ФЭНДОМ


Моя жизнь - сплошная насмешка над моим дедом. Мало того, что я, женщина, унаследовала его престол по всем правилам, им установленным, так я ещё ношу имя его матери!
Я всегда говорил и всегда буду говорить, что женщина неспособна нести на своих плечах всю тяжесть государственных дел. Обратное я считаю неправильным и неестественным. Но русская императрица определённо является исключением из этого правила. (Вильгельм II)
Екатерина III
Катенька

Герб РоИ ЦнС

Имперский штандарт
Императрица и Самодержица Всероссийская
Флаг РосИмп
9 сентября 1849 — 12 апреля 1901
Коронация: 30 августа (15 сентября) 1850
Предшественник: Михаил II
Преемник: Пётр IV
Штандарт ЦП ЦнС
Царица Польская
Царство Польское
9 сентября 1849 — 12 апреля 1901
Предшественник: Михаил II
Преемник: Пётр IV
Штандарт вкф
Великая княгиня Финляндская
Ещё один флаг вкф
9 сентября 1849 — 12 апреля 1901
Предшественник: Михаил II
Преемник: Пётр IV
 
Вероисповедание: Православие
Рождение: 16 (28) августа 1826
Смерть: 30 апреля (12 мая) 1901 (74 года)
Похоронена: Петропавловский собор
Династия: Гольштейн-Готторп-Романовы
Отец: Михаил II
Мать: Елена Павловна
Супруг: Георгий Павлович
Дети: Александра Георгиевна, Пётр IV, Николай Георгиевич, Елена Георгиевна, Михаил Георгиевич, Павел Георгиевич, Александр Георгиевич, Елизавета Георгиевна, Екатерина Георгиевна

Екатерина III Михайловна (16 (28) августа 1826, Санкт-Петербург, Российская империя - 30 апреля (12 мая) 1901, Санкт-Петербург, Российская империя) - императрица Всероссийская, царица Польская и Великая княгиня Финляндская. Вторая и единственная дожившая до старости дочь императора Михаила II и его супруги Елены Павловны.

Екатерина III стала первой женщиной в истории Российской Империи, чье восшествие на престола стало следствием не придворных интриг и составления завещаний, а определялось порядком престолонаследия; помимо этого, Екатерина Михайловна стала первой императрицей, на момент принятия короны состоявшей в законном браке. Её правление ознаменовалось значительными переменами в политической жизни России, что трактуется некоторыми историками как закономерное продолжение и завершение "Каскада реформ", проведенных Михаилом II. Российская империя в царствование Екатерины III значительно расширила свои пределы в Средней Азии, добилась умиротворения Кавказа и повысила свой авторитет на международной арене.

Личность Екатерины, её образ жизни как любящей матери и преданной жены оказали огромное влияние на формирование общественной морали России на долгие годы и во многом создали "идеал" российской семьи, считавшейся эталоном на протяжении почти ста лет и впоследствии претерпевшего лишь незначительные изменения. Екатерина III была остра на язык и является автором многих колких высказываний, некоторые из которых стали фразеологизмами. Помимо этого, всю свою жизнь императрица вела дневники и состояла в переписке со многими выдающимися деятелями своего времени.

Детство и юность

Великая княжна Екатерина Михайловна родилась 16 (28) августа 1826 года в Михайловском замка и стала вторым ребёнком в семье цесаревича Михаила Павловича и великой княгини Елены Павловны. Ради того, чтобы присутствовать при родах своей супруги великий князь Михаил испросил разрешения у императора Александра покинуть действующую Дунайскую армию, но опоздал к радостному событию всего лишь на несколько часов. Появление на свет нового члена императорской семьи было встречено традиционным артиллерийским салютом. В частном письме к августейшему брату Михаил Павлович писал:

Как муж и семьянин я рад любому ребёнку, но как престолонаследник я обязан дать государству сына и, признаюсь, мне несколько досадно, что родилась дочь. <...> Елена Павловна тоже как будто бы недовольна собою.
Ливе(р)н

Шарлотта Карловна Ливен, крёстная мать будущей императрицы

Крестины маленькой великой княжны прошли 16 сентября в дворцовой церкви Михайловского замка; её восприемницей от купели стала княгиня Шарлотта Карловна Ливен, престарелая воспитательница дочерей Павла I и няня его младших сыновей.

Вскоре маленькая великая княжна пережила свой первый переезд: вместе с отцом и матерью, вступившими на Всероссийский императорский престол после смерти Александра I, а также старшей сестрой Марией она сменила Михайловский дворец на Зимний. С течением времени вероятность у венценосной семьи рождались только девочки, что снижало вероятность появления сына - официального, бесспорного наследника: в 1827 году на свет появилась Елизавета, в 1831 - Александра, в 1834 - Анна (две младшие дочери Михаила и Елены скончались во младенчестве, не дожив и до двух лет).

Я глубоко несчастен, ведь Бог не дал мне сыновей, а значит, меня уже можно обвинить в нерадивом служении России. Видимо, Небеса решили, что трон снова должен перейти к женщине. (Михаил II в письме к князю Сергею Трубецкому)

В 1835 году император изменил систему обучения своих дочерей, полностью отстранив от образовательного процесса свою жену. Помимо традиционных «женских» дисциплин великим княжнам Марии, Екатерине и Елизавете стали преподавать «мужские»: учителем словесности и начальником учебного плана стал В. А. Жуковский, К. И. Арсеньев читал им курс статистики и истории, Ф. И. Бруннов - внешней политики, а сам Государь обучал дочерей верховой езде и основным кавалерийским и пехотным сигналами на горне и барабане, мотивируя это тем, что каждая из них была шефом какого-либо полка.

Ангелочки

Великие княжны Мария, Екатерина и Елизавета

Поначалу Михаил рассчитывал в соответствии с Павловским актом о престолонаследии объявить наследницей старшую дочь Марию и особо настаивал на усиленном её обучении. Однако осенью 1836 у слабой здоровьем с рождения Марии Михайловны стали проявляться первые признаки чахотки; быстро прогрессировавшая болезнь за зиму сломила великую княжну и та скончалась накануне своего 12-ого дня рождения. С этого периода все усилия по воспитанию наследницы императора сконцентрировалась на 11-летней Екатерине. В 1838 году к Арсеньеву и Бруннову присоединились Е. Ф. Канкрин и М. М. Сперанский, вводившие её в мир финансов и законодательства. Сама Екатерина впоследствии вспоминала:
Большими праздниками я считала воскресенья, когда преподавали только Закон Божий, и те дни, когда <...> у меня была лишь пара занятий.

