладывалась вожделенная эвакуация, тем сложнее было успокоить чехов. А противник времени зря не терял.

Эсеры, потерявшие власть в результате переворота Колчака и понесшие большой урон, всеми силами стремились отомстить «реакционному» Верховному Правителю. В декабре 1918 г. московская организация ПСР приняла решение отказаться от вооруженной борьбы против Советской власти и заключить с ней перемирие до окончательной победы над «колчаковской и иной реакцией». В начале января 1919 г. ветераны Комуча, известные как группа меньшинства партии эсеров, во главе которой был В.К. Вольский, опубликовала заявление:

Делегация членов партии эсеров и президиума съездов Всероссийского Учредительного Собрания призывает всех солдат народной армии прекратить гражданскую войну с Советской властью... и обратить оружие против диктатуры Колчака.

Однако один в поле не воин, и эсеры не оставляли надежду склонить на свою сторону и прежних союзников – командование и личный состав Чехословацкого Корпуса, официально не признававших новоявленной власти и не проявлявших активности в боевых действиях с момента ноябрьского переворота. В одной из листовок, обращенной непосредственно к легионерам, прямо звучал призыв на борьбу с Колчаком:

Мы зовем вас, если вы останетесь здесь к моменту общего восстания против Колчака, подняться вместе с нами на борьбу с ненавистным народу правительством.

Эсеры настаивали, что только совместная борьба против Колчака дала бы возможность примирения русской демократии с братским чешским народом:

Если же вы устали, если у вас нет сил на дальнейшую борьбу, то не мешайте хотя бы нам восстановить поруганную свободу! Тогда идите домой, на родину! Там, вернувшись под власть реакционной тирании Габсбургов, может быть, вы поймете, сколько мук, сколько боли и сколько ненужного зла вы причинили измученному русскому народу за период власти Колчака! Время идет. Пропасть растет! Не делайте же её бесконечно глубокой.

Активизировались и большевики. Хотя Красные официально и находились в конфликте с чехами, но нейтралитет Корпуса открывал им некоторые возможности. Расценив, что победа Германии может негативно повлиять на взаимоотношения между чехами и Антантой, большевики начали предпринимать попытки выйти с Корпусом на контакт. Также Красные всеми силами стремились развернуть деятельность своих агитаторов среди рядовых бойцов Чехословацкого Корпуса. Советское правительство предпринимало все возможные шаги, чтобы добиться примирения с чехами. Например, Троцкий строжайше приказал привлекать виновных в расстреле пленных чехословаков к самой суровой ответственности. Также он заявлял:

Настал момент, когда обманутые и преданные английскими, японскими и русскими империалистами чехословаки должны понять, что их спасение в союзе с российской советской властью.

Большевики предлагали Чехословацкому Корпусу вступить с ними в союз, в обмен предлагая чехам стать полноправными гражданами Советской Республики как членами равной социалистической семьи народов, где никто не будет притеснять их, подобно Габсбургам, и использовать их в своих коварных целях, подобно британцам. 4 ноября 1918 г. ВЦИК выступил с воззванием к солдатам чехословацкой армии с предложением о мире и возможности пропуска чехословацких эшелонов через территорию России при проведении возможной эвакуации. Все предпринятые Советским правительством действия не могли не усиливать антиинтервенционистские и антиколчаковские настроения – прежде всего среди рядового состава Чехословацкого корпуса. Немалую помощь большевикам в деле усиления их влияния на чехов оказал колчаковский переворот.

Разрыв адмирала Колчака с эсерами оказался грубым политическим просчетом. Эсеры были глубоко обижены на Верховного Правителя и собирались жестоко отомстить Колчаку за то, что он воспрепятствовал установлению социалистической демократии. Эсеры перешли на нелегальное положение и начали активную подпольную работу против режима Колчака, став при этом фактическими союзниками большевиков. Хотя эсеры и большевики всё ещё оставались враждебными силами, тем не менее, именно через эсеров большевистские агитаторы выходили на контакт с солдатами Чехословацкого корпуса. Вражда враждой, но для эсеров Колчак был большим злом, и потому они позволяли большевикам вести свою работу по настраиванию чехов против Верховного Правителя и Антанты.

Была и другая проблема. Чехословацкий корпус не был в восторге от колчаковского переворота. Российское отделение Чехословацкого Национального Совета даже выпустило следующее заявление:

Чехословацкий национальный совет (отделение в России), чтобы пресечь распространение разных слухов о его точке зрения на текущие события, заявляет, что чехословацкая армия, борющаяся за идеалы свободы и народоправства, не может и не будет ни содействовать, ни сочувствовать насильственным переворотам, идущим в разрез с этими принципами. Переворот в Омске от 18 ноября нарушил начало законности, которое должно быть положено в основу всякого государства, в том числе и Российского. Мы, как представители чехословацкого войска, на долю которого в настоящее время выпадает главная тяжесть борьбы с большевиками, сожалеем о том, что в тылу действующей армии силами, которые нужны на фронте, устраиваются насильственные перевороты. Так продолжаться больше не может. Чехословацкий национальный совет (отделение в России) надеется, что кризис власти, созданный арестом членов Всероссийского Временного Правительства, будет разрешен законным путем и потому считает кризис незаконченным.

Монархистов они недолюбливали, о чем отмечал британский разведчик Б. Локкарт:

Чехословаки не любили царского режима, который отказывался признавать их как самостоятельную национальность. Они были демократы по инстинкту, сочувствовали русским либералам и социалистам-революционерам. Они не могли дружно работать с царскими офицерами, составлявшими основные кадры в армиях антибольшевистских генералов.

Симпатии Чехословацкого Национального Совета были на стороне эсеров. Однако чехи зависели от Антанты и вынуждены были смягчить свою позицию. Тем не менее, это грозило в перспективе конфликтами, но пока чехи сохраняли нейтралитет.

Советский плакат, изображающий Колчака

Тем временем Колчак пришел к выводу, что настало время действовать. В начале марта 1919 г. армия Колчака развернула наступление с востока против Восточного фронта РККА, намереваясь соединиться в районе Вологды с Северной Армией генерала Миллера, а основными силами наступать на Москву. В это же время в тылу Восточного фронта красных начинается мощное крестьянское восстание против большевиков (так называемая «Чапанная война»), охватившее Самарскую и Симбирскую губернии. 14 марта 1919 г. колчаковцы взяли Уфу. В марте-апреле войска Колчака, взяв Уфу, Ижевск и Воткинск, заняли весь Урал и с боями пробивались к Волге, но были вскоре остановлены превосходящими силами Красной армии на подступах к Самаре и Казани.  Казалось бы, всё развивается неплохо. Но нет... «Чапанная война» против большевиков очень быстро завершилась пшиком. Плохо организованные и вооружённые повстанцы были к апрелю разгромлены регулярными частями Красной армии и карательными отрядами ЧОН, и восстание было подавлено. Большевики быстро оправились от удара и, несмотря на тяжёлое положение на других фронтах, были нацелены на реванш. 12 апреля в тезисах о положении на Восточном фронте Ленин выдвинул лозунг «Все на борьбу с Колчаком!». 28 апреля 1919 г. Красные перешли в контрнаступление. А в это время закипали колчаковские тылы...

Даже будучи не задействованным в прямых боевых действиях, Чехословацкому корпусу приходилось непросто. Ведь многочисленные партизанские отряды, состоявшие в основном из недовольных политикой правительства Колчака крестьян, действовали главным образом вдоль железной дороги. Так что чехам постоянно приходилось ввязываться в бои, прибегая к крайним мерам, которые восстанавливали местное население против легионеров. А антиколчаковское партизанское движение ширилось с каждым днем. Несмотря на жесткость наказания за проведение диверсий на железной дороге, в течение только апреля 1919 г. партизанами было подготовлено и совершено 10 крупных железнодорожных катастроф, не говоря о бесчисленных нападениях на поезда и станции и о разрушении путей. Часто партизаны присылали чехам следующие заявления:

Если будете с нами, мы поможем вам и примем как братьев в социалистической семье народов! Если будете против нас, то все вы погибнете в негостеприимной Сибири! И за что? За интересы империалистов, которые используют вас в своих коварных целях!

С весны 1919 г. Чехословацкий корпус оказался фактически скованным на железнодорожной магистрали между Новониколаевском и Иркутском. Чехословацкие солдаты, только что вырвавшиеся из окопов, очутились в огне партизанской войны и были вынуждены выполнять роль карателей, что только ускоряло процесс радикализации настроений и углубляло внутренний кризис в Корпусе.

Чешские солдаты в одной из сибирских деревень. 1919 г.

Среди чехов продолжало нарастать брожение. В связи с глубоким падением их боевого духа уже осенью 1918 г. чехословацкие части стали отводиться в тыл и в дальнейшем не принимали участия в боях, сосредоточившись вдоль Транссибирской магистрали. Падение их боевого духа в Сибири не смог остановить даже авторитетный генерал Милан Штефаник во время своей инспекционной проверки в ноябре – декабре 1918 г. Он издал приказ, по которому всем частям Чехословацкого Корпуса предписывалось покинуть фронт и передать позиции русским войскам. 27 января 1919 г. командующий Чехословацким Корпусом в России генерал Ян Сыровы издал приказ, объявляющий участок магистрали между Ново-Николаевском и Иркутском операционным участком Чехословацкого корпуса. Сибирская железнодорожная магистраль таким образом оказалась под контролем чешских легионеров, а фактическим распорядителем на ней являлось командование британских интервентов в Сибири и на Дальнем Востоке. Все понимали, что Чехословацкий корпус стал ненадежен и с ним нужно было что-то делать. Вопрос об эвакуации в США пока ещё находился только в стадии обсуждения, так что единственный способ хоть как-то обуздать чехов – не вовлекать их в боевые действия. Легионеры ещё участвовали в охранных и карательных операциях против красных партизан от Ново-Николаевска до Иркутска и Читы, но главным образом их задействовали на хозяйственных работах: ремонт локомотивов, подвижного состава, железнодорожных путей. Однако с течением времени даже это перестало нормально действовать. Настроение рядового состава Чехословацкого Корпуса было уже на грани полной деморализации. Рисуя сложившуюся на фронте обстановку, генерал Сыровы писал в одном из своих донесений, что «физические, а главное моральные силы солдат полностью исчерпаны», они уже не верят в приход союзников и обвиняют в своих бедах политическое и военное руководство, доверие к которому подорвано. Люди так устали, обессилены, упали духом, что «дисциплина полностью пала и парни поддаются дезорганизующим и провокационным воздействиям». Командование корпуса, союзников и колчаковское правительство беспокоили начавшаяся демократизация чешского войска и проникающие в солдатскую среду пессимистические настроения ввиду неясности дальнейшей судьбы. Обещанная руководством эвакуация постоянно откладывалась на неопределенный срок. Обещанная союзниками помощь выражалась только в материальной поддержке и присылке незначительных воинских контингентов, находившихся глубоко в тылу. Победа Германии и её союзников в Вельткриге ставила на повестку дня сложный вопрос – что делать? Выдать чехов Габсбургам? Эвакуировать их в нейтральную страну? Или оставить в России в качестве пушечного мяса в крестовом походе против большевизма? И никто не мог предложить вариант, устроивший бы всех...

В конце апреляначале мая 1919 г. среди чехов начали распространяться слухи, что их планируют задействовать в боевых действиях на стороне Колчака. Британские союзники уверяли их, что ничего подобного они не замышляют, но чехи им не слишком-то и верили – учитывая, как ранее союзники использовали Корпус в своих интересах. Вот как вспоминал об этом Эдвард Бенеш:

...Наша армия в России для союзников являлась лишь одной из шахматных фигурок, они очень материалистически, просто, даже безжалостно реалистически считали, что там столько-то людей, которыми можно пожертвовать в нужный момент... Многие наши солдаты привыкли к тому, что ими помыкают как угодно, и потому они скептически относились к любым обещаниям и увещеваниям наших союзников. Тогда ходили разные слухи – что нас отправят на войну против большевиков, что нас оставят здесь, и даже что нас выдадут австрийцам... Это были самые дикие сплетни. Но наши солдаты оказались в таком положении, что они ожидали самого худшего и потому готовы были поверить в любой вздор...

Конный разъезд Чехословацкого корпуса

Хотя чехов действительно не отправляли на фронт, это не успокаивало их. Они требовали решить свою проблему – проблему эвакуации. Командование не желало возвращать Корпус в Чехию к Габсургам. Хотя среди рядового состава хватало тех, кто был готов вернуться на родину в расчете на получение амнистии, их голос был заглушен громкими, настойчивыми и чуть ли не истеричными требованиями командования, идеологов и офицеров – куда угодно, только не к немцам и Габсбургам! В принципе, был компромиссный вариант эвакуации в США, предложенный Масариком, но переговоры с американцами по этому поводу только-только начинались, и, учитывая, что США не участвовали в интервенции, и вообще там были распространены изоляционистские настроения, окончательный план эвакуации будет готов далеко не сразу – а чехам хотелось уехать из России немедленно. В результате в Корпусе назревал раскол. Кроме того, отношения чехов с Колчаком сразу не сложились. Чехи хорошо относились к эсерам, и потому они крайне прохладно встретили колчаковский переворот, свергнувший Директорию. Белое офицерство, и особенно его черносотенно-монархическое направление, настороженно относилось к взаимоотношениям чехословацкого командования с эсерами и меньшевиками. После неудач на фронте белогвардейское и чехословацкое командования занялись обвинением друг друга в поражениях, в стремлении спрятаться за чужую спину, избежать активного участия в боях. Трещина, которая пролегла между чешским командованием и правительством Колчака, все больше расширялась по мере углубления кризиса белого движения. Чехи хотели дистанцироваться от политики, проводимой колчаковцами. А нарастание кризиса в проблеме чешской эвакуации ещё больше накаляло напряженность.

Адмирал Колчак на встрече с представителями Чехословацкого корпуса

Снижение боеспособности корпуса было налицо. И, тем не менее, различные политические силы, участвовавшие в Гражданской войне, сохраняли надежду на мобилизацию в своих интересах хотя бы части легионеров. С одной стороны, колчаковское правительство попросило союзников, в первую очередь американцев, обладающих необходимым морским тоннажем, срочно приступить к эвакуации чехов. Министр иностранных дел Российского правительства И.И. Сукин просил представителя колчаковского правительства С.Д. Сазонова повлиять на скорейшее решение вопроса относительно чехов, указывая на необходимость скорейшей их замены другими иностранными войсками «ввиду действительной ненадежности чехов». Однако одновременно колчаковцы высказали предложение о «вызове из среды чешских войск добровольцев, которые пожелали бы отправиться на фронт и помочь нам в борьбе с большевизмом». За это правительство согласилось предоставить всем добровольцам привилегии, равные тем, которыми пользовались «русские участники освободительного движения».

Солдаты Чехословацкого корпуса осуществляют фуражировку. 1919 г.

В среде членов Российского правительства ещё не было принято окончательного решения по вопросу участия чехов в регулярной армии. Однако выходившая за пределы кулуаров информация порождала самые дикие сплетни. В результате прямой конфликт между чехами и Колчаком прошел острее и гораздо раньше, чем в РИ. 6 мая 1919 г., чехи, разгоряченные слухами о намерении Колчака и союзников задействовать солдат Корпуса в белогвардейском наступлении, и до которых начали доходить сведения о планах британцев эвакуировать войска с севера России, окончательно разозлились. Поводом для взрыва послужил конфликт солдат Чехословацкого корпуса с колчаковскими офицерами, которые в ходе этого самого конфликта повели себя агрессивно и вступили с чехами в конфронтацию. В ответ чехи начали нечто вроде солдатской забастовки, своими действиями практически парализовав Транссибирскую магистраль. Всё, что они думают о Колчаке, они высказали в своём меморандуме от 13 мая 1919 г.:

Под защитой чехословацких штыков, местные русские военные органы позволяют себе действия, перед которыми ужасается весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных русских граждан целыми сотнями, расстрелы без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности — составляет обычное явление, и ответственность за всё перед судом народа всего мира ложится на нас. Почему мы, имея военную силу, не воспротивились этому беззаконию? Такая наша пассивность является прямым следствием принципа нашего нейтралитета и невмешательства во внутренние русские дела. Мы сами не видим иного выхода из этого положения, кроме одного – мы должны прекратить эту войну и покинуть Россию.

Колчак был крайне раздражен этой выходкой, которая спутала ему все карты в самый ответственный момент – во время потенциально опасного контрнаступления Красных! Ответ Колчака на этот меморандум был достаточно резок, в частности в нём было сказано, что «прослеживается связь меморандума с попыткой большевистского восстания в Сибири… Я заявляю, что малейшие шаги в этом смысле будут мной рассматриваться, как враждебные, фактически оказывающие помощь большевикам. И я отвечу на это вооружённой силой и борьбой, не останавливаясь ни перед чем».

Командование Чехословацкого корпуса

Британцы всячески пытались успокоить чехов, выступая посредниками между ними и колчаковцами. Но получалось не очень хорошо. Чехи были зависимы от держав Антанты, и потому после переворота они не могли выступить против Колчака, которого поддерживал Запад. Однако их терпение не было безграничным. И «солдатская забастовка» была инструментом давления на британцев, а также американцев – чехи были намерены таким образом надавить на своих союзников, чтобы те как можно скорее решили проблему эвакуации. Параллельно нарастал конфликт внутри самого Чехословацкого корпуса.

Генерал Радола Гайда и адмирал Александр Колчак (слева направо) с офицерами Белой армии. 1919 г.