Всё прочее время было строго распланировано, ценивший военную дисциплину Михаил Павлович не терпел отступлений от распорядка дня и строго спрашивал как с воспитателей, так и с самой Екатерины. Одной из немногих радостей для будущей императрицы было общество её младшей сестры Елизаветы, обучавшейся вместе с ней, но в некоторой степени в более щадящем режиме. Контакты с обществом были серьёзно ограничены: к Екатерине допускали лишь проверенных людей, преданных трону, с безупречной репутацией. В целом, Екатерина Михайловна описывала своё детство как «довольно скучное и весьма утомительное время».

В 1842 году в возрасте 16 лет Екатерина вместе с матерью и сестрой совершила продолжительную поездку по губерниям, посетив Витебск, Смоленск и Москву, где визит был приурочен к 30-летию изгнания наполеоновской армии из России, а также Псков, Новгород, Владимир, Киев, Нижний Новгород и другие города. Во время столь продолжительного тура, являвшегося по сути представлением неофициальной наследницы трона её будущей империи, Екатерина сильно утомлялась от частых приёмов и продолжавшихся даже в поездке занятий; во время проезда через Ковров у великой княжны произошёл нервный срыв и в истерике та категорически заявила об отказе покидать город. Стремясь успокоить дочь, Михаил II писал ей из Петербурга:

Только теперь ты можешь представить, каково приходится мне.

Помимо этого, прознав о словах великой княжны, Государь через владимирского губернатора своей высочайшей волей «освободил» Екатерину от обещания и приказал ей продолжать путешествие.

Брак и семья

С начала 1840-х гг. перед Императорской семьёй стоял вопрос о браке великих княжон Екатерины и Елизаветы. В марте 1841 года Михаил II издал манифест, в котором требовал перехода в православие от любого иностранного принца буде тот станет просить руки его дочерей. Подобные меры оказались причиной отказа от сватовства со стороны некоторых династий: так, австрийский эрцгерцог Стефан Франц, будущий король Венгрии Иштван VI, не стал просить руки дочерей русского царя как раз по этой причине. Но вместе с этим императорский двор не испытывал недостатка в женихах. Вопрос о "русских браках" волновал умы элит всей Европы, связывавших политические расклады с будущими мужьями великих княжон. Поддержки Санкт-Петербурга искала Пруссия, предлагая в качестве супруга принца Фридриха Карла. Британский премьер-министр Роберт Пиль отмечал, что свадьба будущей императрицы и её сестры с членом Саксен-Кобург-Готского дома, к которому принадлежал принц-консорт Леопольд, значительно бы увеличило влияние Соединённого Королевства на Россию и сделало её "более смиренной", указывая в качестве вероятного супруга принца Леопольда Бельгийского. В парижских салонах обсуждали возможность связать Орлеанский дом с Романовыми через принца Генриха, герцога Омальского. Сам же Михаил II в приватных беседах и переписке с женой и приближёнными сетовал, что греческие принцы едва родились: "Видит Бог, как бы это упростило дело!".

Возможные женихи Екатерины Михайловны
В 1843 году в Санкт-Петербург прибыл принц Фридрих Вильгельм Гессен-Кассельский, сын ландграфа Вильгельма, служившего губернатором Копенгагена. Несколько недель принц гостил в Петергофе, где царская семья обычно проводила летние месяцы. По началу никакого "особого" отношения к нему не было - Фридрих Вильгельм был лишь ещё одним искателем руки одной из великих княжон. Однако вскоре между наследницей императорского престола и гессенским принцем возникло то, что императрица Елена Павловна называла "взаимной заинтересованностью": Фридрих оказался под большим впечатлением от красоты, богатства души и ума (наследства тяжёлых лет обучения), а Екатерина Михайловна находила его "весьма симпатичным и остроумным". Благодаря дневникам Екатерины, которые она всегда вела очень подробно, известна одна шутка, рассказанная принцем Гессенским в июле 1843 года: Фридрих Вильгельм, делясь своими впечатлениями о жизни в Дании, сострил, что вместо трёх львов на гербе королевства стоило расположить три селёдки, ведь страсть датчан к этой рыбе общеизвестна. 17-летняя Екатерина Михайловна не удержалась и, несмотря на банальность шутки, звонко расхохоталась.
Жорж

Великий князь Георгий Павлович Романовский-Гессенский

К концу лета "заинтересованность" и дружба довольно быстро переросли в привязанность, а затем и в любовь. При императорском дворе пошли слухи, что замужество будущей императрицы - дело уже решенное и едва ли не поздравляли императорскую фамилию. Наконец, 7 сентября Фридрих Вильгельм официальным образом попросил у императора Михаила II руки его старшей дочери и заявил о готовности удовлетворить все необходимые условия. Уже осведомлённый о принципиальном согласии Екатерины, Государь не стал противиться её чувствам и дал своё благословение на брак. 16 ноября немецкий принц перешёл в православие с именем Георгий Павлович и получил от Михаила II орден Святого апостола Андрея Первозванного, титул великого князя и право пользования фамилией Романовский-Гессенский. Следующим днём в Большой Церкви Зимнего дворца Екатерина Михайловна и Георгий Павлович сочетались законным браком. В императорском манифесте, изданном по случаю венчания, Михаил II впервые назвал свою старшую дочь "Государыней Наследницей Цесаревной и Великой Княгиней", юридически закрепив за ней первое место в наследовании престола. Екатерина была без ума от счастья, вечер после церемонии она провела с головной болью. Запись от 17 ноября в её дневнике отличается от всех прочих: цесаревна, отбросив свой обычный сдержанный стиль, она с восторгом пишет:
Я никогда, никогда, никогда не была так счастлива. Мой дорогой, мой хороший, мой прекрасный Жорж, его большая любовь и привязанность дали мне чувство небесной любви и счастья, которое я никогда не надеялась почувствовать раньше! Его красота, его сладость и мягкость – как я могу когда-нибудь быть действительно благодарна за такого Мужа <...> Это был счастливейшей день в моей жизни!

В декабре 1843 года сестра Екатерины, Елизавета Михайловна, также вышла замуж за принца Нассауского Адольфа. Благодаря очевидно счастливому браку старшей дочери, Михаил согласился пойти на уступки по некоторым вопросам и позволил Адольфу остаться кальвинистом, с условием, что все дети, рождённые в браке, будут крещены в православии. Кроме того, жених должен был отречься от прав на престол своего отца и переехать в Россию.

Георгий Павлович очень скоро приобрёл значительное влияние на Екатерину: ему она пересказывала почти все дела, к которым приобщал её отец, обсуждала решение заданных императором поручений, с его помощью вела корреспонденцию. Подобная идиллическая картина вызвала в Михаиле II противоречивые чувства; он стал опасаться, что по-настоящему после его смерти править станет именно Георгий, а Екатерина останется на троне послушной, счастливой марионеткой. Однако из дневников Екатерины и Георгия становится ясно, что никакого "подавления" воли цесаревны не было и в помине. На протяжении всей супружеской жизни Екатерина высоко ценила мнение мужа, советовалась с ним, но в конечном итоге всё равно принимала решения самостоятельно.

Довольно быстро после свадьбы выяснилось, что великая княгиня и цесаревна в тягости. Императорская фамилия пришла в большое оживление: императрица Елена полностью посвятила себя заботам о беременной дочери, Михаил Павлович как будто обрёл вторую молодость, а столицы превозносили великого князя Романовского-Гессенского, "спасшего" династию. Однако Екатерина, несмотря на благополучное протекание беременности, переносила её с трудом; хлопоты матери её утомляли, а со временем к этому добавилось отвращение к ограничениям из-за выросшего живота. Наконец, 30 августа 1844 года у великой княгини начались схватки и к шести часам вечера она разрешилась от бремени девочкой. Имя для новорожденной выбрал дед - первую внучку Михаил назвал в честь старшего брата Александрой.
РИП

Великая княжна Александра Георгиевна

Екатерина нашла младенца "неприятным на вид и ощупь" и, спокойно, с видимым облегчением, передала дочь кормилице. Материнские чувства и интерес к Александре Георгиевне у неё пробудились только после первого года жизни; с этого момента цесаревна стала проводить с маленькой великой княжной гораздо больше времени. Негативные эмоции от беременности и первых месяцев материнства, однако, не помешали Екатерине произвести на свет ещё восьмерых детей, чьи браки с представителями царствующих домов Европы укрепили связи между династиями и принесли ей прозвище "Добрая Бабушка Европы".

1845-1850

Бедная Лиза

Великая княгиня Елизавета Михайловна

Трагедии в доме Романовых

В скором времени после родов Екатерина снова забеременела, но семейное счастье в Императорском доме длилось не долго. У Елизаветы Михайловны и Адольфа Нассауского не сразу удалось повторить успех наследной пары, но, наконец, и младшая дочь императора смогла забеременеть. Через пару месяцев стало понятно, что в этот надеяться на лёгкое разрешение от бремени не приходится: беременность протекала тяжело и с множеством проблем, почти приковавших Елизавету к постели. С каждой неделей приближающегося срока прогнозы врачей становились всё более мрачными, высказывались опасения, что великая княгиня не сможет доносить дитя. Дневники Екатерины того периода полны тревоги за сестру и сочувствия к зятю Адольфу, "не находящему себе места"; помимо этого она пишет: "Лишь Папа как будто всего этого не видит и говорит при всём дворе, что если Господь пошлёт ему внука, то он хотел бы, чтобы его звали Константином". В январе 1845 года положение Елизаветы ухудшилось; в ночь с 17 на 18 число начались схватки и почти сутки спустя лейб-медики извлекли из утробы мертвую девочку. 19 января от последствий родов скончалась и сама великая княгиня.

Императорская фамилия была безутешна: смерть младшей дочери сильно состарила царствующую чету, а для Михаила II это стало ещё одним доводом в пользу "кары" за свержения отца, довлеющей над всей семьёй. Меланхолия и некоторый фатализм, передались от Михаила его жене и дочери; но если императрица Елена оказалась под влиянием настроения мужа, то цесаревна Екатерина, в первую очередь благодаря мужу, через определённое время оправилась.

Появление наследника

Горе императорской семьи длилось не долго - в феврале было объявлено о новой беременности великой княгини и цесаревны Екатерины Михайловны. Михаил II, убеждённый, что родится мальчик, по старой привычке выбрал для будущего наследника имя Александр, но неожиданно для всех и в первую очередь для себя столкнулся с ожесточённым сопротивлением со стороны дочери. Великий князь Георгий Павлович в своих воспоминаниях приводит следующий эпизод: раздосадованный отказом дочери послушаться его, Михаил II поинтересовался как же она сама хочет назвать дитя, на что Екатерина ответила: "Петром".

- Исключено. Пётр - нехорошее имя. Последний Пётр на престоле плохо закончил свои дни.

- Нехорошее имя? Что за вздор! Чем оно хуже имён Александра, Константина и Николая? Я хочу назвать сына в честь Святого апостола Петра, а не в честь голштинского герцога.

(Разговор Михаила II и цесаревны Екатерины Михайловны в передаче её супруга Георгия Павловича)

В качестве одного из доводов, будущая императрица заявила, что ни один из сыновей Павла I, именами которых Государь называл своих внуков, не произвёл на свет мужского потомства, а значит их имена тоже можно считать "нехорошими". Наконец, после долгих споров, не желая ещё большего скандала в семье, Михаил всё же уступил. 18 ноября 1845 года в Москве после относительно спокойных родов на свет появился крепкий и довольно крупный младенец мужского пола, наречённый по желанию матери Петром.

Европейское турне

В 1846 году супруги вместе с дочерью Александрой и сыном Петром отбыли морем в Данию, где несколько месяцев прожили у родителей Георгия Павловича и быстро нашли общий язык с кронпринцем Фредериком и его супругой Луизой Марией Орлеанской. Фредерик, как впрочем и сам Георгий Павлович, был либеральнее своего отца: так, Фредерик в спорах короля Кристиана VIII и фолькетинга неизменно вставал на сторону парламента и ратовал за расширение его полномочий. Биографы Екатерины III указывают, что именно эта поездка заставила её пересмотреть взгляды на роль монарха и политическую власть.