Командование и рядовые солдаты вели себя как лебедь, рак и щука. В то время, как значительная часть командования была склонна к компромиссу с британцами, и была готова дать время на подготовку эвакуации, то большая часть рядового состава стремилась любой ценой как можно скорее сбежать от чужой войны куда угодно. При этом и среди этих людей намечался раскол – часть желавших эвакуации возлагала надежды на план Масарика об эмиграции в США, но в то же время многие поверили в обещание австрийцев об амнистии (прежде всего такой вариант был приемлем для рядовых бойцов, которые знали, что они люди маленькие, австрийскую контрразведку вряд ли заинтересуют и что на русской службе ничего такого из ряда вон выходящего не делали). Но у обоих вариантов были свои подводные камни. Переговоры Масарика с американцами слишком затягивались, при том, что из США никаких обнадёживающих сведений пока что не поступало – так что вариант был желанным, но всё ещё туманным. Для многих рядовых членов был привлекателен предложенный австрийцами вариант с амнистией, но тут тоже было много проблем. Британцы дали понять, что куда-куда, а в Австрию чехов они отправлять через свою территорию своими кораблями не будут. Пусть договариваются об этом с японцами, американцами или ещё кем-нибудь. В итоге оставался только один путь на родину – через территории, подконтрольные Красным. Большевики были готовы выступить посредниками и пропустить чехов на родину через свою территорию, но есть один нюанс – Красные в это время вели ожесточённые сражения с пронемецкими белогвардейцами Краснова и Бермондт-Авалова, и, соответственно, были с немцами и австрийцами на ножах. Вариант эвакуации чехов на родину через советскую территорию, таким образом, мог быть осуществлен только при условии прекращения военных действий и после долгих дипломатических обсуждений.

А тем временем из-за воплощения в жизнь басни «Лебедь, рак и щука» чешская «солдатская забастовка» выходила из-под контроля. Офицеры не могли обуздать солдатскую стихию, а рядовой состав в буквальном смысле начал слетать с катушек. Почувствовали слабину колчаковских тылов красные партизаны. В конце мая – начале июня 1919 г., благодаря дезорганизации, вызванной чешской «солдатской забастовкой», партизаны подняли голову ещё выше – и в тылах Колчака началось масштабное пробольшевистское восстание, в результате которого белогвардейцы столкнулись с настоящей катастрофой – их фронт моментально рухнул. Британские представители в Сибири хватались за голову – вся их система поддержки проантантовских белогвардейцев летела псу под хвост. При этом «горячие точки», в которых британцам нужно было решать кучу проблем, множились в геометрической прогрессии. Во Франции раскручивался маховик гражданской войны – прямо под боком у Британии. И если выбирать между русскими белогвардейцами и французскими лоялистами – англичане предпочли выбрать тех, кто ближе к их границам.

Брошюра «Руки прочь от России» Уильяма Пола (1919)

Уже весной 1919 г. немалая часть поставок, предназначавшаяся белогвардейцам, пошла во Францию. Ради оптимизации расходов и столкнувшись с недовольством уставших от войны солдат, в мае 1919 г. британцы вывели свои войска с севера России, который тут же заняли Красные. При этом дома у них бушевала левая общественность. 18 января 1919 г. в Лондоне на конференции был избран Национальный комитет движения «Руки прочь от России и Франции!». Под этим лозунгом в Британии началась подрывная деятельность левых, стараниями этих людей началась пропаганда в воинских частях, которые отправлялись в Россию. И это движение приносило свои результаты. Одним из примеров его успехов стал отказ докеров из Восточного Лондона загрузить судно «Jolly George» вооружением, которое готовились передать британским частям и войскам Белого движения. В январе 1919 г. взбунтовались моряки судна «Queen Elizabeth», которые воспротивились приказу прибыть к белогвардейцам. К лету 1919 г. движение приобрело национальный размах. В 1919 г. Уильям Полл опубликовал брошюру под названием «Руки прочь от России», в которой писал:

Силы империалистов знают, что сама сущность социализма — это его международная политика по созданию Всемирной республики труда. Они знают, что триумф социализма в России и Франции — только первый шаг ко всемирному торжеству социализма. Поэтому их объединённые проекты и попытки раздавить революцию нацелены на то, чтобы предотвратить распространение и триумф революционного социализма в других странах... Дикость этих узурпаторов только приводит к переходу честных умеренных социалистов и небольшевистских элементов в стан сражающихся Франции и России.

Комментируя успехи движения «Руки прочь от России и Франции», Ленин не без тени самодовольства писал:

Как только международная буржуазия замахивается на нас, её руку схватывают её собственные рабочие.

Британцы оказались связаны по рукам и ногам в разных точках мира, и союзное командование в Сибири было вынуждено разгребать авгиевы конюшни самостоятельно, без достаточной поддержки от высшего руководства и других держав. И получалось это из рук вон плохо. Попытки выступить посредником между чехами и колчаковцами оказались неудачными, единственный успех – то, что они всё-таки не начали стрелять друг в друга. Однако Транссибирская магистраль оказалась парализованной – и без того тоскливую ситуацию с «чешской забастовкой» ещё больше осложняли постоянные налеты ещё больше обнаглевших красных партизан и масштабное пробольшевистское восстание в конце мая – начале июня. Беспорядок в тылу привёл к тому, что колчаковский фронт рухнул.

Красные партизаны в Сибири. 1919 г.

Уже в 20-х числах мая 1919 г. Красные заняли Уфу, Стерлитамак и Пермь. Была окружена северная группировка Белых. А на протяжении всего лета Красная Армия непрерывно наступала на восток. Колчаковские армии были разгромлены уже в начале лета и теперь беспорядочно отступали, лишь иногда пытаясь оказать сопротивление превосходящим силам Красных. Но колчаковцы всё равно были обречены. Дезорганизованный чешской «солдатской забастовкой» тыл привел к тому, что наступление Красных было намного более успешным и беспрепятственным, чем в РИ. Белогвардейцы оставляли город за городом. Екатеринбург и Челябинск, Тюмень, Омск, Новосибирск – все они были взяты Красными без особого труда. В начале сентября 1919 г. под ударами Красной Армии колчаковское правительство было вынуждено перебраться в Иркутск. Чехи быстро осознали, что они натворили, но сейчас не было времени посыпать голову пеплом – нужно было спасать себя, в том числе и за счет других. Достаточно увидеть лозунг чехословацких легионеров, которым предписывалось отныне руководствоваться: «Наши интересы – выше всех остальных». Последовал приказ приостановить всякую отправку эшелонов русской армии и ни в коем случае не пропускать их, пока не проедут все чехословацкие части. На железной дороге воцарилась анархия. Командиры чехословацких частей и начальники станций силой забирали локомотивы и вагоны у польской дивизии, которая совместно с сербскими частями по приказу британского командования в Сибири была включена в арьергард союзнических войск. Польское командование, в свою очередь, силой оружия захватывало вагоны и паровозы у колчаковцев. Сам Колчак, крайне недовольный подобным развитием событий, жаловался британцам на происходящее. Одновременно он приказал атаману Семенову, находящемуся в Забайкалье, не пропускать чехов через контролируемую им территорию, в случае необходимости не останавливаться и перед взрывом мостов и туннелей.

Паровоз, захваченный бойцами Чехословацкого корпуса. 1919 г.

Тем временем под ногами колчаковцев буквально горела земля. Однако предстояло забить последний гвоздь в крышку гроба Верховного Правителя. И в этот момент эсеры решили, что настало время для того, чтобы отлились кошке мышкины слезки. 14 сентября 1919 г. в Иркутске было поднято антиколчаковское восстание, во главе которого стоял Политический центр, состоявший из эсеров, меньшевиков и земских деятелей. Вокруг него объединились все антиколчаковские силы социалистической ориентации. В его декларации говорилось, что Политцентр ставит своей задачей прекращение войны с Советской Россией, созыв сибирского Народного Собрания и установление договорных отношений с государственно-демократическими образованиями, возникшими на территории России. Союзные войска и чехословацкие отряды объявили о своем нейтралитете. Атаман Семёнов попытался оказать помощь Колчаку и направил в Иркутск из Верхнеудинска около 1 тыс. человек во главе с генерал-майором Скипетровым. Одновременно Семёнов послал британскому командованию оказавшуюся безрезультатной телеграмму, просившую «или о немедленном удалении из нейтральной зоны повстанцев, или же не чинить препятствий к выполнению подчинёнными мне войсками приказа о немедленном подавлении преступного бунта и о восстановлении порядка».

Войска Чехословацкого корпуса в Иркутске. 1919 г.

Семёновские части прибыли по железной дороге к Иркутску 20 сентября. Непосредственно на станцию Иркутск бронепоезда белых не попали, так как железнодорожники пустили навстречу головному бронепоезду паровоз, повредив его и путь. Тогда семёновцы высадили у семафора 600 человек при 4 орудиях и 8 пулемётах, и начали атаку Глазкова. Белым удалось захватить часть Глазкова до железнодорожного вокзала. Однако в дело неожиданно вмешались чехословаки, которые, ссылаясь на приказание британцев, потребовали немедленно прекратить бой и отвести войска на станцию Байкал, грозя в противном случае применить вооружённую силу. В подтверждение своих намерений чехословаки выдвинули бронепоезд «Орлик», который по вооружению и оборудованию был сильнее трёх бронепоездов семёновцев вместе взятых. Ввиду невозможности связаться с городом и малочисленности отряда Скипетрову пришлось отвести войска. Всё было кончено.

25 сентября 1919 г. Колчак подписал указ о сложении с себя звания Верховного Правителя. Поезд, в котором находились адмирал Колчак и В.Н. Пепеляев под охраной чехословаков, прибыл в Иркутск 6 октября 1919 г. Несмотря на торжественные обещания союзников об обеспечении личной безопасности Верховного Правителя, по приказу британцев чешское командование передало Колчака представителям Политцентра. После непродолжительного следствия «Верховный Правитель России» в ноябре 1919 г. был расстрелян.

Раскол Чехословацкого корпуса – эвакуация «непримиримых» и формирование подразделения «Красных Чехов»

Однако с выдачей Колчака проблемы чехов не закончились. Японское командование, которое, конечно, не сочувствовало социалистическому перевороту, официально соблюдало нейтралитет. Однако этот нейтралитет был лишь кажущимся. Японский ставленник атаман Семенов поспешил выслать в Иркутск войска при первых же известиях о восстании. Вслед за семеновцами двинулся японский полк. По приказанию генерала Н. Сой японские части заняли туннели у озера Байкал, а в Токио генеральный штаб настаивал на отправке в Иркутск «для поддержания порядка» и в связи с угрозой «большевистского нашествия» еще, по крайней мере, двух батальонов пехоты. В результате возникла острая политическая ситуация, когда формально шла борьба между колчаковцами и Политцентром, а по существу назревало столкновение между семеновскими и японскими войсками, с одной стороны, и чехословаками и британцами – с другой. На рубеже сентябряоктября 1919 г. на станции Байкал, в 60 верстах от Иркутска, произошла вооруженная стычка чехов с семеновцами. В результате конфликта несколько чехословацких солдат было убито, железнодорожная и телеграфная связь прервана. На следующий день на заседании в британском штабе чехи, с негласного одобрения англичан, категорически потребовали удаления семеновцев с Кругобайкальской железной дороги с ее десятками туннелей, так как эта «семеновская пробка» лишила возможности эвакуации. Соответствующий ультиматум был принят и отправлен Семенову в Читу. Однако он не возымел действия. По утверждению генерального консула США в Иркутске В. Гарриса «отношения между чехами и войсками Семенова самые напряженные и конфликт может открыто вспыхнуть, как только Семенов попытается воспрепятствовать проезду чехословацких войск».

Чешские легионеры

Конфликт чехов с Семеновым ещё больше привел дела в беспорядок. Эвакуация чехов на восток проходила с нехилыми проволочками. В РИ в Сибири находились американцы, которые сочувствовали чехам и оказывали им серьезную поддержку. В этом мире американцы не приняли участия в интервенции. Кроме того, наступление Красных проходило ещё более успешно, чем в РИ. В этих обстоятельствах командование британского экспедиционного корпуса расценило, что лучше в первую очередь спасать себя и союзных канадцев, чем чехов. Главное, что не дало союзникам бросить чехов на произвол судьбы – необходимость в них, так что какую-никакую помощь им продолжали оказывать, чтобы те окончательно не слетели с катушек и не погубили всё предприятие. Британцам успешно удалось поторопить американцев, и переговоры Масарика с руководством США наконец сдвинулись с мёртвой точки. Однако своё влияние на судьбу Чехословацкого корпуса оказывали не только американцы. Большевистское наступление застало некоторые из чехословацких частей врасплох. Они не успели вовремя уйти и большей частью сдались Красным. Большевики начали прикладывать большие усилия по обработке пленных чехов. С одной стороны, они были готовы им предложить эвакуацию в западном направлении – на родину или в другую страну (если эта другая страна, конечно, согласится принять чехословацких гостей к себе) – через Архангельск или Беларусь. Но, настаивали большевики, зачем отправляться на растерзание к Габсбургам или влачить жалкое существование у жадных и негостеприимных империалистов, если можно стать гражданином Советской России, где все равны и царит Дружба Народов? Нужна только сущая мелочь – вступить в ряды Красной Армии и воевать против врагов Советской власти.

Ярослав Гашек, командир Красных Чехов

Конечно, согласились на это предложение далеко не все – чехи устали воевать за чьи-то интересы, и в основной своей массе они не были намерены воевать за Мировую Революцию. Так что большинство чехов приняли решение оставаться военнопленными и надеяться на то, что когда-нибудь их всё-таки эвакуируют за пределы России. Тем не менее, тех чехов, которых большевикам удалось распропагандировать и переманить на свою сторону, оказалась не так уж и мало, что позволило Советам сформировать полноценное подразделение «Красных чехов», которое стало хоть и малочисленным, но одним из самых боеспособных подразделений Красной Армии. Во время Великого Отступления, Восстания Политцентра и конфликта с атаманом Семеновым несколько небольших чешских отрядов и подразделений дезертировали и присоединились сначала к эсерам, а затем, после того, как Политцентр сдал свою власть большевикам, они вступили в ряды уже «Красных чехов». Формируя подразделение «Красных чехов», несмотря на его малочисленность, большевики стремились к тому, чтобы ими руководили представители их народа. И такие руководители нашлись – корпус «Красных чехов» возглавил писатель Ярослав Гашек, к тому времени набравшийся немалого опыта в партийной, политической и административной работе. Несмотря на то, что до войны Гашек вёл на родине богемный образ жизни, был завсегдатаем многочисленных пражских трактиров и ресторанов, автором и участником всяческих шуток, розыгрышей и проказ, находясь в рядах Красной Армии он вёл себя по-другому. Здесь он показал себя ответственным и исполнительным человеком, хорошим организатором, к тому же беспощадным к врагам революции. Неудивительно, что его привлекли на столь ответственный пост.

Тем временем, в том числе под влиянием от создания большевиками корпуса «Красных чехов», союзники наконец сдвинули дело с мертвой точки. Худо-бедно удалось решить конфликт с атаманом Семеновым. Да и чехи, видя, что в связи с деятельностью большевиков им начинает грозить раскол, стали вести себя более смирно. Но это означало, что они будут и к большевикам относиться с меньшей категоричностью. Большевики получили свой рычаг давления в виде корпуса «Красных чехов», угрожая зажатым чехословакам расколом. В сложившейся политической ситуации чехословацкое командование искало выход. Стала вырисовываться тенденция ориентации на правоэсеровские группировки и возможного сотрудничества с большевиками. Еще в июле управляющий делами колчаковского правительства Г.К. Гинс утверждал, что чехословацкие руководители, с одной стороны, боятся активно выступить против большевиков, а с другой - опасаются, что в случае бездействия окажутся лицом к лицу с ними. Отсюда, по словам Г.К. Гинса «их колебание между преобразованиями власти и миром с большевиками...».

Бойцы Чехословацкого корпуса сдают оружие Красной Армии

28 октября 1919 г. у станции Куйтун было подписано мирное соглашение между чехословацкой делегацией и командованием Красной Армии. В соответствии с договоренностью обе стороны обязались содействовать быстрейшему выезду чехов за пределы России, а между двигающимися на восток чешскими войсками и идущим следом за ними советским авангардом устанавливалась нейтральная зона, т.е. промежуток между арьергардом чеховойск и авангардом войск Красной Армии «от депо до депо». В соглашении подчеркивалось, что чехословаки должны были оставить адмирала Колчака и его сторонников, арестованных иркутским ревкомом, и не вмешиваться в распоряжения Советской власти в отношении арестованных. Командованию Красной Армии передавался и золотой запас, принадлежащий РСФСР, при уходе последнего чехословацкого эшелона из Иркутска, а также все мосты, водокачки, железнодорожные постройки и туннели в исправном состоянии. В отношении отрядов, действующих против Советской власти, они должны были соблюдать нейтралитет. Тем временем Масарик наконец добился согласия американцев эвакуировать Чехословацкий Корпус на территорию США. Чехи расположились во Владивостоке, где их подбирали американские корабли. Эвакуация заняла немало времени и 2 августа 1920 г. последний транспорт с военнослужащими Чехословацкого Корпуса покинул порт Владивосток. Впоследствии после эвакуации бывшие бойцы Чехословацкого Корпуса разделились. Одни уехали из США и вернулись на родину – австрийцы сдержали своё слово и предоставили чехам амнистию. Другие остались в Америке и составили там сплоченную чешскую диаспору, сосредоточенную прежде всего в Калифорнии. Подобный раскол произошел и с теми чехами, которые попали к большевикам. Большинство из них выбрали статус военнопленных и впоследствии покинули Россию, когда им представилась такая возможность – большая часть чехов вернулась на родину (хотя в связи с тем, что они прибыли из Советской России, их проверяли потщательнее), кто-то осел в других странах. Идейное и распропагандированное меньшинство вошло в ряды «Красных чехов», которые, несмотря на свою малочисленность, стали одним из самых боеспособных элитных подразделений Красной Армии.

Крах «проантантовского» направления Белого движения

Поддержка проантантовских Белых закончилась полным провалом. Колчак был разгромлен, а на севере интервенты заранее ушли сами. При этом многие считали, что Антанта не особо-то и хотела оказывать Белым по-настоящему качественной помощи. Многие белогвардейцы жаловались на скудность поставок из Британии и США. Вот что вспоминал об английских поставках один из офицеров Северной Армии в конце апреля 1919 г., накануне начала эвакуации британцев из Архангельска и Мурманска:

Англичане обещали оружие, снаряды, обмундирование и продовольствие. Лучше бы они ничего не обещали! Ружья, присланные ими, выдерживали не более трех выстрелов, после четвертого патрон так крепко заклинивался в дуле, что вытащить его возможно бывало только в мастерской. Их танки были первейшего типа («Времен войн Филиппа Македонского», — горько острили в армии), постоянно чинились и, пройдя четверть версты, возвращались, хромая, в город. Французские «Бебе» были очень хороши, но командовали ими англичане, которые уверяли, что дело танков лишь производить издали потрясающее моральное впечатление, а не участвовать в бою. В своей армии они этого не посмели бы сказать. Они развращали бездействием и русских офицеров, прикомандированных к танкам.
Англичане присылали аэропланы, но к ним прикладывали неподходящие пропеллеры; пулеметы — и к ним несоответствующие ленты; орудия — и к ним неразрывающиеся шрапнели и гранаты. Однажды они прислали 36 грузовых пароходных мест. Оказалось — фехтовальные принадлежности: рапиры, нагрудники, маски, перчатки. Спрашиваемые впоследствии англичане с бледными улыбками говорили, что во всем виноваты рабочие-социалисты, которые-де не позволяют грузить материалы для борьбы, угрожающей братьям-большевикам.
Англичане обещали американское продовольствие для армии и для населения, обещали добавочный комплект американского обмундирования и белья на случай увеличения армии новыми бойцами, переходящими от большевиков. И действительно, эти обещания они сдержали. Архангельские склады, интендантские магазины, портовые амбары ломились от американского хлеба, сала, свинины, белья и одежды; все эти запасы служили предметом бешеной тыловой спекуляции и растрат. В наши ряды разновременно влилось немало бывших красных солдат и жителей-добровольцев, но все были разуты, раздеты и безоружны. К тому же их вскоре нечем стало кормить. А английский представитель в Архангельске уже сносился по телефону с петербургскими большевиками.
Продовольствие просачивалось тоненькой струйкой, по капельке. Не только жителям пригородов невозможно было дать обещанного хлеба — кадровый состав армии недоедал. На требование провианта из тыла отвечали: продовольствие предназначено для жителей Петербурга после его очищения от большевиков, и мы не смеем его трогать; изыскивайте местные средства. Удивительная рекомендация: снимать одежду с голого.
Лучше бы англичане совсем ничего не обещали, чем дали обещание и не исполнили его.

Британские войска во Владивостоке

Некоторые белогвардейцы, объясняя скудность поставок и непоследовательность политики Антанты по отношению к ним, руководствовались теорией заговора. Те, кто выражал конспирологическую точку зрения, считали, что Антанта желала расчленить Россию на отдельные слабые государства, что, даже выступая против большевиков, британцы и американцы не хотели видеть Россию сильной и стремились расколоть и поработить её. Они считали, что британцы предпочтут видеть Россию большевистской, чем сильной и единой. И Колчак, провозгласивший восстановление Единой и Неделимой России, стал костью в горле для Антанты, которая решила всё погубить, но не допустить торжества сильного лидера. На деле это было не так.

Та же Германия фактически работала на раскол Российской империи, поддерживая свои марионеточные режимы в Финляндии, Прибалтике и на Украине, но при этом оказывала белогвардейцам широчайшую помощь. Антанта была крайне заинтересована в сильной и единой России, поскольку им нужна была не только победа над большевизмом, но и противовес против Германии. А что до того, что это не получилось – не стоит объяснять злым умыслом то, у чего есть немало уважительных причин.

Антанта проиграла Вельткриг, и потому ей было важнее смягчить своё поражение на Потсдамской конференции, чем бросать все силы и средства на помощь белогвардейцам. К тому же Антанта вышла из войны крайне потрепанной. Франция была утянута в пучину сначала смуты, а затем и гражданской войны. США не вступили в Вельткриг, и, соответственно, не стали отправлять войска и в Россию. Такие страны, как Греция, тоже не стали вовлекать себя в русскую эпопею. По своей сути, дело интервенции Британии пришлось тянуть на своём горбу. Конечно, были японцы. Американцы, хотя и не отправили свои войска, оказывали белогвардейцам материальную помощь, а также американцы активно участвовали в российских делах на политическом и дипломатическом уровне.

Британские интервенты на Севере России

И тут возникает другая проблема – британцы, японцы и американцы воплотили в жизнь сюжет басни «Лебедь, рак и щука». Британцы делали ставку на Колчака. А вот у японцев был свой протеже – атаман Семенов. Кроме того, Япония не столько боролась с большевизмом, сколько преследовала свои цели и использовала интервенцию для усиления своего влияния на Дальнем Востоке, что очень не нравилось британцам и американцам. Великобритания и США стремились ограничить японскую экспансию в Азии, что создавало риски конфликтов и разногласий. Масла в огонь начала подливать германская дипломатия, которая пыталась всячески поощрять японскую интервенцию в Россию и защищать японские интересы в России, которые стремились ограничить американцы и британцы. Немцы преследовали две цели – не позволить большевикам занять Дальний Восток (и тем самым связать там хотя бы часть их сил), а также расколоть британо-японский союз и не допустить даже призрачной возможности сближения Японии с США (что должно было открыть Германии пространство для дипломатического манёвра в Азии). Американцы, хотя и не отправили в Россию свои войска, тем не менее, принимали в российских событиях достаточно широкое политическое и дипломатическое участие. Они сочувствовали Чехословацкому корпусу и оказывали ему поддержку больше всех остальных. Именно они эвакуировали чехов из России, хотя решение этого вопроса растянулось на непростительно долгий срок, за который Чехословацкий корпус успел наломать немало дров. Силы, которым сочувствовали американцы, были и среди русских белогвардейцев. Но, как и британцы с японцами, американцы выбрали собственных протеже. Их выбором стала «демократическая контрреволюция».

Сибирское областничество в лице правительств в отдельных регионах, получившее развитие с началом гражданской войны, подавало самые серьезные надежды, вырастая на легитимной основе в альтернативу большевизму. Они – эти правительства – определенно тяготели к Америке, являясь как бы государством в государстве, формально связанными с центром, но более всего зависимыми от поддержки извне. Госсекретарь США Лансинг рассуждал о «единой России» в виде федерации независимых государств, среди которых сибирской автономии должно было принадлежать особое место. Инициатива сибирских областников, издавна привлекая к себе внимание американцев, как казалось, способна была осуществить самые смелые идеи реформирования Российского государства на путях самоопределения Сибири и других регионов. Проамериканская ориентация многих эсеро-меньшевистских областных правительств подсказывала Вашингтону линию поведения, которая не укладывалась в упрощенные схемы по формуле «свой – чужой» и вызывала разочарование и даже осуждение многих представителей белого движения. В наиболее резкой форме эти настроения выразил адмирал Колчак. Анализируя летом 1918 г. расстановку сил в Сибири и на Дальнем Востоке, а также оценивая шансы на получение помощи Белому Движению со стороны союзников, Колчак писал:

СШСА заняли положение, сочувствующее большевистскому развалу и разложению России, особенно определенно высказанное в известном письме президента Вильсона к представителям так называемой советской власти. Мне были ясны, особенно после недавнего личного пребывания в СШСА, полное непонимание их представителями положения вещей в России и представление их о происходящем государственном разложении России как о выражении демократической идеологии. Поэтому рассчитывать на помощь Соединенных Штатов в деле вооруженной борьбы с большевиками мне не представляется возможным.

Колчак если не знал, то догадывался, что к нему (так же, как и к ряду других лидеров белого движения) в Вашингтоне относились с подозрительностью, считая его поначалу ставленником англичан (а отчасти и японцев) и откровенно непочтительно высказываясь об архиконсервативном характере его идеологической и политической платформы. Впоследствии это проявилось после переворота. Американцы не очень хорошо относились к Колчаку, отправляли ему мало помощи (в основном американские поставки доставались чехам) и не особо жалели о Верховном Правителе, когда его сверг Политцентр.

Каппелевцы прорываются к атаману Семёнову

В результате оркестр Антанты выступил с провалом. Протеже Британии адмирал Колчак потерпел сокрушительное поражение. «Демократическая контрреволюция», на которую возлагали большие надежды американцы, закончилась пшиком ещё раньше. Только Япония сумела сохранить своего протеже – атамана Семенова. Его положение тоже было тяжелым, но он всё ещё держался, к тому же к нему пришло неплохое подкрепление из остатков армии Колчака. Отступление армии Каппеля, хотя и было крайне тяжелым и стоило огромных потерь, тем не менее, не превратилось в ещё более тяжёлый РИ Ледяной Поход – благодаря тому, что отступление шло большей частью осенью. Потери были всё-таки поменьше, и сам Каппель выжил. Понёсшая меньшие потери армия и выживший прославленный полководец стали неплохим подспорьем для атамана Семёнова в борьбе с красными партизанами и пробольшевистскими формированиями. Да и японцы, чувствуя, что благодаря германской поддержке они не окажутся в дипломатической изоляции со стороны Великобритании и США, вцепились в интервенцию на Дальнем Востоке мёртвой хваткой, пусть даже это стоило им многих средств. Британцы и американцы не сумели надавить на Японию, и им не оставалось ничего, кроме как отступить. Чехословацкий корпус был эвакуирован в США. Американцы окончательно свернули помощь белогвардейцам. Британцы полностью вывели свои и канадские войска из Сибири и с Дальнего Востока.

Но, несмотря на полное фиаско, нужно было что-то делать. Пока синдикалисты ещё не одержали победу во Франции и Италии, большевизм и левый радикализм казались британцам и американцам меньшей угрозой, чем существенно усилившая своё влияние Германия. Если проантантовские белогвардейцы потерпели фиаско, то почему бы не попробовать построить противовес против Кайзеррейха из другого материала? Складывающаяся гегемония Германии и Японии – это последнее, что было нужно как президенту США, так и Британской империи. Вильсон пришел к мысли о создании из России, даже Советской, противовеса Германии и Японии. Частично солидарна с этим была и Великобритания, которая и так оставалась одна в Европе против всей германской мощи, и потому единая и неделимая Россия была лучшим противовесом кайзеру – желательно «белая», но в случае необходимости и «красные» сойдут. Начались робкие попытки найти контакт с большевиками, которые сами считали, что международное признание им не помешает. Легче всего выйти на контакт с большевиками было американцам, в связи с тем, что президент Вильсон на первых порах относился к Советам не столь категорично. Это проявилось во время переговоров большевиков и немцев в Брест-Литовске.

Тогда Вильсон сообщил Конгрессу, что российские представители в Бресте (слова большевики он избегал) «представили не только абсолютно четко сформулированные принципы, на которых они заключили бы мир, но и столь же определенную программу выполнения этих принципов». Он осудил Центральные державы, не предоставившие никаких уступок ни верховной российской власти, ни национальным меньшинствам. Вильсон заявлял тогда:

Российские представители были искренними и серьезными в своих намерениях. Они не способны принять подобные предложения захвата и владычества.

Воспользовавшись ситуацией в России для нападок на Германию, Вильсон не находил слов для похвал в адрес «российских представителей», как он именовал большевиков, чтобы не споткнуться на первой же букве «б». Так, он отмечал:

Российские представители настаивали, весьма справедливо, очень разумно, в истинном духе современной демократии, что проводившиеся совещания с тевтонскими и турецкими государственными деятелями должны были вестись при открытых, а не при закрытых дверях, и желательно, чтобы весь мир мог следить за ними.

Необходима была определенность, и в этот момент прозвучал российский голос, «более звонкий и более требовательный», хотя Россия оставалась обессиленной и беспомощной. Она не станет раболепствовать, отступать от своих принципов. Фактически, сказал Вильсон:

Их понятие о приемлемой для них справедливости, гуманизме и честности было заявлено с откровенностью, широтой взгляда, щедростью духа, общечеловеческим сочувствием. Это должно вызывать восхищение каждого, кто питает любовь к человечеству. Они отказались пожертвовать идеалами и покинуть других ради собственного спасения.

Томас Вудро Вильсон, президент США в 1913-1921 гг.

Президент тогда говорил об эвакуации германских войск с российской территории и о разрешении проблем, затрагивавших интересы России. Это предоставило бы «беспрепятственную и свободную возможность независимо выбрать курс своего развития и национальной политики, гарантируя России искренний и радушный прием в сообщество свободных государств под началом самостоятельно избранных ею институтов; и не только радушный прием, но и помощь любого рода, какая ей может понадобиться и какую она пожелает». Подобное отношение, заявил он, станет своего рода «кислотной пробой», проверкой добрых намерений США, их благожелательности к России и понимания ее проблем. Эта самая «проба» в российской политике Вильсона заключалась в восстановлении и урегулировании границ, внутреннем и внешнем самоопределении, открытости России миру и помощи в ее нуждах.

В той речи была выражена озабоченность ситуацией в стране, в данном случае в России, которую Германия схватила за горло, а также тем, как изменится политика, если за столом будущих мирных переговоров, когда верх одержат союзные державы, восторжествует справедливость. Президент перечислил злодеяния Центральных держав во главе с германским милитаризмом и автократией и дал понять, что они могут перегрызть горло России, если она не продолжит войну. Судьба России ждала и другие страны, пожелавшие договориться с Германий и ее союзниками с позиции слабости.

Реакция на ту речь была интересной. Ленин тогда заявил, что «это огромный шаг к миру во всем мире». Было свидетельство, что Ленин «радовался, как мальчишка, гуманным и понимающим словам президента о России, признанию им честности целей большевиков». Но Ленин нашел и изъян:

Все это очень хорошо, но почему не официальное признание, и когда?

Вильсон тогда привлек внимание Ленина, и почему бы не попробовать сделать это снова, даже несмотря на последовавшую после Брестского мира вражду и интервенцию?

Однако одно дело прийти к мысли, одно дело начать вступать в какие-никакие контакты – совсем другое дело довести всё до конца. Этого не удалось ни американцам, ни тем более британцам. В США 1919 г. прошел под знаком «Красной истерии» – с «рейдами Палмера» и «Советским ковчегом» – но в связи с тем, что волна левого радикализма захватила не только Россию, но и Францию, что Италия переживала в тот момент «Забастовочный 1919-й», «Красная истерия» проходила острее и длилась дольше. К тому же осенью 1919 г. Вильсон пережил тяжелейший инсульт, после которого он так и не смог вернуться к своей нормальной работоспособности. В этих условиях возросло влияние политиков, большинство из которых испытали глубокое влияние «Красной истерии» и потому нисколько не были намерены развивать начинание по примирению с большевиками. В американской внешней политике вновь набирали силу тенденции к изоляции от европейских дел, усилившиеся после президентских выборов 1920 г. и приходу к власти республиканской администрации Уоррена Гардинга.

Что касается Британии, то она априори не была намерена идти на реальное сближение с большевиками, ввиду того, что ей приходилось помогать давить ещё один очаг левого радикализма буквально у себя под боком – во Франции. Кроме того, немало усилий британцы тратили на дипломатические дела – нужно было как-то сдерживать Германию и Японию. При этом в связи с гражданской войной во Франции они были одержимы страхом перед левым радикализмом, и потому британское правительство настойчиво отгоняло от себя мысли о том, что Советская Россия может стать потенциально неплохим противовесом и Германии и Японии – зачем идти на этот шаг, если большевизм является опаснейшей угрозой миру (что подтверждали события во Франции, а затем в Италии)?

Эвакуация британских и канадских войск с Дальнего Востока

К тому же Британия была вынуждена постоянно отвлекаться на внутренние дела. На волне поражения Антанты в Вельткриге страна переживала кризис, да к тому же глубоко устала от войны, и потому жены и матери крайне агрессивно реагировали на любую попытку отправить солдат в бушующую Францию, не говоря уже о далёкой России. Масла в огонь подливали разного рода социалисты и левые радикалы, которые по малейшему поводу устраивали самую настоящую истерику под лозунгом – «Руки прочь от России и Франции!». При этом популярность левых радикалов в связи с кризисом только росла, и правительству не помогал даже приём запугивания своего народа радикализмом левых. Британское правительство лихорадочно пыталось разгрести всю ту гору свалившихся на страну проблем. Но оно не могло равномерно распределить все свои силы. И это порождало непоследовательность британской политики, что на своей шкуре почувствовали сторонники Антанты из числа российских белогвардейцев.

Проантантовская часть Белого Движения потерпела крах, а сама Антанта с позором ушла из России. Теперь судьба России решалась на западе страны, где схлестнулись две главные силы в этом противостоянии – большевики и Кайзеррейх.

Сражения на Севере. Первое наступление Бермондт-Авалова на Петроград

В свою очередь, прогерманская часть Белого движения находилась на подъёме. В Прибалтике была сформирована Северная армия Бермондт-Авалова, собиравшаяся в Пскове, а на Юге России белогвардейские силы были консолидированы в лице Южной армии, во главе которой был поставлен Врангель, находившейся в союзе с донскими казаками атамана Краснова. Оба этих центра согласовали друг с другом совместное наступление против большевиков, которое должно было начаться практически синхронно. Первой выступила Северная армия Бермондт-Авалова, нанёсшая свой удар из Пскова.

"Грудью на защиту Петрограда!". Советский плакат

26 апреля 1919 г. наступление Северной армии началось. И оно было чрезвычайно успешным! Всего за 10 дней боёв Северная армия заняла немалую территорию – на северном направлении белогвардейцы Бермондт-Авалова заняли станцию Мшинскую, готовясь оттуда идти на Гатчину, а на восточном направлении Белые взяли Старую Руссу и Новгород, после чего направили свой удар на Чудово, захват которого позволил бы перерезать Николаевскую железную дорогу. Бермондт-Авалов не столько штурмовал Петроград, сколько устанавливал кольцо окружения, сжимавшееся вокруг Петрограда подобно тому, как удав душит свою жертву.