Фредерик сегодня был особо красноречив: весь вечер они с Жоржем снова говорили о конституционном правлении государя, а нам с бедной Луизой [Орлеанской, супругой кронпринца] только и оставалось, что сидеть и слушать. Несколько раз мы пыталась отправить мужчин говорить об этих делах отдельно или хотя бы уйти самим, но безуспешно. Складывается такое впечатление, что вся эта кампания затеяна ради двух целей: Фредерик оттачивает свои речи для фолькетинга и пытается убедить меня. <...>Стоит отметить, что во мне это не вызывает острой неприязни и приступов праведного гнева, проявляющихся у Папа, когда ему говорят о конституции. В чём-то я нахожу их слова весьма разумными, а в предлагаемом ими - здравый смысл. Но не думаю, что России подойдёт то,о чём соловьём заливается Фредерик; скорее будет к месту фолькетинг в том виде, в каком он был создан королём Кристианом.
Это не царь

Фредерик, кронпринц Датский, близкий друг Георгия Павловича и Екатерины Михайловны

Помимо этого между наследными парами была достигнута неформальная договорённость, что женой Петра Георгиевича станет принцесса из датского королевского дома[1]. После полугода, проведённых в Копенгагене, цесаревна с семьёй отправилась в Великобританию, где была представлена королеве Шарлотте. Женщины, которых судьба через непродолжительное время уравняла в статусе, расстались вполне довольные друг другом и в дальнейшем вели активную переписку, несмотря на то, что зачастую отношения между двумя империями оставляли желать лучшего. После Лондона настал черёд Парижа, Турина, Рима, Вены, Мюнхена и Берлина. Примечательно, что во время пребывания при дворе Луи-Филиппа она писала отцу:
<...>Я вспоминаю то, что ты рассказывал и зачитывал мне о событиях Июльского переворота и нахожу, что ситуация, которую создал король Карл весьма напоминает ту, что создал король Луи-Филипп.

Наконец, после почти годичного отсутствия на Родине, Екатерина и Георгий через Варшаву вернулись в столицу.

Екатерина и Весна Народов

Екатерина Михайловна встретила французские события февраля-апреля 1847 года без удивления; в Михайловском замке, служившим резиденцией семье наследницы, частым посетителем стал Сергей Трубецкой, бывший министр юстиции, произносивший горячие речи в поддержку правительства Одилона Барро и мер, им предпринимаемых. Именно тогда, благодаря частым визитам Трубецкого, бывшего хотя не главным, но одним из виднейших членов придворной либеральной фракции, сложилась репутация цесаревны как женщины умной, а значит с довольно либеральными взглядами. Политический приют в её салоне находили чиновники, вынужденные выйти в отставку из-за поворота Михаила II к консерватизму: среди визитёров великой княгини числились Никита Михайлович и Михаил Николаевич Муравьёвы, Павел Павлович Гагарин и Владимир Иванович Назимов. Естественно, что эти собрания не оставались тайной для императора; Михаил Павлович неоднократно делал замечания дочери о "неподобающем обществе" для наследницы престола и хотел было предпринять соответствующие меры для удаления отстранённых от дел сановников из столицы. Однако 1 апреля Весна Народов пришла ив Российскую империю.

Восстание Пестеля Екатерина встретила вместе со всей семьёй в Царском селе. Обычно собранный Михаил, напуганный внезапностью происходящего и пребывающий в фаталистичном бездействии, неприятно удивил дочь и даже вызвал её гнев. Лишь после известий о прибытии мятежников в Царское село Государь предпринял хоть что-то и перевёз семью в Гатчину. В попыхах дочь Екатерины, Александра, была вынесена на руках отца едва одетой: у самых дверей дворца Георгия Павловича остановил гвардеец и, сняв с себя шинель, завернул в неё малолетнюю великую княжну. В своём дневнике цесаревна пишет о "страшной поездке, подобной побегу в Варенн" из-за отсутствия какой-либо информации и противоречивости слухов. "Мы уже представляли себя семейством Людовика XVI", писала в дневниках Екатерина. После подавления выступления в столице, Михаил II предпринял давно обещанные им меры, развернув репрессивную машину реакции; и хотя те, кого следовало осудить на казнь, не остались в живых, их друзья и близкие, сочувствующие и последователи, а зачастую даже их политические противники ссылались глубоко в провинцию и дальше в Сибирь. Подавление восстаний в Польше и Финляндии в несколько раз увеличило количество каторжан и ссыльных. Не избежали этой участии и члены "Екатерининского салона". Перед отъездом из Петербурга Сергея Трубецкого, цесаревна через нескольких посредников смогла передать ему письмо со словами поддержки.

Наследница российского престола хотя и официально не выражала мнения о повороте своего отца к реакции, была возмущена несправедливостью и тем, что среди польских революционеров и фенноманских литераторов-вольнодумцев по этапу едут и люди, верно служившие престолу и даже являвшиеся в своё время близкими друзьями императорской семьи. Резкий поворот в политике Михаила II она находила "неправильным", а начавшие появляться ещё до Весны Народов консервативные мероприятия императорского правительства Екатерина назвала причиной бунтов.

Перед смертью Михаила II

В январе 1848 года Екатерина Михайловна после на сей раз продолжительных и тяжёлых родов осчастливила мужа вторым сыном. Решив несколько загладить свою выходку с именем первенца, она согласилась назвать новорожденного Николаем, как того хотел её отец. Ребёнок родился хилым и слабым здоровьем; положение его значительно осложняла затянувшаяся холодная весна, сказавшаяся также и на самочувствии других членов Фамилии. Император Михаил хотел было ехать на юг, в Крым для поправления здоровья всей семьи, однако врачи не давали согласия из-за опасений за жизнь Николая Георгиевича. В начале мая маленькому великому князю, чья трёхмесячная жизнь состояла из бесконечной череды простуд, внезапно стало хуже и шестого числа он скончался.

В последний год жизни Михаила II, Екатерина, несмотря на невысказанные разногласия с его политикой, проводила с ним много времени, стремилась сбежать от горя по умершему сыну, работала вместе с отцом над текущими делами, а во время его всё учащавшихся болезней заменяла его на заседаниях Государственного Совета,принимала министров и сенаторов. После одной из подобных встреч, председатель Совета Министров А. И. Чернышёв говорил, что у него возникло ощущение, будто бы он говорит с самим Государем, который, правда, за какой-то надобностью вырядился девушкой. После того, как слух дошёл до самой Екатерины, при первой же встрече с Чернышёвым она заявила ему: "Сказанное вами весьма остроумно, но нас с Его Величеством это не забавляет"[2].