Финские солдаты на привале

Параллельно выступила союзная Германии Финляндия. Финляндия в это время уже давно находилась фактически в состоянии войны с Советской Россией, пытаясь заполучить области Карелии, на которые она претендовала. Официально Германия дистанцировалась от этой войны – 7—8 марта 1918 г. император Германии Вильгельм II ответил на обращение правительства Финляндии, что Германия не будет вести войну за финские интересы с Советским правительством, подписавшим Брестский мир, и не будет поддерживать военные действия Финляндии, если та перенесет их за пределы своих границ. Однако фактически Германия закрывала глаза на действия финнов – официально не поощряя их войну с Советской Россией, но и не препятствуя ей. Белогвардейцы Бермондт-Авалова рассчитывали на финскую помощь и настойчиво пытались заключить с Финляндией союз. Германия, официально дистанцируясь от этого союза, всё же негласно выступила посредником в этих переговорах – что поспособствовало заключению белогвардейско-финского союза. Теперь Финляндия была готова воевать не только за Карелию, но и вести наступление на Петроград.

Финны начали наступление на Карельском перешейке, а также в Олонецкой Карелии, где 15 мая 1918 г. было создано марионеточное Олонецкое правительство. У красных же к поражениям на фронте добавились восстания в тылу и массовый переход красноармейских частей на сторону белых. В форте «Красная Горка» и на батарее «Серая Лошадь» 23 мая 1919 г. начались восстания, подготовленные военными специалистами бывшей царской армии, принятыми на службу в РККА. Бермондт-Авалов продолжал развивать свой успех, и всё шло к тому, что Петроград падёт.

Белогвардейский плакат

Сражения на Юге. Начало наступления Южной армии Врангеля и Краснова

1 мая 1919 г. перешли в наступление войска белогвардейцев на Юге России. Казаки атамана Краснова и Южная армия Врангеля ударили в направлении Саратова и Воронежа. Войска Красных не выдержали этого удара. Вскоре пал Саратов, за ним последовал Воронеж. Саратовская группировка Белых устремилась на Пензу, а Воронежская группировка разделилась – часть войск выступила на Тамбов, другая пошла на Курск. Красные находились на волоске. Наступление Краснова-Врангеля началось как раз в тот момент, когда Красные начали наступление против Колчака. Командование Красных встало перед тяжёлой дилеммой. Они всерьёз опасались, что фронт может не выдержать. Что делать – остановить наступление на востоке и перебросить войска против Краснова и Врангеля или продолжить борьбу с Колчаком в расчете на то, что группировка Красной Армии на юге справится своими силами?

Сергей Каменев, новый главнокомандующий Красной Армией

Председатель Реввоенсовета Республики Лев Троцкий и главком Иоаким Вацетис предложили остановить наступление армий Восточного фронта и перейти к обороне на Востоке, перебросив оттуда часть войск на борьбу с Красновым и Врангелем. Центральный Комитет партии решительно отклонил это предложение. Вацетис был освобождён от занимаемой должности и на пост главкома назначен Сергей Каменев, а наступление на востоке было продолжено, несмотря на резкое усложнение обстановки на Юге России. Как показала практика – кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Белогвардейцы на юге вскоре застряли у Пензы, Тамбова и Курска (хотя Курск после достаточно продолжительных боёв всё-таки удалось взять). Бермондт-Авалов и союзные ему финны не сумели развить успех на Петроградском направлении. И на это были причины. И причины заключались в том, что могущество Германии, на которую полагались белогвардейцы, было не безграничным.

Кризис германских сателлитов в Восточной Европе. Восстание в Прибалтике

Германия не сознавала, что, желая быть всюду сильной, она может оказаться всюду слабой.

— П.Н. Врангель

Несмотря на победу в Вельткриге, Кайзеррейх находился в тяжелейшем положении. Экономика была подорвана войной. Германии ещё только предстояло официально получить новые африканские колонии на Потсдамской конференции, к тому же требовалось время, чтобы в них утвердиться. Страна находилась чуть ли не на пороге голода. Победа в Вельткриге позволила сгладить многие противоречия в обществе – народ ликовал и надеялся, что худшее позади и скоро всё наладится. Но вместе с тем победа подорвала и боеспособность войск. Солдаты устали от войны, и теперь, когда война закончилась, когда главная битва отгремела, они уже не находили сил сражаться дальше. Их не прельщала перспектива проливать свою кровь за интересы мелких правителей периферийных государств, неспособных защитить себя своими силами. Солдаты рвались домой. Германское командование понимало, что затягивание демобилизации армии чревато серьёзными проблемами для Кайзеррейха. Масла в огонь подливали экономисты, отмечавшие, что содержание армии военного времени затратно для истощённой германской экономики, да вдобавок в будущем потребуется высвободить ресурсы для контроля новых колоний, которые тоже были затратны (в связи с чем некоторые политики, прежде всего социал-демократы, протестовали против колониальных приобретений). Получив по итогам войны территории и влияние, Кайзеррейх лихорадочно пытался ими распорядиться, чувствуя, что переваривать всё это придётся старательно и с большим трудом. А ведь речь шла о зоне влияния в Восточной Европе и зоне оккупации во Франции! Потсдамская конференция только начиналась, и Германии ещё только предстояло получить колонии. Немцы были готовы преодолевать эти трудности.

Уже с октября 1918 г., вскоре после окончания Вельткрига, Германия начала потихоньку выводить свои войска из Восточной Европы. Но – выводить медленно, аккуратно, постепенно, малыми количествами, чтобы дать время марионеточным правительствам встать на ноги, сформировать собственную армию и приучить их опираться на собственные силы. Однако жизнь жестока – и не всегда всё идет так, как надо. В восточноевропейских землях, занятых германскими войсками во время Вельткрига, очень быстро оформились две самые уязвимые точки. И они вспыхнули практически одновременно.

Первой уязвимой точкой в системе пронемецких режимов в Восточной Европе было Балтийское герцогство. Государство, в которое были объединены земли разных народов – латышей, эстонцев, белорусов, русских... И благодаря германской оккупации они все оказались под властью влиятельного меньшинства – остзейских немцев.

Германские войска в Риге, 1918 г.

После подписания Брест-Литовского мира, закрепившего отделение Прибалтики от Советской России, 12 апреля 1918 г. в Риге Совет балтийских земель объявил о создании Соединенного Балтийского герцогства, об отделении входящих в него земель от России и установлении личной унии Балтийского герцогства с Королевством Пруссия. 22 сентября 1918 г. германский император признал независимость Балтийского герцогства. В октябре 1918 г. рейхсканцлер Георг фон Гертлинг отдал распоряжение о передаче управления Балтийским герцогством от военных в руки немецкого гражданского управления. 5 ноября 1918 г. балтийским герцогом был избран Адольф Фридрих Мекленбург-Шверинский. Вскоре новоиспеченный герцог прибыл в Ригу, где ему и присягнули на верность. Официально он был не совсем суверенным монархом – формально он был подчинён германскому кайзеру, обладая статусом, аналогичным князьям и королям, земли которых входили в состав Германской империи (подобно королю Баварии, Вюртемберга или Саксонии) – однако де-факто Балтийское герцогство обладало функционалом суверенного и самостоятельного государства во всём, кроме внешней политики.

Впрочем, несмотря на идущие процессы устроения власти, стабильность нового государства всё ещё находилась под вопросом. Остзейские немцы были хотя и влиятельным, но меньшинством, и многие представители остальных народов чувствовали себя ущемлёнными. При этом националистические настроения переплетались со всё более набирающим силу большевизмом. Большевики всячески стремились подогревать эти настроения, активно используя риторику права народов на самоопределение. И это действовало – среди многих латышей были весьма широко распространены большевистские настроения. Существовал риск взрыва.

Впрочем, пока что Герцогство было в безопасности – оно было надёжно защищено германскими оккупационными войсками и частично русской Северной армией Бермондт-Авалова. Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец. Немцам приходилось потихоньку выводить войска из Прибалтики, а Бермондт-Авалов концентрировал подчинённые ему русские отряды в Пскове – у него была своя война. Постепенно Балтийское герцогство приходило к неизбежному – с каждым днем всё более актуальной становилась необходимость рассчитывать на свои силы. При этом вывод германских войск и занятость русской Северной армии оставляли Герцогство чуть ли не один на один с латышами и эстонцами – и они не были настроены лояльно. Выход был придуман быстро – если Германия не может держать свои войска вечно, то почему бы не найти защитников Герцогства внутри страны? Идея лежала на поверхности – если в России многие белогвардейцы опирались на добровольчество, то почему бы не провернуть такой трюк и в Прибалтике?

Начал формироваться Балтийский ландесвер, в который набирали добровольцев из числа остзейских немцев. Более того, туда привлекали и военнослужащих германского оккупационного контингента – немецким солдатам, вступившим в Балтийский ландесвер, обещали гражданство Балтийского герцогства и земли в Прибалтике. Это были немногочисленные, но надёжные части, а надёжность стоила очень многого – на данном этапе формировать регулярную армию преимущественно из нелояльных латышей и эстонцев было опасно. Кроме того, Балтийский ландесвер щедро снабжался оружием, снаряжением и техникой из Германии. Однако малочисленность давала о себе знать – всю страну ландесвер контролировать не может, и во многих местах приходилось полагаться на германские оккупационные войска или русских белогвардейцев. Конечно, со временем население привыкнет к новому режиму и когда-нибудь наконец получится сформировать лояльную регулярную армию... Но были силы, которые не собирались давать этого времени.

Рабочая демонстрация в Риге

Большевистская агентура продолжала распространять свою пропаганду среди латышей. При этом большевики распространяли не только листовки и пропаганду. Главнокомандующий Красной Армии Вацетис получил приказ Ленина «оказать поддержку в установлении Советской Власти на оккупированных Германией территориях», что означало курс на налаживание связей с местными подпольными коммунистическими ячейками, которым тайно поставлялось оружие и припасы. При этом важным планом на случай вооружённого восстания было установление общей границы с Советской Россией – чтобы можно было наладить поставки оружия, снаряжения, припасов и добровольцев. Тем временем недовольство латышей росло, а сокращение германского военного контингента подсказывало – пора действовать.

Пётр Иванович Стучка, глава правительства Советской Латвии

18 апреля 1919 г. латыши подняли пробольшевистское восстание в Двинске. Оно началось совсем незадолго до начала наступления Северной армии. Несмотря на потенциальную угрозу, и немцы, и белогвардейцы, и власти Герцогства решили, что лучше Бермондт-Авалова не напрягать и пусть его войска наступают на Петроград по плану – а восстание в Латвии подавят германские оккупационные войска и ландесвер. Однако восстание подавить не удалось. Более того – оно продолжало расширяться. В начале мая 1919 г. территория Латвии, контролируемая пробольшевистскими силами, вышла на советскую границу. Образовался коридор, через который к латышским большевикам потекли оружие, припасы, снаряжение и добровольцы от российских товарищей. На территориях, охваченных восстанием, была провозглашена Латвийская Советская Республика. Из России к восставшим в Латвии прибыл видный латышский большевик Пётр Стучка, который стал председателем Советского правительства Латвии. В Латвию вместе со Стучкой прибыли и подразделения латышских стрелков, которые стали основой Латвийской Красной Армии. Тем временем 22 мая 1919 г. началось восстание в Эстонии, в этот раз националистическое.

Эстонские повстанцы в окрестностях города Везенберг (эст. Раквере), весна 1919 г.

Даже германский оккупационный контингент, не говоря уже о властях Герцогства, терял контроль над ситуацией. Немцы уже успели вывести немалую часть своих войск, да и те, что остались, становились всё менее надёжными. Тем не менее, немцы всё же проявляли тактическую выдержку. Видя, что восстание слишком сильное, новые бунты начинаются то в одном, то в другом городе, и лояльные силы не успевают на них адекватно реагировать, германское командование решило не распылять силы на подавление восстания во всей Латвии, а отступить на заранее подготовленные рубежи и перегруппировать войска. Но, ввиду силы и растущего масштаба восстания, отступать приходилось всё дальше и дальше. В результате в конце мая – начале июня 1919 г. под контролем большевиков находилась большая часть Западной Латвии. События в Прибалтике спутали Бермондт-Авалову все карты. Стремительно расширяющиеся восстания в Латвии и Эстонии грозили перерезать ему путь германских поставок по Псково-Рижской железной дороге. В конце мая Северной армии пришлось остановить наступление на Чудово и перебросить часть войск на помощь Балтийскому герцогству. Красные воспользовались этим в полной мере. Наступление финнов на Карельском перешейке захлебнулось, и противоборствующие стороны вернулись на прежние рубежи. Войска профинляндского Олонецкого правительства были отброшены от Мурманской железной дороги и выбиты из Олонца. Также под ударами Красных войскам Бермондт-Авалова пришлось отступить из Новгорода и Старой Руссы, но они смогли отразить наступление большевиков на Лугу, Волочек и Псков. А тем временем Красные, воспользовавшись ослаблением Бермондт-Авалова и крушением Архангельско-Мурманского Северного правительства ввиду ухода с Севера британских войск, направили войска в Мурманск, чтобы окончательно установить контроль над Русским Севером. Параллельно решались проблемы большевиков на внутреннем фронте. 26 мая 1919 г. сухопутными советскими частями при поддержке Балтийского флота были ликвидированы мятежи в форте «Красная Горка» и на батарее «Серая Лошадь». В Петрограде были произведены аресты членов белогвардейского подполья и изъято свыше 6 тыс. винтовок и другого оружия. Наступление белогвардейской Северной армии на Петроград провалилось. Но в то же время у Белых был повод не унывать – несмотря на все трудности, войска Бермондт-Авалова удержали Лугу и контролировали ситуацию в Пскове, что позволило сохранить важный плацдарм для дальнейшей борьбы против большевиков.

Красные латышские стрелки отправляются на фронт

В конце мая – начале июня 1919 г. восставшие латышские большевики подошли к столице Балтийского герцогства – Риге. Большевики, глядя на восстание в Прибалтике, уверились в слабости Кайзеррейха (а начало гражданской войны в Украине укрепило их в этом мнении), и потому решили теперь поддержать восставших в открытую. 14 мая 1919 г. правительство Советской России издало декрет о признании независимости Советской Латвии. В свою очередь, советское латвийское правительство Стучки объявило о создании Армии Советской Латвии, основу которой составили подразделения красных латышских стрелков. На территориях, находившихся под контролем восставших, был организован призыв в армию. С 21 по 23 мая 1919 г. в Двинске состоялся I съезд Советов рабочих, безземельных и стрелковых депутатов советской Латвии, который провозгласил в Латвии советскую власть и принял конституцию Социалистической Советской Республики Латвия.

Тем временем правительство Балтийского герцогства распорядилось о всеобщей мобилизации на подконтрольной властям и защищаемой немцами территории. Эффект этого обращения был невелик, однако в составе Балтийского ландесвера был организован Латышский отдельный батальон под командованием бывшего офицера Российской армии, георгиевского кавалера Оскара Калпака. Также на юге Эстонии была сформирована Северолатвийская бригада, которую возглавлял полковник Йоргис Земитанс.

Однако у восставших, несмотря на прилив энтузиазма от успехов, начинали наблюдаться нехорошие для большевиков тенденции. Сразу после начала восстания в Двинске во второй половине апреля 1919 г. восставшие начали делить шкуру ещё неубитого медведя – начались споры вокруг вопроса о земле. Местные крестьяне и латышские стрелки рассчитывали, что они получат конфискованную у немецких баронов землю, однако Стучка сразу после своего прибытия в Латвию издал декрет, по которому земля не раздавалась всем желающим – вместо этого было объявлено, что на основе имений будут созданы совхозы. Это разочаровало бойцов, хотя расчёт командования был понятен: начни правительство раздавать земельные наделы, все разбегутся по своим хуторам, чтобы участвовать в дележе земли.

Чтобы отодвинуть земельные споры на второй план, Стучка решил поднять боевой дух за счет «национального вопроса»: Советским правительством Латвии был издан декрет об изгнании из страны местных немцев. Всех мужчин немецкой национальности заключали в спешно организованные концлагеря, а женщин — в тюрьмы в качестве заложниц. Стали распространяться слухи о массовых казнях, которые нередко подтверждались. В Советской Латвии быстро набрал обороты Красный Террор. Идеология большевизма считала немцев угнетателями народа: под лозунгами «Смерть немцам!» и «Смерть предателям!», красные латышские стрелки мстили «ненавистным баронам», выполняя призыв Стучки — «уничтожать сто немцев за каждого убитого большевика». Однако вместо того, чтобы посеять страх и привести врагов к покорности, Красный Террор только мобилизовал силы Балтийского ландесвера.

Германские войска в Риге. 1918 г.

3 июня 1919 г. восставшие Красные латыши вышли на подступы к Риге. Началось сражение за город. Битва за Ригу длилась около полутора недель. Красные пару раз даже сумели войти в пределы города, дело доходило до уличных боёв. Однако бойцы ландесвера сражались отчаянно. Также поддержку Балтийскому герцогству с моря оказывал германский флот. В конечном итоге, понеся тяжёлые потери, Красные отступили. Победа ландесвера вызвала в Риге самую настоящую эйфорию. Вот как об этом вспоминал современник, один из бойцов ландесвера:

Встреча в городе не поддается описанию. Некоторые целовали ноги всадников. Несмотря на то, что в предместьях ещё продолжилась бои, чувствовалось, что угроза миновала. Население, одетое по-праздничному, бежало навстречу; из всех окон приветствовали флагами, платками.

Рига была спасена, а вместе с ней было спасено и Балтийское герцогство.

А вот Красный фронт в Прибалтике начал стремительно разваливаться. Тяжёлое поражение под Ригой осложнилось вмешательством в заварушку русских белогвардейцев. В конце мая – начале июня 1919 г. Бермондт-Авалов перебросил часть войск в Прибалтику для помощи немцам и Балтийскому герцогству в борьбе с восстаниями. С помощью белогвардейцев германские и балтийские войска очень быстро подавили националистическое восстание в Эстонии, а одновременно другая часть войск Бермондт-Авалова вела наступление в Латвии, что позволило зажать латышских большевиков с двух сторон. Соединившись на Псково-Рижской железной дороге, тем самым полностью восстановив над ней контроль, германские, балтийские и белогвардейские войска начали наступление на Двинск.

Представители немецкого командования раздают награды особо отличившимся солдатам в ходе подавления большевистского мятежа в Прибалтике

Наступление шло по линии Риго-Орловской (где действовали германские войска и Балтийский ландесвер) и Петербурго-Варшавской (где наступали белогвардейцы Бермондт-Авалова) железных дорог. Сопротивление латвийских большевиков было слабым – слишком много сил ушло на безуспешный штурм Риги. Красные части были деморализованы, началось массовое дезертирство. Правительство Советской Латвии направило московскому руководству запрос о помощи со стороны Советской России, но главком РККА Вацетис направленное к нему обращение Стучки удовлетворить не мог, так как все основные войска были заняты – нужно было вести наступление против Колчака, оттеснять Бермондт-Авалова от Петрограда и воевать против Краснова и Врангеля на Юге России. Армия Советской Латвии заняла оборону в Латгалии, была переименована в 15-ю армию РККА, затем самые боеспособные части свели в Латышскую стрелковую дивизию и направили на другие фронты. Советская Латвия оказалась совершенно беспомощной, и потому Стучка также бежал в Россию. В конце июня 1919 г. германские войска, Балтийский ландесвер и отдельные части белогвардейцев вступили в Двинск. С большевистской Латвией было покончено, и «советский проект» в Прибалтике потерпел крах.

Гетман П.П. Скоропадский

Гражданская война на Украине

«Кризис сферы влияния», охвативший Германию весной-летом 1919 г., затронул не только Балтийское герцогство, но и Украину. Установленный при помощи немцев режим гетмана Павла Скоропадского не отличался внутренней прочностью. Несмотря на то, что в 1918 г. Украина представляла из себя самый настоящий островок спокойствия, куда тянулся мощный поток беженцев из России, внешнее благополучие было лишь ширмой, скрывавшей хрупкое государство. Беженцы из России – дворяне, буржуазия, старое чиновничество – не могли поверить своим глазам – настолько изобильной представлялась им жизнь на Украине – но в то же время сама страна закипала, готовая упасть в пропасть.

Ещё до переворота Скоропадского – при Центральной Раде – украинское село впало в полуанархическое состояние. Крестьяне не хотели продавать хлеб по гетманским или германским расценкам, за непонятные им немецкие марки и т.п. Конечно, не хотели они и возвращения помещика – они вообще ничего не хотели, в том числе не хотели и государства с его полицией, налогами и прочими повинностями. У крестьян были винтовки, прихваченные с фронта, и небольшие излишки зерна, прекрасно употребляемые в самогоноварении. Зачем им Германия? Этот гетман в Киеве? И вообще «городские»?

Австрийские и германские солдаты в украинской деревне

Ситуацию усугубляло поведение самих немцев. Стремясь спасти себя и своего союзника – Австро-Венгрию – от надвигающегося голода, Германия приступила к грубым реквизициям продовольствия, сопровождавшимся карательными операциями против украинских крестьян. То есть, вся деятельность Германии на Украине выражалась в масштабной, но не слишком успешной фуражировке. Союзные немцам гетманские власти с помощью своих немногочисленных вооружённых отрядов также пытались выкачивать продовольствие для немцев. Таким образом, как немцы, так и сам Скоропадский были ненавидимы крестьянами – и на их поддержку режим не мог рассчитывать. Скоропадский пытался опереться на старое чиновничество и буржуазию – но и здесь не преуспел. Чиновничество, офицерство и помещики были воспитаны как верноподданные русского царя – и воспринимали Скоропадского как раскольника, пытающегося оторвать Украину от России и сговорившегося с немцами (врагами России). Впрочем, люди, исповедовавшие эти настроения, вопреки своим принципам работали в украинском государственном аппарате и сотрудничали с немцами, в связи с чем Скоропадский в частных разговорах упрекал их в лицемерии – при этом продолжая принимать на Украину всё новых и новых беженцев из России. Эти чиновники и офицеры, которым Скоропадский дал кров и работу, держали против гетмана фигу в кармане – работая в украинском государственном аппарате и служа в гетманском офицерском корпусе, они надеялись, что Украинская держава будет лишь временным государством, которое после победы над большевиками исчезнет и вольётся в состав единой и неделимой России.

В.К. Винниченко — глава УНС

В связи с этим Скоропадский не имел и поддержки и среди украинских националистов. Украинское национальное движение имело ярко выраженный левый и социалистический оттенок – из-за чего Скоропадский, как политик правой направленности, представитель старого офицерства и чиновничества, воспринимался как антинародный правитель. Разгон Центральной Рады, отражавшей симпатии левых националистов, ещё больше усугубил раскол. Опора Скоропадского на старые чиновные и офицерские круги, большая часть которых не ассоциировала себя с Украиной и не желала её независимости, также настраивала националистические круги против правительства. Против гетмана сформировалась крайне широкая националистическая коалиция, объединившаяся под знаменем Украинского национального союза (УНС). По своей сути, опора у Скоропадского была только одна – германские штыки. Но и немцы постепенно выводили свои войска с территории Украины. Поддержание порядка на оккупированных территориях было крайне затратным делом – к тому же в Германии общественность всё настойчивее требовала возвращения солдат домой и демобилизации армии. Вдобавок в Кайзеррейхе царил экономический кризис, которому сопутствовало несколько леворадикальных восстаний.

Парад германских войск перед выводом на родину. Екатеринослав, 1919 г.

Вывод германских войск с территории Украины начался после конца Вельткрига – примерно с ноября-декабря 1918 г. При этом германские войска покидали Восточную Европу медленно – вассальные немцам режимы всё ещё нуждались в поддержке, пока формирование их собственных армий ещё не завершилось. Однако нарастающий экономический кризис в Германии и требования общественности уже не позволяли немцам держать в Восточной Европе крупные воинские контингенты. В этих обстоятельствах с февраля и на протяжении всей весны 1919 г. германские войска начали выводиться с территории Украины более высокими темпами. В деле наведения порядка их постепенно заменяла Державная варта и формирующаяся гетманская армия, но украинское войско было пока что немногочисленным и большинство сформированных частей отличались ненадёжностью. В апреле-мае 1919 г. была выведена значительная часть германских войск, оставшиеся командование предпочитало не вовлекать в боевые действия слишком часто, и во многих местах теперь уже работала только молодая гетманская армия.

Одним из катализаторов произошедших далее событий стали события в Польше. В связи с аннексией в пользу Германии части польских земель (так называемая Польская пограничная полоса) по Польше прокатилась мощная волна демонстраций и акций неповиновения. Ярость поляков была столь велика, что в начале мая 1919 г. доходило до столкновений с германскими оккупационными войсками, вплоть до перестрелок. На предприятиях объявлялись забастовки, чиновники и государственные деятели демонстративно уходили со своих постов. Обстановка в стране была настолько накалена, что пришлось отложить прибытие и коронацию недавно утверждённого нового монарха. В период со апреля по июнь 1919 г. Польша находилась на грани мощного восстания – страна была готова взорваться в любой момент. Ввиду крайнего обострения обстановки в Польше в конце апреля – начале мая 1919 г. Германия перебросила туда войска из Украины – теперь там германский контингент был представлен лишь небольшими гарнизонами и военными советниками.

С.В. Петлюра

Этим решила воспользоваться левая и националистическая оппозиция, возглавляемая Симоном Петлюрой и Владимиром Винниченко, которые решили открыто выступить против Скоропадского. Цель – кардинальное смягчение режима, предусматривавшее существенное ослабление гетманата (а в идеале – его отмену). Если же Скоропадский откажется идти на уступки – оставался только вариант с восстанием. Раньше было нельзя, ибо бросать вызов германской мощи – самоубийство. Медлить – позволить гетману укреплять свою власть, ибо время работало на Скоропадского. В этих обстоятельствах Винниченко пошёл на обострение. Вскоре подвернулся повод для открытого конфликта.

Организованная УНС демонстрация в поддержку требования демократизации Украины. 1919 г.

27 мая 1919 г. УНС потребовал от гетмана немедленно созвать Национальный конгресс с функциями парламента. Скоропадский ответил уклончиво, пообещав смягчение режима и демократические преобразования, но ничего конкретного не сказал. Тем не менее, Винниченко сумел мобилизовать многих сторонников левых партий – в Киеве и крупных городах прошли довольно крупные демонстрации в поддержку УНС. Скоропадскому нужно было на это как-то реагировать. 28 мая 1919 г. гетман обратился с воззванием к гражданам, обещая созвать демократический парламент. Но по парламенту – вновь никакой конкретики. Винниченко только это было и нужно. Он усилил риторический нажим на Скоропадского, а по главным городам Украины вновь прокатилась волна демонстраций социалистов. Кончилось это взрывом.

2 июня 1919 г. в Киеве произошёл конфликт между Державной вартой и социалистическими демонстрантами. Толпа вышла из-под контроля и варта открыла огонь. Были погибшие. В ответ на это событие сторонники социалистов подняли восстание. В Киеве произошла серия нападений на бойцов Державной варты и германские патрули. Начали возводиться баррикады. В ответ гетманские войска и германский контингент начали проводить рейды, облавы и зачистки. Шли уличные бои. Начался кризис в правительстве – несколько украинских министров подали в отставку в знак протеста, что поставило правительственную коалицию на грань развала. Существовала угроза выхода социалистов-федералистов и умеренных социалистов из правительственной коалиции. В этих обстоятельствах Винниченко пришёл к выводу, что в этих обстоятельствах единственным возможным путём достижения своих целей становится только вооружённое выступление.

Заговорщики бежали в Белую Церковь, где был сформирован руководящий орган восстания – Директория. Главными лицами в антигетмановском правительстве были Винниченко, избранный главой Директории, и Петлюра — наиболее популярный лидер.

Гетманские войска в Киеве. Начало июня 1919 г.

Параллельно разрасталось восстание в Киеве (начавшееся 2 июня 1919 г.), где инициативу начали перехватывать вышедшие из тени сторонники большевиков и контролируемое ими рабочее движение. Первым полыхнул завод «Арсенал». К нему присоединились рабочие других предприятий города, а также солдаты-дезертиры из гетманской армии. Восставшие рабочие захватили несколько районов Киева, попытались захватить центр города, а в столице Украины началась всеобщая забастовка – прекратили работу водопровод, электростанция, городской транспорт. Восстание в Киеве быстро приняло пробольшевистский характер – восставшие рабочие размахивали красными флагами, повязывали на папахи и рукава красные ленты, пели революционные песни. Борьба гетманского правительства с восстанием в Киеве растянулась на несколько дней – оно было окончательно подавлено только к концу дня 6 июня 1919 г. А тем временем закипали другие регионы.

Броневик украинских гетманских войск на улицах Киева. Начало июня 1919 г.

Восстание Директории началось утром 5 июня 1919 г., когда восставшие полностью захватили Белую Церковь, разоружили бойцов Державной варты и после непродолжительного боя вынудили отступить из города расположившийся там небольшой гарнизон. Утром 6 июня, подъехав к станции Фастов, петлюровцы захватили ее. Затем революционными эшелонами была захвачена станция Мотовиловка. Но далее путь на Киев оказался перекрыт — станция Васильков была уже занята отступившими из Белой церкви гетманцами, соединившимися с карательным отрядом, недавно прибывшим из Киева. 7 июня 1919 г. произошёл бой под Мотовиловкой между бойцами Директории и гетманскими войсками. Победу одержали войска гетмана, вынудившие Сечевых стрельцов отступить в Белую Церковь, но развить успех не удалось – командование гетманскими войсками решило дождаться подкреплений и перегруппироваться.

В это время в соседнем с Житомиром Бердичеве восстает гетманский Черноморский кош, который по приказу Петлюры немедленно выступает на соединение с остатками Сечевых стрельцов в Белой Церкви. Также на сторону петлюровцев перешли отдельные части сердюков, войска на Черниговщине (в том числе дивизия Серожупанников), войска в Подолье (в том числе часть Подольского корпуса). К 11 июня Директория достигла своей максимальной силы. Противостояние вступило в затяжную фазу.

Активизировались также большевики и левые радикалы. Начались восстания большевиков на территории Донбасса – под контроль удалось взять ряд городов. 16 июля 1919 г. вооружённые отряды Екатеринославского губкома партии большевиков и губревкома совместно с отрядами Махно захватили Екатеринослав. Впрочем, воспользовавшись беспечностью повстанческого командования, гетманцы вскоре перешли крупными силами в контрнаступление и выбили махновцев из города. Батька же, фактически сдав Екатеринослав без боя, вернулся к повстанческой деятельности. На территории Екатеринославской губернии махновское движение продолжалось – многие районы были практически неподконтрольны гетманским властям.

Николай Михновский

Власть Павла Скоропадского висела на волоске. Однако очень вовремя у него появился важный союзник, благодаря которому чаша весов склонилась в пользу гетмана. Один из лидеров правого крыла националистов – Николай Михновский – негативно воспринял Директорию и после сложных колебаний всё-таки принял сторону гетмана. Михновский принял решение отправиться в Харьков, в надежде убедить колеблющихся генералов организовать военный поход против Директории – именно на восточной границе были сконцентрированы наиболее многочисленные и наиболее боеспособные войска. Прибыв в Харьков, Михновский обнаружил, что там сложилась довольно сложная ситуация – украинским войскам в районе Харькова и Белгорода грозил раскол из-за трений между руководством контролировавшего губернию Харьковского корпуса (под командованием генерального хорунжего Александра Лигнау) и Отдельной Запорожской дивизии (под командованием генерального хорунжего Петра Болбочана), которая занималась охраной границ в регионе. Лигнау сочувствовал белогвардейцам, в то время как Болбочан был националистом, колебавшимся в выборе между гетманом и Директорией, из-за чего подконтрольные ему войска заняли холодный нейтралитет. И вот тут-то очень кстати оказался Михновский –видный «самостийник» сумел найти с Болбочаном общий язык. После долгих колебаний Болбочан всё-таки согласился перейти на сторону Скоропадского и выступить против его врагов.

Пётр Болбочан

После переговоров с Лигнау было решено отправить Отдельную Запорожскую дивизию на помощь Скоропадскому в борьбе против Директории. Лигнау также отправил вместе с Отдельной Запорожской дивизией часть своих войск, при этом все они передавались под командование Болбочана. Фактически это был переломный момент в гражданской войне на Украине. Прибывшие с востока войска Болбочана вместе с выступившими из Киева войсками Скоропадского (при поддержке германской авиации и частично артиллерии) быстро локализовали очаг сторонников Директории на Черниговщине и принудили мятежные войска к капитуляции. Благодаря восстановлению порядка в Черниговской губернии чаша весов окончательно склонилась в пользу Скоропадского – узнав о походе Болбочана и подавлении мятежа на Черниговщине, командиры остальных частей, соблюдавшие нейтралитет, начали массово изъявлять лояльность гетману.

Параллельно в гражданскую войну на Украине вмешались белогвардейцы. К тому времени белогвардейцы Южной армии захватили Саратов, Воронеж и Курск, но из-за восстания Директории их дальнейшее наступление на Москву застопорилось – был перерезан маршрут поставок из Германии и Украины на Дон и Кубань. Краснову и Врангелю нужен был безопасный тыл, поэтому было решено отправить часть войск на помощь Скоропадскому. Небольшая группа войск из Воронежа и Курска прибыла в Харьковскую губернию для помощи Лигнау в поддержании порядка. Параллельно с Дона на захваченные большевиками территории Донецкого бассейна выдвинулись отряды Краснова. Казаки быстро заняли Донбасс и разогнали большевиков, устроив террор против рабочих.

Тем временем, подавив сопротивление на Черниговщине, соединившиеся войска Скоропадского и Болбочана выступили на юго-запад Украины, на Подолье, где находилось руководство Директорией во главе с Петлюрой и Винниченко. Сходу заняв Житомир и Бердичев, гетманские войска вышли к Виннице – главному городу Директории. Битва при Виннице была долгой, упорной и кровопролитной. Петлюровцы стойко держались и сражались яростно. Но перевес сил был на стороне Скоропадского. Петлюровцы были разбиты, и вскоре гетманские войска вошли в Винницу. Директория отступила в Могилёв-Подольский, но и там долго не удержалась. Поняв, что война проиграна, правительство Директории бежало в Румынию.

Гетман Скоропадский на торжественном молебне в честь победы над Директорией. 1919 г.

Конец августа 1919 г., когда окончательно был разгромлен Петлюра, считается моментом завершения гражданской войны на Украине. Тем не менее, боевые действия как таковые не прекратились – на юге Украины Скоропадскому ещё предстояло подавить махновское движение, которое благодаря восстанию Директории набрало силу.

Кроме того, гражданская война на Украине серьёзно повредила Белому делу. Хотя «дорога жизни», по которой Краснову и Врангелю шли поставки от немцев и Скоропадского, достаточно быстро была восстановлена, поток помощи серьёзно сократился. Теперь гетман не мог транжирить ресурсы, которые ему были позарез нужны для борьбы с Директорией и Махно. Он продолжал помогать белогвардейцам всем, чем мог, но сейчас он мог предложить своим союзникам уже меньше, чем раньше. Немцы продолжали оказывать Белым самую широкую помощь, но теперь как раз у Скоропадского оседало больше поставок, чем раньше.