Когда Михаил II окончательно слёг и стало ясно, что недалёк конец его царствования, Екатерина Михайловна вместе с матерью неотлучно находились у его постели и присутствовали при его кончине 12 августа. С его смертью на всероссийский императорский престол взошла 23-летняя Екатерина III.

Императрица

Коронационные торжества

Детали коронации Екатерины III были заранее подробно описаны, одобрены и утверждены покойным Государем Михаилом Павловичем, стремившимся подчеркнуть право дочери занимать престол в соответствии с Павловским актом, а также независимость её правления от мужа.

Императрица прибыла в первопрестольную столицу 2 сентября 1850 г. по Михайловской железной дороге и остановилась в Петровском дворце. 5 сентября состоялся торжественный въезд Екатерины в Москву. Молодая Государыня ехала верхом в дамском седле в пошитой специально для неё женскую форму офицера лейб-гвардии Преображенского полка с вензелями отца на эполетах[3] и лентой ордена Андрея Первозванного через плечо. Одесную и чуть позади императрицы ехал Великий князь Георгий Павлович; его положение в процессии символизировало надёжную опору, коей он является для августейшей супруги и признание за ней верховенства и самодержавности в государственных делах. Далее, в карете следовали вдовствующая императрица Елена Павловна, цесаревич Пётр Георгиевич и великий князь Николай Георгиевич; за ними ехали королева-регент Греции София Вюртембергская, двоюродная сестра императрицы; принц Нассауский Адольф, бывший зять Екатерины, с которым она сохраняла тёплые отношения; король Дании Фредерик IX с супругой королевой Луизой и другие иностранные принцы, а за ними - представители высшей аристократии империи. В церемонии впервые принимали участие депутаты подвластных России народов — башкиры, черкесы, абхазцы, калмыки, татары, мингрельцы, каракалпаки, дагестанцы, армяне, гурийцы, грузины, курды в ярких национальных одеждах.

На следующий день императрица с супругом переехали в подмосковное имение графа Д.И. Шереметева Останкино, где, готовясь к таинствам миропомазания и причащения, они пробыли до 14 сентября. В Москве в это время шло всенародное объявление о дне предстоящего коронования: под звуки гимна герольды раздавали народу печатные экземпляры объявления.

Коронация ЕIII ЦнС

Коронационная процессия в московском Кремле

Во время торжественного шествия в Успенский собор 14 сентября балдахин над Её Величеством несли генерал-адъютанты. В процессию впервые были включены представители крестьянства — им дозволили пройти вокруг Успенского собора и дождаться окончания церемонии в Синодальной палате. В соборе были установлены царские троны: для Екатерины — «трон из слоновой кости», для Георгия Павловича, не участвовавшего в таинствах, но обязанного первым принести присягу — «золотой» трон царя Михаила Федоровича. Особое место отвели вдовствующей императрице, для которой из Оружейной палаты принесли «алмазный» трон царя Алексея Михайловича. Впервые со времени коронации Петра II императорскую мантию скреплял драгоценный аграф — золотая застежка с двумя гранеными изумрудами, состоявшая из двух частей, соединенных серебряным крючком. Переданный после коронации в Оружейную палату, этот аграф служил впоследствии застежкой мантий на всех последующих коронациях.

Митрополит Никанор

Никанор (Клементьевский), митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский, первоприсутствующий член Святейшего Синода

Священное коронование на царство началось 15 сентября в 10 часов утра на специальном возвышенном помосте, установленном посреди Успенского собора. Присутствие Святейшего правительствующего Синода на время коронации было перенесено в Москву, все таинства коронования совершал его первенствующий член митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский Никанор (Клементьевский). На императрицу была возложена Большая императорская корона; корона Анны Иоанновны, именуемая также Польской, была вынесена из сокровищниц и в ходе торжеств лежала на бархатной подушке. Затем последовала литургия, в совершении которой митрополиту Никанору сослужили митрополиты Киевский и Московский.

После священнодействия, в тот же день, в Грановитой палате Кремля состоялась Царская трапеза, на которой присутствовали приглашённые лица из числа российских подданных, иностранным же представителям по традиции было предложено угощение в других местах дворца.

Пир

Пир в Грановитой палате

Екатерина III и реформы

Возвратившиеся из своих ссылок члены "Екатерининского салона" были приветливо встречены императрицей и в скором времени вернулись на занимаемые ранее должности после "продолжительного отпуска для поправления здоровья и улучшения хозяйственных дел". Их число быстро пополнилось царедворцами, сумевшими вовремя перестроить себя и свои взгляды под новую хозяйку Зимнего дворца, наиболее примечательным из которых был князь Алексей Орлов, сумевший войти в узкий круг доверенных лиц Государыни.

Екатерина, со времён своих Датских каникул не оставлявшая мыслей о необходимости конституционного строя в России, взойдя на престол, пошла по пути своих предшественников - императоров Михаила II и Александра I - и в марте 1853 года создала тайную комиссию по изучению созданных ранее проектов конституций. Вошедший в её состав Великий князь Георгий Павлович после изучения "Уставной грамоты" Михаила Сперанского начал горячо отстаивать принятие её без каких-либо изменений. Причину столь горячей апологетики выявить несложно - Великий князь ещё в бытность супруги своей цесаревной успел ознакомиться с сочинениями Сперанского, пообщаться с теми, кто ещё застал его энергичную деятельность и прийти к выводу, что настоящие заслуги великого человека остались неоценёнными. Екатерина Михайловна, хотя и питала глубокое уважение к своему законоучителю, сохраняла осторожность, не спеша идти на "радикальные" по её мнению меры, поэтому, когда князь Орлов, входивший в комиссию, рекомендовал отклонить проект покойного Сперанского Государыня довольно легко согласилась поддержать мнение консерваторов.

И всё же Екатерина III в отличие от своих державных отца и дяди не собиралась отступать от задуманного и "твёрдо решила дать народу представительство"[4], свидетельством её решимости является раскритикованный ею проект Орлова с парламентом, "одобряющим" решения правительства. Императрица на заседании комиссии не без ехидства и в притворно-простодушном стиле представила работу такого органа:

- Господа, одобряете ли вы войну с Портой?

- Одобряем, Ваше Величество!

- А цензуру?

- Одобряем, Ваше Величество!

- А возвращение выкупных?

- Одобряем, Ваше Величество!

- А ваш роспуск одобряете?

- Нет, Ваше Величество, но не одобрить не можем!

К чести автора проекта конституции стоит отметить, что критику он перенёс стоически, не затаив обиды, и первым от души посмеялся над замечаниями царицы. Представленный в начале 1854 года проект В. И. Назимова "исправил недостатки" Уставной грамоты Сперанского. Сам Назимов заполучил поддержку великого князя Георгия Павловича, поспешившего встать на защиту документа, несущего в себе идеи Сперанского. Екатерина же пребывала в сомнениях до самого заседания, на котором она должна была произнести свой вердикт:

Даже утром я не знала, какой ответ дам комиссии. За завтраком с Жоржем я была, пожалуй, слишком резкой и держала себя слишком холодно, чего он, безусловно, не заслуживает. До полудня пыталась работать, но всё сыпалось из рук. <...> В ту минуту, когда передо мной открылись двери и все встали приветствовать меня я подумала: Боже мой, они ждут моего слова, как осуждённый - приговора! Смертная казнь или всё таки каторга? <...> Очень смутно помню что говорила, но когда произнесла: "сочли достойным и повелеваем принять" как будто гром меня поразил.

Ораниенбаумский скандал

После смерти великой княгини Елизаветы Михайловны её супруг, принц Адольф остался в России. По воле Михаила II ему продолжали выплачивать жалование из цивильного листа в прежнем объёме, а также сохранили за ним право пользования Елизаветинским и Ораниенбаумским дворцами, подаренными в своё время его покойной супруге. С 1854 года Адольф окончательно переселился в загородную резиденцию, уступив Елизаветинский дворец Госсовету. Екатерина Михайловна всегда хорошо относилась к зятю не столько из жалости к самому Адольфу или в память о своей безвременно умершей сестре, сколько в силу собственных дружеских чувств к нему. Принц Нассауский был весьма близок и с Георгием Павловичем, с которым они часто пропадали на охоте.

Неблагодарный Адик

Адольф, принц Нассауский

Однако с течением времени принц стал ощущать своё положение как почётный плен, Ораниенбаум превратился в золотую клетку, где все напоминало о несчастливом браке, отношение Екатерины к себе он стал рассматривать как стремление удержать воспоминания о великой княгине Елизавете. Адольф начал избегать общества императорской четы, отказываться от приглашений на приёмы, обеды и охоты, в общении стал более сдержан и холоден, стал чаще выезжать за границу. Избегая ранее политических и религиозных вопросов, принц Нассауский начал оказывать покровительство пруссофильским кругам, а также материальную поддержку протестантом вообще и кальвинистам в частности по всей империи.

Изменившееся поведение зятя не осталось незамеченным для Екатерины. Императрица поначалу никак не реагировала на эскапады Адольфа, но отношения между ними обострились в 1861 году, когда тот пригласил в гости князя Германа цу Вида с семьёй, не предупредив об этом саму Екатерину, предоставив ей возможность узнать об этом из третьих рук. Возмущению царицы не было предела: когда князь Вид решил нанести ей визит вежливости она отказалась его принять, заявив "Мы не знаем никакого князя"; Адольфу она написала гневное письмо, в котором отчитывала зятя за самоуправство. В ответ принц Нассауский демонстративно отказался от положенного содержания, получая теперь куда более скромный доход лишь по цивильному листу своего сводного брата Николая Вильгельма, герцога Нассау. В 1863 году он и вовсе выехал в родное герцогство, где женился на княжне Елизавете цу Вид, которая была младше его на 26 лет.

Елизавета цу Вид

Елизавета цу Вид, вторая супруга принца Адольфа

Екатерину возмутила и сама женитьба бывшего зятя, и возраст его избранницы, и тот факт, что Адольф не счёл необходимым испросить у неё разрешения или хотя бы просто поставить в известность. Находившемуся в то время в Крыму Георгию Павловичу она писала:

Какая вопиющая, какая возмутительная неблагодарность! Когда умерла наша бедная Лиза Папа имел полное право выдворить его обратно в Германию! Но, памятуя о том, как Лиза любила Адольфа, он не сделал этого; более того, он осыпал его почестями. Ты сам помнишь, Папа всегда считал его членом нашей семьи, а я - своим братом.<...> Теперь же он возомнил себя униженным, оскорбился и так демонстративно порвал с нами! Мне грустно, горько, обидно за то, что на нашу доброту Адольф ответил такой неблагодарностью...

Когда в 1864 году у Адольфа и Елизаветы Видской родился первенец, наречённый Вильгельмом Александром, Екатерина Михайловна решила продемонстрировать свою добрую волю и направила принцу поздравление с рождением сына, впрочем, весьма сдержанное. В 1866 году Адольфу и Екатерине пришлось восстановить видимость родственных отношений - бывший зять русской императрицы был избран на княжеский престол Румынии, но отношения оставались холодно-официальными.

Екатерина III и Балканская Освободительная война

См. Балканская Освободительная война.

Екатерина III предвидела необходимость новой войны с Турцией ради освобождения православных народов Балкан и готовилась к ней довольно основательно. Уже тогда ею было принято решение, что престолонаследник Пётр Георгиевич примет активное участие в грядущей кампании. На все возражения придворных и военных чинов, императрица заявляла:
Многие матери отправят своих сыновей на войну. Как я могу царствовать над ними, если я не готова разделить их судьбу солдатской матери?
24 апреля 1873 года после сложных дипломатических консультаций по Балканскому вопросу Российская империя объявила Турции войну. В тот день Екатерина Михайловна в сопровождении супруга прибыла в Таврический дворец, где заседала Государственная Дума VI созыва. Облачённая в императорские регалии, Государыня проследовала в зал заседаний, где зачитала манифест об объявлении войны.
Всем Нашим верным подданным известно то участие, которое Мы и правительство Наше принимали ради обеспечения мира, благополучия и спокойствия для Державы Нашей и для всех христианских народов Балканского полуострова. <...>
На протяжении двух лет правительство Наше пыталось склонить Турцию к провидению преобразований, призванных улучшить население Боснии, Герцеговины и Болгарии. Усилия Наши, даже объединённые с усилиями правительств других держав, не привели к желаемой цели. <...>
Исчерпав до конца терпение Наше, Мы вынуждены прибегнуть к мерам более действенным, чем были приняты до сих пор. В своём высокомерном упрямстве Порта не оставляет для Нас и правительства Нашего иного выхода, кроме как взяться за оружие. Убеждённые в правоте дела, которому Россия издавна посвятила себя, Мы призвали благословение Всевышнего на Нашу армию и повелели ей вступить в пределы Турции.
Дан в Санкт-Петербурге, апреля 24-ого числа лета от Рождества Христова 1873-е, царствования же Нашего в 23-е. Екатерина.
В ответ Дума разразилась продолжительными и бурными овациями, перемежавшимися пением государственного гимна. В адресе на Высочайшее Имя депутаты Думы и Госсовета выразили полное согласие с действиями императорского правительства и готовность расширить бюджет военного ведомства в связи с началом войны.