Август 1919 — апрель 1920

Летом-осенью 1919 г. белогвардейцы, чьи изначальные планы были сорваны восстанием в Прибалтике и гражданской войной на Украине, начали подготовку к возобновлению наступлений на два главных города – Петроград и Москву. В целом, для белогвардейцев обстановка была достаточно благоприятной – Украинская держава Скоропадского и Балтийское герцогство устояли, можно сконцентрироваться на конкретном направлении, поставки от союзников продолжаются. Но и Красные не собирались сдаваться так просто, тем более что и у них были реальные успехи. Наступления Краснова-Врангеля на Юге и Бермондт-Авалова на Севере были сорваны из-за восстания в Прибалтике и начала гражданской войны на Украине. Походы на Петроград, Москву и на соединение с Колчаком были приостановлены. В Сибири уже осенью 1919 г. был разгромлен Колчак, и скоро Красные готовы были перебросить свои силы на запад. Гражданская война в России приближалась к своей кульминации.

Кроме того, продолжал давать о себе знать фактор Германии и её влияния. И немцам и большевикам открылась новая дипломатическая реальность. Брестский мир фактически не выполнялся. Большевики отчаянно нуждались в оккупированных Германией и её союзниками российских территориях, а немцы убедились, что Советы держали против установившегося порядка фигу в кармане. Ещё в 1918 – первой половине 1919 гг. обе стороны – и большевики, и сами немцы – тайно нарушали Брестский мир – Германия спонсировала белогвардейцев, Османская империя влезла в Дагестан, а большевики поддерживали левые движения против германских марионеток на Украине и в Прибалтике. Поведение немцев, их помощь белогвардейцам, сбор антибольшевистских добровольцев на Украине и в Прибалтике, формирование под крылом прогерманских режимов Белых армий подтолкнули большевиков к выводу, что Германия твёрдо намерена удушить Советскую республику, и для того, чтобы прорвать блокаду, необходимо осложнить жизнь немцам, а в идеале – поспособствовать крушению режимов германских марионеток в Восточной Европе. В свою очередь, поведение большевиков во время восстания в Прибалтике и гражданской войны на Украине (а именно признание Москвой Латвийской Советской Республики и провозглашение Советского правительства Украины) показывало, что единственное, что позволит Германии сохранить Брестский мир – это сила. Кроме того, гражданская война во Франции и действия российских большевиков убедили многих в Германии в том, что с большевизмом нужно покончить, не ограничивая себя в методах по его уничтожению. Это побудило Кайзеррейх ещё больше усилить помощь своим сателлитам в Восточной Европе, а также начинать идти на уступки и компромиссы в некоторых спорных вопросах со своими марионетками, дабы укрепить доверие внутри прогерманского блока государств – доверие столь необходимое для того, чтобы не допустить развала системы германских сателлитов в самый неподходящий момент из-за ненужных внутренних дрязг.

"Советская Россия - осаждённый лагерь". Большевистский плакат

Контрнаступление Красных на Юге России

Тем временем, в России у белогвардейцев были спутаны все карты. Из-за восстания в Прибалтике и гражданской войны на Украине сорвались два перспективных наступления белогвардейцев на севере и юге страны, хотя, конечно, всё было далеко не так плохо. На севере, несмотря на потерю Новгорода, войска Бермондт-Авалова удержали Лугу и контролировали ситуацию в Пскове, что позволило сохранить важный плацдарм для дальнейшей борьбы против большевиков. На юге тоже дело обстояло не отлично, но в то же время не так уж и плохо – хотя начавшаяся на Украине гражданская война навредила наступлению белогвардейцев, и войска Краснова-Врангеля были отброшены от Пензы, тем не менее, им удалось захватить у Красных не такую уж и малую территорию, в которую входили Саратов, Курск, Воронеж, Елец, Козлов, Тамбов. Однако, воспользовавшись дезорганизацией белогвардейского тыла, в июле-августе 1919 г. Красные предприняли контрнаступление. Войска Краснова и Врангеля не были в таком тяжёлом положении, как РИ Краснов в начале 1919 г. Несмотря на гражданскую войну между Скоропадским и Директорией, Красные пока не решились на вторжение на Украину, решив для начала отбить Курск. В результате, хотя украинский тыл белогвардейцев был дезорганизован, но всё было не так печально – Красные не наседали со всех сторон, а наступали на конкретном направлении, что упростило белогвардейцам и казакам организацию обороны. В результате Краснов и Врангель потеряли не так уж и много – Красные захватили Козлов и Елец, но, несмотря на ожесточённые бои и массированное наступление, они не сумели выбить Белых из Курска (где белогвардейцы начали открыто опираться на поставки из Украины, принимая поезда из Харькова) и Тамбова; большевики подошли с севера к Саратову, но также не смогли взять его. А тем временем Скоропадский одержал победу над Директорией, и украинский тыл Краснова и Врангеля был худо-бедно восстановлен.

Однако было ясно, что теперь война пойдёт для белогвардейцев сложнее. Самый удобный момент они упустили. Красные явно оправились от первого удара, и к новому наступлению Белых они будут готовы уже лучше. Ещё одна неприятная новость – Красные продолжали гнать Колчака всё дальше и дальше на восток, а Верховный Правитель оказался неспособен даже хотя бы немного задержать их наступление. И Краснов с Врангелем, и Бермондт-Авалов, получая новости с Восточного фронта, всё яснее осознавали – время уходит, и промедление приведёт только к тому, что Красные окончательно перехватят инициативу. На осень 1919 г. было запланировано новое общее наступление и на Юге, и на Севере России. Бермондт-Авалов действовал по прежнему плану, хотя теперь он был очевиден и для большевиков. А вот Краснову и Врангелю пришлось окончательно отмести гипотетическую перспективу соединения с Колчаком, которая рассматривалась весной, и теперь у Юго-Восточного союза и Южной армии была только одна цель – Москва. И вот в начале сентября 1919 г. было начато второе общее Белое наступление...

Войска Северной армии П.Р. Бермондт-Авалова

Второе наступление Бермондт-Авалова на Петроград

На севере Бермондт-Авалов сохранил псковский плацдарм. Хотя 13 июля 1919 г. Красные выбили белогвардейцев из Луги, их дальнейшее продвижение было решительно остановлено 21 июля в результате сражений у Больших Льзей и Плюссы, где Северная армия нанесла наступающим большевикам контрудар и Красные потерпели тяжёлое поражение. После этого фронт стабилизировался. Однако параллельно произошло улучшение положения Красных на Севере России – в результате ухода британцев белогвардейцы Миллера потерпели поражение и были вынуждены эвакуироваться, и Красные заняли Архангельск и Мурманск. Так что необходимо было действовать быстрее, пока Красные не наладили свои коммуникации окончательно. Время, ушедшее на подготовку к новому наступлению, было использовано для набора дополнительных войск и дальнейшей консолидации сил. Многие русские офицеры, из числа тех, что не приняли участие в первом наступлении, осознали, что кроме Германии у них альтернативы не осталось. Вдобавок, увидев, как большевики чуть не сокрушили Балтийское герцогство, они осознали, что, вне зависимости от их отношения к немцам и лично к Бермондт-Авалову, брезгливость совершенно неуместна. В рядах защищавшего Ригу Балтийского ландесвера сражалось немало русских из числа тех, кто не вступил ранее в ряды армии Бермондт-Авалова – и они также присоединились к будущему наступлению на Петроград. К тому же немцы неплохо снабжали их всем необходимым, что вселяло некоторую уверенность в том, что второе наступление будет успешнее.

П.Р. Бермондт-Авалов и солдаты Северной армии в германском обмундировании

26 августа 1919 г. при тайном содействии германского командования, был подписан протокол «об общем наступлении на Петроград», в котором обязались принять совместное участие все антибольшевистские силы региона — русская Северная армия Бермондт-Авалова, а также вооружённые силы Финляндии. Балтийское герцогство также выразило готовность поддержать наступление – но малыми силами и на маловажных направлениях, поскольку собственных войск не хватало. Бермондт-Авалов наступал по старому плану – на Новгород и Николаевскую железную дорогу, после захвата которых поворачивал на Петроград. При этом часть армии Бермондт-Авалова была сосредоточена у Нарвы, откуда она совместно с небольшими вспомогательными силами Балтийского герцогства должна была наступать на Северную Столицу напрямую – однако это было прежде всего вспомогательное направление, и атака здесь должна была прежде всего сковать силы Красных, чтобы те не смогли атаковать основные силы Бермондт-Авалова с левого фланга. Параллельно финская армия должна была наступать на Петроград, а также на Петрозаводск, дабы отрезать Мурманск от основных магистралей. Наступление было назначено на 16 сентября 1919 г.

Отряд деревенской бедноты на Петроградском фронте. 1919 г.

Несмотря на явные успехи Красных, приходили сведения, что у крепкого орешка было гнилое нутро. В Петрограде жители голодали и были затерроризированы советской властью. На всей советской территории северо-западного края России осенью 1919 г. сложилась критическая продовольственная обстановка. На фронте в течение нескольких дней суточный хлебный паёк был сокращён до половины фунта в сутки, в тылу — до четверти фунта хлеба в сутки. В городе Петрограде люди голодали. За один год численность населения города сократилась почти вдвое — с 1.5 млн. жителей в 1918 г., до примерно 800 тыс. в 1919 г. При этом коэффициент смертности в городе был ужасающе высоким — к началу 1920 г. на 1 тыс. жителей приходилось 90 умерших. Дезертирство из Красной армии было массовым явлением. За три осенних месяца 1919 г. на территории Петроградского военного округа было задержано 47 217 дезертиров, то есть количество дезертиров почти вдвое превышало количество военнослужащих 7-й армии РККА, защищавшей Петроград. В сельской местности не прекращались антисоветские восстания недовольных продразвёрсткой и поголовной мобилизацией в Красную армию крестьян. Если этой ситуацией грамотно воспользоваться, то белогвардейцы могли прийти к успеху.

Белые лидеры тщательно готовились к вступлению в бывшую столицу. Прежде всего нужно было продумать поставки продовольствия голодающему населению. Для этого была создана специальная продовольственная комиссия, в которой активное участие принимали представители Германии. Командование Северной армии заключило договоры с эстонскими и финскими поставщиками на закупку продовольствия. Было приготовлено 400 тыс. и 200 тыс. пудов муки в Выборге и Ревеле соответственно. Красным Крестом были закуплены сало, колбасы, молоко, бобы. Велись переговоры о закупке 1.5 млн. пудов картофеля в Балтийском герцогстве и нескольких миллионов пудов овощей у финских огородников. Была продумана организация гражданского управления городом и очистка его от «нежелательных элементов» — Начальником разведки штаба Северной армии была подготовлена специальная автомобильная колонна, которая должна была войти в Петроград и обеспечить арест лиц, по заранее составленному списку. По занятию Петрограда предполагалось образовать специальную «Государственную комиссию по борьбе с большевизмом», целями которой был бы сбор информации о преступлениях большевизма в Северо-Западном регионе, для последующей передачи материалов в следственные органы, и распространение информации о большевизме по всему миру. В комиссию предполагалось пригласить ведущих учёных, историков, литераторов, общественных деятелей и глав дипмиссий. Но планы планами, а Петроград ещё надо было взять – и Красные были намерены сделать эту задачу максимально сложной для белогвардейцев.

Плакат Д. Моора

Петроград был объявлен «на военном положении» ещё в апреле 1919 г. Вся власть – гражданская и военная – с этого момента передавалась «Революционному комитету обороны г. Петрограда» («Военному совету»), практически осуществлявшему исполнительную власть посредством «революционных районных троек», образованных в каждом из 11-ти районов города, члены которых назначались Петроградским комитетом РКП(б) и утверждались «Ревкомом обороны». При тройках были созданы ревтрибуналы, на них же были возложены функции ЧК. С начала сентября 1919 г. в помещениях «ревтроек» было установлено круглосуточное дежурство, а все коммунисты Петрограда были переведены на казарменное положение.

В конце июля 1919 г. на территории города и его окрестностей в радиусе до 15-ти километров был образован Петроградский укреплённый район. Командование «укреплённым районом», передавалось 7-й армии. Был создан «Район внутренней обороны» Петрограда, в задачи которого входила организация вооружённой борьбы в пределах города. Был создан «Штаб внутренней обороны». В каждом из 11-ти районов города создавался свой «районный штаб внутренней обороны». Одной из задач штаба была «подготовка особо важных объектов государственного значения к взрыву, на случай возможного падения Петрограда». Предполагалось вести «активную оборону», то есть не обороняться, а активно искать врага в пределах города, для его уничтожения, для чего в каждом районе создавался свой вооружённый отряд — батальон, с пулемётной командой и приданной артиллерией.

Нарком по военным и морским делам РСФСР Лев Троцкий приветствует солдат под Петроградом. 1919 г.

Велась активная мобилизация населения всеми средствами – и принуждением, и пропагандой. ЦК РКП(б) опубликовал в «Правде» обращение к рабочим всей Советской России с призывом оказать всемерную помощь городу, «который первым поднял знамя восстания против буржуазии». В ответ на это обращение тысячи рабочих и крестьян добровольно вступили в Красную Армию и отправились на Петроградский фронт. В Петроградском военном округе была проведена мобилизация возрастных групп от 18 до 43 лет. Была произведена также мобилизация коммунистов Петрограда. Не остался в стороне от мобилизации и Петроградский Комитет РКСМ — были мобилизованы 1.5 тыс. юношей из Петрограда и прилегающих уездов в возрасте старше 16 лет, а также 150 девушек, которые были направлены, в основном, в санитарные части. Особенно «отличился» комитет Шлиссельбургского порохового завода, отправивший на фронт подростков 14-ти — 15-ти лет, из числа которых впоследствии были убитые и раненые (в ходе боёв «Шлиссельбургский рабочий батальон» потерял более половины личного состава).

Сам Ленин требовал защитить Петроград любой ценой. Он даже писал Троцкому:

Покончить с Аваловым (именно покончить — добить) нам дьявольски важно. Если наступление начато, нельзя ли мобилизовать ещё тысяч 20 питерских рабочих, плюс тысяч 10 буржуев, поставить позади их пулемёты, расстрелять несколько сот и добиться настоящего массового напора на Авалова?

К обороне активно привлекали и женщин-работниц. Во время белогвардейского наступления, среди общего числа мобилизованных в районные батальоны внутренней обороны, на трудовые работы по возведению оборонительных сооружений и пр., было 14 тыс. женщин. В основном они использовались в санитарных частях, на тыловых и окопных работах. Таким образом, в короткий срок город был подготовлен к упорной обороне.

Солдаты Северной армии П.Р. Бермондт-Авалова

16 сентября 1919 г. молот ударил по наковальне. Войска Бермондт-Авалова выступили в направлении Луги, Новгорода и Старой Руссы. Одновременно вспомогательные силы выступили из Нарвы. На следующий день двинулись на Петроград финны. Вновь белогвардейцы взяли Лугу, Старую Руссу и Новгород и двинулись к Николаевской железной дороге. В этот раз Бермондт-Авалов превзошёл свой весенний результат – и в 20-х числах сентября 1919 г., невзирая на крайне упорное сопротивление Красных, белогвардейцы взяли Чудово. Большевистский логистический маршрут по Николаевской железной дороге был перерезан.

Командование Красных не было намерено просто так это оставлять, и с юга было начато наступление 15-й армии РККА, имевшее своей целью расколоть Белый фронт. Параллельно 7-я армия должна была выбить Белых из Чудово, после чего атаковать Лугу и Новгород. Красное командование рассчитывало таким образом полностью разгромить Бермондт-Авалова и окончательно вытеснить его войска из России. На это контрнаступление возлагались большие надежды – силы Бермондт-Авалова были сильно растянуты и Красные рассчитывали этим воспользоваться сполна. Вместе с войсками, отправленными на помощь Петрограду, отправился сам Лев Троцкий – всё говорило о важности этого контрнаступления.

Товарищи! Наступил решительный момент.
Царские генералы ещё раз получили припасы и военное снабжение от капиталистов и баронов империалистической Германии. Ещё раз с бандами помещичьих сынков пытаются взять Красный Питер. Враг вероломно напал среди переговоров с Финляндией о мире, напал на наших красноармейцев, поверивших в эти переговоры. Этот изменнический характер нападения отчасти объясняет быстрые успехи врага. Взяты Луга и Новгород. Перерезаны три железные дороги к Петербургу – даже до Николаевской дороги, главного пути из Москвы, дошли бандиты Авалова. Враг стремится перерезать и четвёртую, Вологодскую, чтобы взять Питер голодом.
Товарищи! Вы всё знаете и видите, какая громадная угроза повисла над Петроградом. В несколько дней решается судьба Петрограда, решается судьба одной из твердынь Советской власти в России. Мне незачем говорить петроградским рабочим и красноармейцам об их долге. Вся история двухлетней беспримерной по трудностям и беспримерной по победам советской борьбы с буржуазией всего мира показала нам со стороны питерских рабочих не только образец исполнения долга, но и образец высочайшего героизма, невиданного в мире, революционного энтузиазма и самоотвержения.
Товарищи! Решается судьба Петрограда. Враг старается взять нас врасплох. У него слабые, даже ничтожные силы, он силён быстротою, наглостью офицеров, техникой снабжения и вооружения. Помощь Питеру близка, мы двинули её. Мы гораздо сильнее врага. Бейтесь до последней капли крови, товарищи, держитесь за каждую пядь земли, будьте стойки до конца, победа недалека. Победа будет за нами!