Война непосредственно затронула и августейшую семью: Георгий Павлович встал во главе Балканской группировки, а сыновья Пётр, Николай и Михаил отправились в действующую армию. Цесаревичу было получено командование Рущукским отрядом, в нём же проходил службу в чине майора и Михаил Георгиевич. Николай же находился на Азиатском театре военных действий, одно время состоял адъютантом при Михаиле Лорис-Меликове, принимал участие в осаде и обороне Баязетской крепости.

Среди придворных существовало опасение, что нельзя доверять пост главнокомандующего супругу-консорту правящей императрицы, поскольку это подразумевает умаление значения самой Екатерины. Царица дала понять, что не видит в этом ничего предосудительного. Более того, она сама "как императрица, как глава армии и как верная жена" отправилась на Балканы. 19 июня 1873 года Августейшая чета прибыла в Бухарест, где впервые с Ораниенбаумского скандала Екатерина встретилась с Адольфом. Князь принял её достаточно тепло и старался не давать повода для воспоминаний о разрыве отношений. Тем ни менее, в дневниках Екатерина Михайловна отмечала:
<...>Адольф похож на напыщенного селезня. Едва получил в своё владение захудалое, бедное княжество (даже не в Германии!), а спеси имеет не меньше, чем иные шляхтичи.
После форсирования Дуная, Екатерина III предпочла отправиться следом за армией, несмотря на активные возражения приближённых. 7 июля в освобождённое Тырново вошёл Георгий Павлович, а неделю спустя - его супруга. Государыня неоднократно посещала полевые госпиталя, проводила награждения отличившихся в боях. Случалось, что она, невзирая на опасность, появлялась на позициях, где ещё недавно шёл бой, вдохновляя своим присутствием и спокойствием солдат. Окончание боевых действий Екатерина встретила в Пловдиве. В разработке условий Сан-Стефанского договора императрица принимала опосредованное участие: не появляясь в Константинополе лично, она из Пловдива задавала тон переговорам, одобрив максимально жёсткие условия мира для Турции. После его подписания, Екатерина предпочла возвратиться в Петербург, где ей и армии-победительнице был устроен триумф. Печать, проявляя редкое единодушие, превозносила её, называя "Освободительницей", "Победоносной" и "Матерью Отечества".

Берлинский конгресс принс разочарование всем слоям российского общества - исключением не стала и сама императрица. Екатерина очень тяжело переживала неудачу российской дипломатии в вопросе о болгарском престоле. Не увенчалась успехом попытка посадить на трон ставленника Петербурга - князя Мегрелии Нико Дадиани; Великие Державы решительно возражали против его кандидатуры даже под угрозой того, что княжить Болгарией будет один из сыновей самой Екатерины Михайловны. Провал последовал ив попытке сохранить территориальные приобретения автономии, сократившейся на треть. Одной из немногих побед князя Горчакова в болгарском вопросе стало выторгованное требование непременного перехода в православную веру новообретенного князя болгар. После горячих споров, консультаций и переговоров, Екатерина III дала согласие на то, чтобы Национальному Собранию княжества была предложена кандидатура принца Леопольда Альберта Иоганна Эрнста Саксен-Кобург-Готского.

Князь Александр Горчаков, осознавая собственные неудачи, приведшие к дипломатическому поражению России, в своём дневнике записал, что в сентябре 1874 года подал прошение об отставке, назвав Берлинскую конференцию "самой чёрной страницей" в своей биографии. Екатерина на это ответила: "В моей тоже", после чего сожгла прошение.

Брачный скандал великого князя Николая Георгиевича

Николай Георгиевич до мезальянса

Великий князь Николай Георгиевич

Николай Георгиевич, второй сын императрицы, с рождением в 1869 году своего племянника Михаила, сына цесаревича Петра, сместился на третье место в наследовании престола, а в 1872 - на четвёртую, уступив прежнюю свою позицию Георгию Петровичу. Посчитав будущее династии обеспеченным, великий князь начал противиться планам устройства своего брака, которыми была озабочена императрица, и решил отправится в Хивинскую экспедицию Императорского Русского географического общества, однако поход пришлось отложить из-за Балканской войны. Сражаясь на Азиатском театре военных действий в чине полковника, великий князь Николай ещё больше проникся увлечением ориенталистикой.

После завершения войны, великий князь испросил разрешения отправиться в экспедицию и даже изъявил желание частично её финансировать. Поход 1874-1875 гг. принес князю признание в научном мире, лавры первопроходца и исследователя, а также кресло почётного члена ИРГО. Едва вернувшись в Санкт-Петербург, Николай Георгиевич принялся за подготовку к новой экспедиции, начавшейся в 1877 году. Возвращаясь из неё через Оренбург зимой 1878 года, великий князь остановился в доме генерал-губернатора, где познакомился с дочерью городского полицмейстера Надеждой Александровной Драйер. Молодые люди полюбили друг друга; бурный роман завершился тайным бракосочетанием.