— В.И. Ленин. «К рабочим и красноармейцам Петрограда»

"Враг у ворот!!! Все на защиту Петрограда!". Советский плакат

Однако Красная контратака сразу же столкнулась с немалыми сложностями. Петроградские войска не могли адекватно поддержать наступавших с юга товарищей – с севера городу угрожали финны. После неудачного весеннего наступления финское командование сделало правильные выводы и взяло себя в руки – и к новому осеннему наступлению они подготовились куда лучше, а на Петроград были направлены большие силы, чем весной. Вдобавок Финляндия получила дополнительную помощь от Германии. В условиях, когда враг наседал со всех сторон, петроградские большевики смогли отправить на поддержку наступления с юга только небольшую часть сил, опасаясь оставить город уязвимым перед финнами. Как оказалось, этой помощи товарищам было недостаточно.

Вдобавок наступавшие с юга на Псков красноармейские войска столкнулись с серьёзными логистическими проблемами. Отсутствие необходимого количества транспорта, как гужевого, так и моторного, сильно затрудняло переброску войск, техники, боеприпасов и продовольствия, а осенняя сырая погода так испортила дороги края, превратив их в вязкую, топкую жижу, что сделало задачи по быстрому перемещению по ним войск и грузов практически невыполнимыми. Белогвардейцы же, несмотря на меньшее количество, были оснащены лучше – немцы поддерживали белогвардейцев более щедро и ответственно, чем британцы в РИ.

В результате наступающие с юга на Псков Красные, несмотря на растянутость белогвардейских войск, потерпели сокрушительное поражение в параллельных битвах у Чудово и Острова (где белогвардейцам оказали небольшую поддержку войска Балтийского герцогства), прошедших 2 – 11 октября 1919 г. – белогвардейцы остановили большевиков, нанеся им большие потери и вынудив отступить. Далее Красные отказались от дальнейших атак против Бермондт-Авалова – параллельное наступление Краснова и Врангеля на Юге требовало перебросить дополнительные силы туда, оставив Петроград разбираться самостоятельно при поддержке и помощи сил из Карелии, Беломорья и Вологды. А Бермондт-Авалов тем временем подходил всё ближе к Петрограду.

За 13 – 15 октября белогвардейцы после упорных боёв захватили Гатчину и Тосно. События на фронте приняли для Красных катастрофический характер. Советские части отступали в полнейшем хаосе и панике, в соприкосновении с противником находилась только одна 1-я бригада, остальные части, отрезанные друг от друга колоннами белых, и не имея связи с командованием армии, отступали, даже не имея соприкосновения с противником. При этом местное население, из-за политики советской власти, было настроено к красноармейцам враждебно: где пассивно, где в форме открытых восстаний. Из запасных полков, в спешном порядке направленных в действующую армию, по пути дезертировало до 3-х четвертей личного состава. Командование и пропаганда отчаянно пыталась восстановить боевой дух, увещевая защитников Петрограда в том, что противника легко разбить, для этого нужно просто преодолеть страх. В обращении к красноармейцам и командирам за подписью председателя Петроградского совета говорилось:

Опомнитесь! Перед кем вы отступаете? У белых банд никаких серьезных сил нет. Число их в пятьдесят раз меньше, чем ваше число. У белых нет артиллерии. У белых нет тыла. У белых нет войска, у белых нет бронепоездов. Пресловутые броневики белых существуют только в воображении дураков. Белые банды берут вас только на испуг...

Артиллерийская команда у Смольного

Хотя белогвардейцы действительно испытывали немало серьёзных трудностей, и дальнейшее продвижение к Петрограду давалось им всё тяжелее и тяжелее, эти воззвания работали не очень эффективно. Тяжёлое поражение 15-й армии очень больно ударило по боевому духу защитников Петрограда. С севера наседали финны, и потому Красные не могли бросить против Бермондт-Авалова все имеющиеся силы. А вишенкой на торте стало открытое вмешательство Германии, которая задействовала в Финском заливе свой флот. Свой акт агрессии немцы объясняли действиями большевиков в Прибалтике – морская блокада в качестве ответа на инкриминируемую большевикам поддержку восстания против Балтийского герцогства.

К тому времени изменилась обстановка в Германии, выдвинув на передний план сторонников более жёсткой линии. Восстание спартакистов и волна забастовок и восстаний в начале 1919 г. стали большим подарком для военных – Гинденбург и Людендорф фактически встали во главе Кайзеррейха (Гинденбург и вовсе был назначен рейхсканцлером), а в Германии в связи с напряжённой обстановкой было установлено чрезвычайное положение, позволившее военным укрепить свои позиции, пускай установившийся военно-диктаторский режим всё же никак нельзя было назвать по-деспотически всесильным. Кроме того, во Франции в это время продолжалась гражданская война между лоялистами и левыми радикалами – и возможный сценарий победы левых радикалов грозил Германии (в страхах консерваторов и военных) новым «Стальным окружением», теперь уже под революционными лозунгами.

По идее, прагматичный взгляд подсказывал, что рвать и метать было бы опрометчиво. «Красное окружение» на тот момент ещё не было предопределено – во Франции леворадикальные повстанцы ещё не обеспечили себе преимущество, а у большевиков оставались обязательства по Брестскому миру (например, выплата контрибуции). А если бы советский режим вздумал досаждать Германии, достаточно было просто пригрозить ему, что Берлин окажет поддержку силам контрреволюции. Однако консерваторы и военные, находившиеся на коне, позволяли себе неосторожные действия. Хотя даже они впоследствии были вынуждены отказаться от истеричного реагирования на любые источники раздражения (что сыграло свою роль в утверждении синдикалистских и социалистических режимов во Франции и Италии), на тот момент иррациональный страх потерять Восточную сферу влияния из-за большевистских козней ещё перевешивал. Этот страх не способствовал прагматичной и конструктивной политике.

В таких обстоятельствах Гинденбург и Людендорф (особенно Людендорф) начали проталкивать линию на ужесточение политики по отношению к большевикам. Советской власти следовало навредить как можно сильнее – а в идеале и вовсе добиться её падения. Разумеется, не методами нарушавшей Брестский мир прямой войны – всё должно было быть сделано «гибридно», через поддержку белогвардейцев. Впрочем, восстание в Прибалтике, которое возглавили члены большевистского правительства России (Пётр Стучка) и в котором участвовали советские вооружённые формирования (Красные латышские стрелки), дало руководству Германии официальный повод для задействования своего флота ради поддержки наступления Бермондт-Авалова на Петроград. Подчёркивалось, что это не война – Германия декларировала свою верность Брестскому миру – этот акт агрессии был объявлен единичной мерой, эдаким «предупредительным выстрелом» для Советской России в ответ на её поведение. Всё равно Германия не получила за это ничего, кроме словесных протестов. А всю грязную работу и так должны были сделать белогвардейцы.

Германские корабли на рейде

Германский флот начал активные действия ещё летом 1919 г. – уже с 1 августа германская авиация начала бомбардировки Кронштадта. С 5 сентября налёты германской авиации на Кронштадт стали массированными. Так, 15 сентября состоялся налёт 5 самолётов на гавань; в Петровском доке от попадания бомбы получил серьёзные повреждения пароход. 17 сентября с трёх самолётов было сброшено несколько бомб, которые вызвали пожар в портовом лесном складе. Один из германских аппаратов был сбит и пленён. Но авиация – это ещё полбеды. В дело вступил германский флот. Немцы действовали осторожно, но настойчиво, сковывая действия Балтийского флота и тем самым упрощая жизнь наступающим от Нарвы объединённым силам белогвардейцев и Балтийского герцогства. Балтфлот же, связанный необходимостью сдерживания натиска немцев на море, не мог оказать защищающимся на побережье Финского залива товарищам достаточной помощи. А вот немцы сумели оказать неплохую поддержку наземным силам союзников. Действующие на вспомогательном нарвском направлении соединённые войска белогвардейцев и Балтийского герцогства в конце октября 1919 г. при поддержке германского флота с моря, несмотря на ожесточённое сопротивление красноармейцев и большие потери, сумели взять форт «Красная горка» и батарею «Белая лошадь». Положение Петрограда становилось всё более критическим.

Проблема выполнения Брестского мира

Вмешательство германского флота в Финском заливе вызвало огромное возмущение большевиков и спровоцировало дипломатическую перепалку. Ситуация действительно была пикантная – заключение Брестского мира фактически легализовало советское правительство в глазах Центральных держав, поэтому большевики с самого начало пользовались возможностью обвинить Германию в нарушении соглашения. И действительно – спонсирование белогвардейцев (формирование Северной и Южной армий в Прибалтике и Украине), участие (даже ограниченное и формальное) подразделений Балтийского герцогства в наступлении Бермондт-Авалова на Петроград, а теперь ещё и вмешательство германского флота выглядели грубейшим нарушением Брестского мира со стороны самой Германии. «Сами навязали, а теперь ещё и нарушают», – таков был лейтмотив советской пропаганды. На деле, конечно, это был тот ещё клубок интриг с обеих сторон.

"Троцкий учится писать". Немецкая карикатура на Л.Д. Троцкого, подписавшего мирный договор в Брест-Литовске. 1918 г.

Нежелание правительства РСФСР исполнять условия Брестского мира было понятно всем участникам переговоров ещё в момент его подписания и не скрывалось советскими лидерами; «игра в кошки-мышки», начавшаяся в Брест-Литовске, продолжилась и после ратификации соглашения. В одном случае германские власти почти «поймали» большевиков: 9 июня 1918 г. Людендорф составил развёрнутый меморандум о силовом отстранении большевиков от власти, а 12 июня 1918 г. германский министр иностранных дел Рихард фон Кюльман представил Адольфу Иоффе, являвшемуся с конца апреля того года послом в Берлине, «завуалированный ультиматум», согласно которому, если советские войска не прекратят нападения на части, дислоцированные в районе Таганрога, а Черноморский флот не вернётся в порта приписки к 15 июня, то «германское командование будет вынуждено предпринять дальнейшие меры». Вопреки мнению Троцкого, Ленин принял условия ультиматума, что помогло избежать последствий. При этом многие экипажи Черноморского флота, которые должны были вернуть свои корабли из Новороссийска в занятый германской армией Севастополь, взорвали их, не допустив передачи Германской империи.

Убийство посла Мирбаха 6 июля 1918 г. создало новый кризис. В результате власти Германской империи предприняли последнюю попытку поставить свои отношения с Советской Россией на более прочную основу, заключив 27 августа дополнительный (секретный) двусторонний договор с большевиками. Согласно финансовой части данного соглашения РСФСР обязывалась выплатить — в качестве компенсации «за ущерб, нанесённый в результате российских действий» и расходов на содержание военнопленных — контрибуцию в 6 млрд. марок (2,75 млрд. рублей): в том числе 1,5 млрд. марок золотом (245,5 тонны) и деньгами (545 млн. рублей), 2,5 млрд. марок — кредитными обязательствами, а ещё 1 млрд. — поставками сырья и товаров. Выплаты золотом, деньгами и товарами должны были быть исполнены до 31 марта 1920 г. В сентябре 1918 г. советским правительством было отправлено два «золотых эшелона», в которых находилось 93,5 тонны золота.

Карикатура на Брестский мир из американской прессы. 1918 г.

Большевики же добились признания своего контроля над Баку, уступив Германии четверть производимой там продукции (прежде всего нефти). Для обеспечения безопасности нефтяных месторождений власти Германской империи взяли на себя обязательство не оказывать поддержку какой-либо третьей стране и воспрепятствовать военным действиям третьих стран в непосредственной близости от Бакинского района. Правительство Германии также согласилось вывести войска из Белоруссии, с черноморского побережья и из района Ростова, а также не оккупировать новые территории и не поддерживать никакие «сепаратистские» движения.

Несмотря на достигнутые дополнительные договорённости, австрийский дипломат Георг де Поттер начал отмечать в поведении советских властей следы «большевистского империализма», свидетельствовавшие, по его мнению, о стремлении к воссоединению частей бывшей Российской империи.

И действительно – обе стороны пытались навредить друг другу, несмотря на заключённый мир. Большевики продолжали поддерживать коммунистические ячейки на оккупированных Германией территориях – а также поддерживали морально и материально полноценное повстанческое движение. В начале сентября 1918 г. ЦК КП(б) Украины принял решение о формировании в так называемой нейтральной зоне, установленной между Советской Россией и германской оккупационной зоной на Украине Брестским мирным договором, двух повстанческих дивизий  дислоцировавшихся в районе Сураж — Унеча — Стародуб — Новгород-Северский — Глухов, а также в южных уездах Курской губернии. Впоследствии в связи с белогвардейским наступлением на Юге весной-летом 1919 г. большевики были вынуждены бросить эти повстанческие дивизии против Краснова и Врангеля. Но во время восстания Директории большевики вновь активизировались – и 17 июня 1919 г. в Брянске было сформировано Временное рабоче-крестьянское правительство Украины, которое провозгласило власть гетмана Скоропадского низложенной и заявило о восстановлении советской власти на Украине. Этот акт был воспринят немцами как нарушение Брестского мира со стороны большевиков, советская сторона же заявила, что Временное рабоче-крестьянское правительство Украины действовало самостоятельно и от собственного имени.

В свою очередь, немцы и их марионеточные правительства в Прибалтике и на Украине негласно спонсировали сбор антибольшевитских добровольцев. Параллельно с конца 1918 г. под предлогом недружественных действий Германии и её союзников (интервенция Османской империи в Дагестан, факт сбора белогвардейских добровольцев на территории Украины) большевики начали уклоняться выплаты контрибуции – поступления от Советской России становились до символического мелкими, редкими и нерегулярными. Первый платёж в виде двух «золотых эшелонов» так и остался самым крупным. Германия настойчиво требовала от большевиков исполнения обязательств – хотя до «дэдлайна» было ещё чуть больше года, большевики начинали слишком демонстративно юлить, и с «юлением» они переборщили, открыв немцам свои истинные намерения.

Во время споров с немцами о контрибуции большевики находили себе немало оправданий – это и гражданская война, и развал хозяйства, и недостаток средств. Кроме того, большевики обвиняли Германию в нарушении договора – поводом для этого стало поведение Османской империи, вторгшейся в Дагестан. Германия открещивалась от действий османов, а турецкие представители заявляли, что те войска и офицеры, которые были замечены в Дагестане, состоят на службе у азербайджанского и горского правительств и никакого отношения к Турции не имеют.

Следующий кризис Брестского мира произошёл во время восстания в Прибалтике. Среди восставших латышских коммунистов было идентифицировано немало людей, прибывших из Советской России и являвшихся членами партии большевиков или и вовсе состоявших в Красной Армии. Особой уликой была личность председателя Советского правительства Латвии, возглавившего восстание – Пётр Стучка до своего прибытия в Прибалтику работал в составе советского правительства. Большевики, хотя и признав провозглашённую восставшими Латвийскую Советскую республику, открещивались от непосредственной поддержки мятежа, заявляя, что это были добровольцы.

Подписание документов о перемирии в Брест-Литовске

После восстания в Прибалтике и провозглашения на советской территории Временного рабоче-крестьянского правительства Украины у немцев не выдержали нервы – и они оказали помощь белогвардейцам Бермондт-Авалова, задействовав в Финском заливе свой флот. В ответ на возмущения советского правительства Германия объявила свои действия ответной мерой за поддержку большевиками восстания в Прибалтике и провозглашение на территории РСФСР Временного рабоче-крестьянского правительства Украины – эти действия были объявлены нарушением Брестского мира со стороны большевиков. Впрочем, несмотря на обвинение в нарушении мирного договора, немцы не стали объявлять войну Советской России. В свою очередь, большевики в ответ на вмешательство германского флота полностью прекратили выплату контрибуции – конечно, и раньше выплаты были мизерными и нерегулярными, но теперь это был демарш.

Впрочем, несмотря на «обмен любезностями», официальное нарушение обеими сторонами Брестского мира не вызвало полноценной войны между заключившими его сторонами. И Германия, и Советская Россия предпочитали «воевать» друг с другом через «прокси». Немцы били Советы через белогвардейцев, а большевики действовали через коммунистическое подполье против марионеточных режимов.

Падение Петрограда

К 20 октября 1919 г. войска Бермондт-Авалова вышли на линию ЛиговоКрасное СелоЦарское СелоКолпино. 23 октября белогвардейцы вышли к морю в районе Стрельны, отрезав от Петрограда группировку Красных в Петергофе. Вскоре петергофская группа Красных была ликвидирована. Финны также в это время вышли вплотную к Петрограду, взяв Сестрорецк. Красные отчаянно пытались организовать контрнаступление, однако оно разбилось о войска Бермондт-Авалова. Битва за Петроград вступила в решающую фазу.

Александр Дейнека. "Оборона Петрограда", 1928 г.

Северная столица оказалась в тяжелейшем положении, но у Красного командования до конца теплилась надежда на победу. Был отдан твёрдый приказ – Петрограда не сдавать! Проводилась тотальная мобилизация населения города. Помимо апелляций к классовой солидарности, рабочих мобилизовывали ссылками на жестокость Бермондт-Авалова – порой даже доходило до утверждений, что белогвардейцы намерены полностью истребить всех жителей Петрограда, включая детей, и оставить в живых только дворян и буржуазию. Некоторых обещания грядущих ужасов белогвардейской тирании распалили настолько, что по городу прокатилась волна убийств людей, зачисленных народной молвой в «буржуи». Настроения в городе дошли до самой настоящей истерики. На бесконечных митингах все поголовно торжественно клялись немедленно отправиться в окопы защищать Петроград. Например, рабочие Охтинского порохового завода приняли резолюцию:

Мы, трудящиеся Охтинского порохового завода, собравшиеся для обсуждения вопроса о создании внутренней обороны, заявляем, что золотопогонники-генералы, ведущие белогвардейские банды на Красный Питер, несут цепи рабства и насилия для рабочего класса. Стоя за завоевания рабочей революции, мы, организуясь, дадим жестокий отпор белогвардейской своре. Всем честным сознательным рабочим место в создаваемом при заводе для отражения врага отряде. Все способные держать винтовку в руках — в отряд!

В Петрограде паника сменилась яростным отчаянием загнанного в угол зверя – и это могло стать для Бермондт-Авалова гибельным. Чувствовалось, что его наступательный порыв начинал выдыхаться – чем ближе была столь желанная цель, тем тяжелее было её достичь. Всё сложнее стало преодолевать мощные оборонительные линии, да вдобавок сами Красные проявили готовность воевать даже на улицах города, если до этого дойдёт. А вот у Бермондт-Авалова дела обстояли всё менее и менее радужно. Чем ближе приближались белогвардейцы к Петрограду, тем сильнее растягивались коммуникации. Кроме того, в самом конце октября ударили морозы, что осложняло жизнь наступающей армии. Несмотря на поддержку германского флота, финских и (частично) балтийских войск, у белогвардейцев всё равно не было весомого преимущества в численности перед штурмом укреплённого большого города, что грозило превратить сражение в бойню. Однако Бермондт-Авалов решил совершить последний рывок – подобно азартному игроку, он пошёл ва-банк и поставил на кон всё. И белогвардейские войска пошли на штурм.

Штурм Петрограда белогвардейцами

Битва за Петроград была затяжной и кровавой. Красные сражались с яростью обречённых, и каждый пройденный метр давался белогвардейцам путём невероятных усилий. 28 октября 1919 г., после долгих, упорных и кровавых боёв на укреплённых позициях, белогвардейцы и финские войска вошли на территорию в городскую черту Петрограда. Но и после этого бои продолжались ещё четыре дня. Кровопролитные сражения шли за каждую улицу и за каждый дом. Лишь к концу дня 2 ноября белогвардейцы и финны подавили последние очаги организованного сопротивления и взяли весь город под контроль. Но ещё долгое время Красные и их сторонники вели в Петрограде городскую герилью...

При этом продолжали держаться оказавшиеся в окружении моряки Кронштадта. Балтфлоту и кронштадцам неоднократно предлагали сдаться, но они отвечали отказом. Для Бермондт-Авалова не сдавшийся Кронштадт был большой занозой – из-за городской герильи большевиков контроль белогвардейцев над Петроградом ещё не был полным, и потому Белые были уязвимы в случае контрнаступления Красных с вологодского или московского направления. Армия, защищавшая Петроград, отступила на восток, и, даже будучи крайне потрёпанной и деморализованной, она могла представлять угрозу. Длительная осада могла измотать кронштадтцев и вынудить их сдаться, но Бермондт-Авалову нужно было установить полный контроль над Петроградом как можно скорее. Германский флот и захваченные береговые батареи постоянно обстреливали Кронштадт, но его защитники всё равно не желали сдаваться. Они знали, что обречены, и были намерены забрать с собой как можно больше белогвардейцев. Бермондт-Авалов мог заморить их долгой осадой, но он не желал ждать. Он выдвинул морякам Кронштадта ультиматум:

Матросы! Час падения Петрограда настал. Наши войска полностью захватили город. Вам неоткуда ждать помощи. Расплата за ваши кровавые подвиги, ужаснувшие весь мир, близится. Вы можете спасти вашу жизнь только лишь переходом на нашу сторону. Всякий же застигнутый с оружием в руках для сопротивления нам будет беспощадно расстрелян на месте.

На ультиматум Кронштадт не ответил. Тогда на берег Финского залива стали стягивать войска. Осада Кронштадта продолжалась более полутора месяцев. Но, когда к 20-м числам декабря образовался более-менее прочный лёд, приказ идти на штурм был отдан. Хотя можно было дождаться, когда Кронштадт сдастся от голода в гарнизоне, ввиду того, что Красные несколько раз пытались отбить Петроград, Бермондт-Авалов желал покончить с базой красных моряков у себя в тылу как можно раньше. Штурм Кронштадта начался в ночь на 22 декабря 1919 г. Белогвардейцы наступали на открытом пространстве, под беспрерывным огнем, но у осаждённых кронштадцев не было ни единого шанса. Чувствуя, что они проигрывают сражение, революционные матросы взорвали несколько кораблей Балтфлота. К полуночи 23 ноября 1919 г. Кронштадт прекратил сопротивление. Бермондт-Авалов ощутил не только радость от долгожданной и с таким трудом доставшейся победы, но и жажду сполна расплатиться с большевиками, посмевшими бросить ему вызов. Те матросы, которые выжили и попали к белогвардейцам в плен, в конечном итоге позавидовали погибшим в боях товарищам. Их ждала суровая расправа.

Офицеры Северной армии П.Р. Бермондт-Авалова

Войска Красной Армии, оборонявшие Петроград, предпринимали попытки отбить город, рассчитывая на взаимодействие с продолжающим держаться Кронштадтом, но безуспешно. Несмотря на уязвимое положение и продолжающуюся городскую герилью, белогвардейцы и финны всё же прочно закрепились в городе. Красные же были полностью деморализованы самим фактом падения Петрограда. В конечном итоге в конце декабря остатки 7-й армии и петроградского гарнизона отступили – часть войск ушла в Вологду, часть перебазировалась в Петрозаводск, которому требовалось подкрепление ввиду финского наступления в Олонецкой Карелии.

Для Бермондт-Авалова взятие Петрограда было триумфом. Он устроил настоящее торжество в честь победы – с парадами и церемониями. На званом ужине в честь победы, на котором присутствовали в том числе представители командования Балтийского герцогства и Финляндии, Бермондт-Авалов публично сравнил взятие Петрограда со взятием немцами Парижа во время Вельткрига, и заявил, что также, как и взятие Парижа, петроградская Виктория станет для врага началом конца.

Поход Краснова и Врангеля на Москву

Все на борьбу с Красновым и Аваловым!

Товарищи! Наступил один из самых критических, по всей вероятности, даже самый критический момент социалистической революции. Защитники эксплуататоров, помещиков и капиталистов, русские и иностранные (в первую голову германские и австрийские) делают отчаянную попытку восстановить власть грабителей народного труда, помещиков и эксплуататоров, в России, чтобы укрепить падающую их власть во всем мире. Их предшественники, английские капиталисты провалились со своей поддержкой Колчака в Сибири; Красная Армия, геройски продвигаясь вперёд при помощи восстающих поголовно сибирских рабочих, уверенно идёт к Байкалу для освобождения трудового народа от неслыханного ига и зверства тамошних владык, капиталистов. Но германские бароны не намерены учиться на чужих ошибках. В мае – июне германские империалисты провалились со своим планом захватить Петроград посредством контрреволюционного заговора, в котором участвовали русские монархисты, кадеты, меньшевики и эсеры, не исключая и левых эсеров. Вместо столь желанного для них Петрограда немцы получили восстание угнетённых германскими баронами латвийских рабочих и крестьян.
Однако империалисты не усвоили революционных уроков. Теперь германские капиталисты делают отчаянную попытку восстановить иго капитала посредством нашествия Краснова, Врангеля и Авалова, которым они, как некогда англичане Колчаку, оказали помощь офицерами, снабжением, снарядами, броневиками и т. д. и т. п.
Все силы рабочих и крестьян, все силы Советской республики должны быть напряжены, чтобы отразить нашествие белых банд на севере и юге и победить их, не останавливая победного наступления Красной Армии в Сибири. В этом состоит ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА МОМЕНТА
Все коммунисты прежде всего и больше всего, все сочувствующие им, все честные рабочие и крестьяне, все советские работники должны подтянуться по-военному, переведя максимум своей работы, своих усилий и забот на непосредственные задачи войны, на быстрое отражение нашествия белогвардейцев, сокращая и перестраивая, в подчинение этой задаче, всю свою остальную деятельность.
<…>
Краснов, Врангель и Авалов – главные, но не единственные серьезные враги Советской республики. Ещё держится на Украине реакционная власть самозваного гетмана Скоропадского. В так называемом Балтийском герцогстве немецкие бароны угнетают латышских и эстонских рабочих. Не будь помощи им со стороны Германии, они бы давно развалились. Только помощь Германии делает их силой. Но они вынуждены все же обманывать народ, прикидываться от времени до времени сторонниками «демократии», «Учредительного собрания», «народовластия», проводить фальшивые «реформы» и т.п. Меньшевики и эсеры охотно дают себя обмануть. Но на самом деле их истинная сущность – восстановление царизма, чего не скрывает Авалов, чего не скрывают руководители белогвардейской Южной армии. И это заставляет задуматься всех, кто ещё колеблется.
Теперь правда о Колчаке (а Краснов с Врангелем – его двойники) раскрыта вполне. Расстрелы десятков тысяч рабочих. Расстрелы даже меньшевиков и эсеров. Порка крестьян целыми уездами. Публичная порка женщин. Полный разгул власти офицеров, помещичьих сынков. Грабеж без конца. Такова правда о Колчаке и Краснове. Даже среди меньшевиков и эсеров, которые сами были предателями рабочих, были на стороне Колчака и Краснова, все больше находится людей, которые вынуждены признать эту правду.
Но реакционеры хитрят – и помимо кнута пытаются вогнать трудовой народ в кабалу, подсовывая им пряник. На Украине гетман Скоропадский провёл насквозь фальшивую земельную «реформу», главная суть которой – сохранение частной собственности на землю. Он объявил, что передал землю крестьянам. На самом деле крестьяне не получили от этой «реформы» ничего, и всё досталось только кулакам и тем же помещикам, которые объявили себя хлеборобами. Вывески разные – суть та же! А чтобы сельские труженики не мешали помещикам обирать батраков, Скоропадский начал создавать под именем «вольного казачества» банды кулаков и барчуков, которые устраивают всё то же, что и Колчак, и Краснов, и Авалов – расстрелы, порки, грабежи крестьян.
Надо во главу угла всей агитации и пропаганды поставить осведомление народа об этом. Надо разъяснить, что либо гнёт реакционеров, либо Советская власть, власть (диктатура) рабочих; середины нет; середины быть не может. Надо особенно использовать свидетельские показания небольшевиков: меньшевиков, эсеров, беспартийных, побывавших у Колчака, у Краснова, у Авалова или у Скоропадского. Пусть знает всякий рабочий и крестьянин, из-за чего идет борьба, что ждет его в случае победы Краснова или Авалова.
<…>
Сводя вместе сказанное выше, мы получаем простой итог: от всех коммунистов, от всех сознательных рабочих и крестьян, от каждого, кто не хочет допустить победы Краснова и Авалова, требуется немедленно и в течение ближайших месяцев необычный подъем энергии, требуется «работа по-революционному».
Если голодные, усталые и измученные московские железнодорожники, как специалисты рабочие, так и чернорабочие, могли во имя победы над Колчаком и вплоть до полной над ним победы завести «коммунистические субботники», работать бесплатно по нескольку часов в неделю и развивать при этом невиданную, во много раз более высокую, чем обычно, производительность труда, то это доказывает, что многое и многое еще можно сделать.
И мы должны это многое сделать.
Тогда мы победим.

— «Известия ЦК РКП(б)», № 5. 20 сентября 1919 г.

Бронепоезд белогвардейцев Южной армии. 1919 г.

В августе 1919 г., когда стало ясно, что Скоропадский одолевает Директорию в Украинской гражданской войне, командование донских казаков и Южной армии начало планировать новое наступление на Юге России. Так же, как и Бермондт-Авалов на Севере, Краснов не стал изобретать велосипед и в основном планировал действовать по старому плану с небольшими корректировками. Правый фланг наступал от Саратова и Ртищево на Пензу, а после её захвата – на Нижний Новгород, Владимир, а конечным пунктом была Москва. Центральная группа войск шла на Москву по двум параллельным направлениям – а) Воронеж, Козлов, Рязань и б) Касторное, Елец, Кашира. Левый фланг наступал на Москву от Курска через Орёл и Тулу. Правда, не все приняли этот план безоговорочно. Наметились разногласия Краснова с Врангелем, который предлагал сосредоточить у Курска почти все наличные ударные силы (используя для переброски войск территорию Украины) и немедленно нанести этими войсками прямой удар на Москву, а на остальных фронтах ограничиться удержанием "узлов сопротивления" и упрочением тыла. Однако Краснов и большая часть Ставки тяготели к захвату пространства и верили в качественную слабость Красных, так что было решено наступать по плану «широкого фронта».

Белогвардейский аэроплан готовится к разведывательному вылету

Наступление на Юге России началось 12 сентября 1919 г., за 4 дня до начала наступления Бермондт-Авалова на Севере. Атака Краснова-Врангеля на красноармейские позиции была крайне успешной – на всех направлениях линия обороны большевиков была прорвана. Красная Армия отступала в полном беспорядке. Город за городом переходил в руки Белых. В течение 12 сентября — 19 октября 1919 г. план Краснова и Врангеля осуществлялся с исключительным успехом. Создавалось впечатление, что Южный фронт красных развалился. В особенности первые две недели наступления (12-24 сентября) были подлинным триумфом казаков и белогвардейцев, которым после прорыва Красных позиций практически не оказывалось сопротивления. 17 сентября пали Елец и Козлов, 20-21 сентября белогвардейцы овладели Пензой, 24 сентября войска Краснова и Врангеля вышли на подступы к Орлу.

Успехи наступлений Краснова-Врангеля и Авалова вызвали в большевистской Москве сильнейшее беспокойство. Если белогвардейцы продолжат в том же духе, то Советская республика обречена! И большевики лихорадочно мобилизовывали на защиту своей власти все возможные силы – военные, экономические и людские. В ответ на начало общего белогвардейского наступления на Севере и Юге Ленин выдвинул лозунг:

Все на борьбу с Красновым и Аваловым!

Несмотря на показной оптимизм и бравирование уверенностью, Ленин и его соратники на деле действовали по формуле: «Будь уверен в лучшем, но готовься к худшему». Большевики были близки к катастрофе и готовились к уходу в подполье. Был создан подпольный Московский комитет партии, правительственные учреждения начали эвакуацию в Вологду. 5-8 октября на II съезде РКСМ была объявлена комсомольская мобилизация на южный фронт.

Белогвардейцы выступают на Коломну

Тем временем белогвардейское наступление продолжалось, и продолжалось чрезвычайно успешно. К середине декабря донские казаки и Южная армия завоевали огромную территорию – белогвардейцы взяли Брянск и Орёл, затем – Тулу и Рязань, подошли к Серпухову и Коломне. Однако ещё с середины октября у Белых стали наблюдаться нехорошие тенденции... Чем ближе подходили белогвардейцы к столице, тем более растянутыми были их коммуникации. Распыление сил приводило к неудачам на отдельных направлениях, где начинал сказываться численный перевес Красных. На нижегородском направлении Белые не сумели продвинуться дальше Пензы и перешли к стратегической обороне. Тем войскам, что шли на рязанском и тульском направлении, также приходилось всё тяжелее – по мере приближения Краснова и Врангеля к Москве большевики бросали всё новые резервы, которые казались неисчерпаемыми.

Обед красноармейцев у костра. 1919 г.

При этом чем ближе белогвардейцы были к Москве, тем больше советское руководство усиливало нажим своей пропаганды, доводя своих сторонников до фанатичного исступления. Уверившие, что победа белогвардейцев несёт с собой настоящий Конец Света, московские низшие слои массово отправлялись на фронт. Факт возрастания фанатизма в рядах Красной Армии был неприятной новостью для Белых, которые до конца верили в отрезвление русского народа и связанное с этим массовое добровольное пополнение своей армии. Однако этого не произошло – для большинства крестьян, даже негативно относившихся к большевикам, была характерна позиция «моя хата с краю».

Параллельно между белогвардейцами и крестьянством нарастал конфликт. Прежде всего этот конфликт был связан с весьма высокомерным и нетерпимым поведением казаков. Врываясь на территории Красных губерний, казачьи части вешали, расстреливали, рубили, насиловали, грабили и пороли местное население. Эти зверства рождали страх и ненависть, желание отомстить, пользуясь теми же методами. Учитывая, что казаки были важной частью белогвардейских войск на Юге России, отношение населения к ним переносилось на всех белогвардейцев. Но и неказачья часть Белого движения давала поводы ненавидеть себя. Прежде всего это касалось земельного вопроса.

В отличие от Скоропадского, который ради сохранения государства не только провёл земельную реформу, но и под давлением оппозиции даже скорректировал её в сторону больших уступок крестьянству, русские белогвардейцы ещё долго не могли преодолеть до конца свой консерватизм. В марте 1919 г., в том же месяце, когда была начата реформа Скоропадского, белогвардейское правительство Юга России опубликовало свой проект земельной реформы. Основные его положения сводились к следующему: сохранение за бывшими собственниками прав на землю; установление дифференцированных земельных норм; отчуждение излишков земли за плату и наделение малоземельных крестьян землей. Однако окончательное решение земельного вопроса отодвигалось до полной победы над большевизмом и возлагалось на будущее законодательное собрание. Пока же правительство Юга России потребовало предоставить владельцам захваченных земель треть всего урожая. Некоторые представители красново-врангелевской администрации пошли еще дальше, начав водворять изгнанных помещиков на старых пепелищах. Пьянство, порки, погромы, мародерство стали обычными явлениями в Южной армии.

Белый террор

Василий Витальевич Шульгин впоследствии заявил, что белогвардейцы «начали "почти святые", а закончили "почти бандиты"» – правда, эту трансформацию он в немалой степени связывал с переходом Белого движения на прогерманские позиции. Ненависть к большевикам и всем, кто их поддерживает, заглушала все иные чувства, снимала все моральные запреты. Поэтому вскоре тыл Южной армии начал также сотрясаться от крестьянских восстаний, как сотрясался тыл Белых армий Колчака. В отношении рабочего класса политика всех белых правительств в теории не шла дальше туманных обещаний, а на практике выражалась в репрессиях, в подавлении профессиональных союзов, разгроме рабочих организаций и пр.

Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что, ввиду победы Германии в Вельткриге, в Белом движении на лидирующие позиции вышли прогерманские силы, которые в основной массе были монархическими. Однозначно за восстановление монархии был Бермондт-Авалов со своей Северной армией. Те, кто в РИ составил костяк Северо-Западной армии Юденича, оказались под крылом Бермондт-Авалова