Несмотря на то, что обстоятельства случившегося держались в тайне, информация всё же стала известна генерал-губернатору, быстро составившему доклад на Высочайшее имя. Из Оренбурга великий князь Николай вернулся один и 19 апреля предстал перед своей Августейшей матерью. В своих воспоминаниях он писал:
Ещё никогда прежде я не видал её в таком гневе. <...> Едва увидев её лицо, суровое, будто высеченное из камня, я понял, что ей всё известно.
У Екатерины Михайловны были основания для злости: согласно Павловскому акту о престолонаследии, член царствующей Фамилии был обязан получить разрешение на брак от монарха. Кроме того, Государыня в тот момент вела переговоры о возможной партии для своего 30-летнего сына - среди невест рассматривались принцесса Мария Александрина Мекленбург-Шверинская, принцесса Тира Норвежская и принцесса Мария Шарлотта Великобританская, дочь Леопольда, герцога Йоркского. Упрямство сына, а затем его морганатический брак нарушали планы Екатерины по установлению крепких связей с европейскими королевскими домами. Кроме того, рушился облик императорской семьи как "эталона" отношений в русской семье, старательно встраиваемый императрицей.
Этой проблемы бы не возникло, жени я Низи[5] ещё несколько лет назад. Как я жалею, что поддалась на его просьбы тогда и согласилась дать ему ещё время!.. Великий князь женился на дочери провинциального полицмейстера! О, какой пошлый, какой отвратительный скандал! (Из дневника Екатерины III)
Согласно Павловскому закону 1797 года, Синод имел все основания признать брак Николая Георгиевича незаконным, а потому не порождающим юридических последствий. Поначалу Екатерина намеревалась довести дело до конца и как можно скорее женить сына по всем правилам, однако внезапно в дело вмешался великий князь Георгий Павлович. После нескольких долгих разговоров с женой и сыном ему удалось убедить Государыню не разрушать семью. Георгий Павлович грамотно использовал и пришедшую в столицу информацию о беременности Надежды Драйер. В конечном итоге, Екатерина Михайловна вновь сжалилась над сыном и велела прекратить производство дела в Синоде. Однако впустить во дворец дочь полицмейстера в качестве своей сватьи для неё было немыслимо. Николай Георгиевич получил право жить со своей женой, однако за это лишался титула великого князя, всех пожалованных наград (кроме боевых), личных доходов, прав на престолонаследие вместе с нисходящим потомством и высылался из столицы на проживание в Ташкенте вместе с родственниками супруги.
Если ты думаешь, что я проявила милосердие - знай, это далось мне нелегко. Над нами смеётся вся Европа! Как мне теперь устроить браки твоих братьев и сестёр? <...> В итоге, я полагаю, ты удовлетворён результатом своих действий. (Из единственного письма Екатерины III сыну Николаю в Ташкент)
Ташкентский отщепенец

Николай Георгиевич, фотография периода "Ташкентской ссылки"

Николай Георгиевич жил в Туркестане под фамилией отца - Романовский -, часто прибавляя к ней от себя "Искандер". До 1884 года контакты его с семьёй были крайне немногочисленны: мать не писала ему вовсе, отец - только на Пасху, Рождество и именины; более-менее регулярно с Николаем общались лишь братья Пётр и Михаил.

Положение его изменилось после смерти великого князя Георгия Павловича в 1884 году. В своём завещании тот попросил жену простить мятежного сына, поскольку он женился по любви, как и сам Георгий. Раздавленная горем императрица не нашла в себе сил отказать посмертной просьбе супруга, с которым прожила в браке больше 40 лет, хотя её дневники показывают, что это далось ей нелегко:
Бедный Жорж и сейчас продолжает оставаться моей совестью. Если бы кто-нибудь знал, как тяжело мне переступить через себя, как тяжело сделать этот первый шаг навстречу Низи и его семье!.. Семь лет назад императрица подавила в себе мать и выставила нарушившего закон сына за дверь. Сейчас мать и христианка должна подавить в себе монаршью спесь, поступиться императорской гордостью и просить у сына прощения...
На Рождество 1884 года Екатерина впервые с момента отъезда сына в Ташкент отправила ему поздравление. Масленичную неделю 1885 года Николай Георгиевич с семьёй провёл в Петербурге по приглашению своего старшего брата[6]. Поначалу императрица избегала встреч с сыном, но в Прощённое воскресенье всё же приехала в Михайловский дворец, где тот остановился и в слезах попросила у Николая и Надежды Александровны прощения. Николаю Георгиевичу был возвращёно достоинство великого князя, право ношения мундира и пожалованных ранее орденов, а также дарован титул "светлейшего князя Романовского-Искандер" с правом ношения фамилии в нисходящем потомстве; летом того же года, Николай Георгиевич был назначен генерал-губернатором Туркестана.

Смерть Георгия Павловича

Жора в возрасте

Великий князь Георгий Павлович, светлейший князь Романовский-Гессенский, фотография начала 1880-х гг.

С 1881 года великий князь Георгий Павлович начал испытывать проблемы со здоровьем. В августе его стали досаждать спазмы желудка и боли в кишечнике. Болезнь протекала вяло и поначалу причиняла великому князю лишь незначительные неудобства, позволяя ему выполнять обязанности консорта. В 1881-1883 гг. он также неоднократно предпринимал поездки по империи и несколько раз выезжал за рубеж, посещая Данию, Германию, Норвегию, Великобританию; именно он вместе с цесаревичем представлял свою супругу на похоронах французского короля Филиппа VII в 1881 году. Однако в конце 1883 года состояние его здоровья резко ухудшилось: боли стали чаще и сильнее, великий князь всё реже появлялся на публике верхом. С конца весны 1884 года он стал тяжелее на подъём, знавшие его близко отмечали, что некоторые движения, особенно резкие, стали доставлять ему дискомфорт и даже боль.

На лето лейб-медики рекомендовали Императорской чете отправиться на Кавказ, на воды, чтобы облегчить состояние Георгия Павловича, однако тот отказался, опасаясь "дорожной тряски". С наступлением промозглой и холодной петербургской осени его состояние снова ухудшилось, однако ввиду масштабных политических преобразований, протекавших в то время в стране, Георгий отказывался покидать свою жену, не желая оставить её без поддержки в трудный период. В конце сентября лейб-медики диагностировали у великого князя брюшной тиф, а уже 14 октября Георгий Павлович скончался в Синей спальне Зимнего дворца в 11:27 в окружении жены, четырёх сыновей и двух младших дочерей.

Екатерина Михайловна была абсолютно подавлена горем из-за смерти горячо любимого ею супруга. Похороны Георгия Павловича прошли с мрачной торжественностью, гроб с его телом везли на артиллерийском лафете. Предметом отдельного обсуждения стал вопрос места погребения Георгия Павловича. Екатерина настаивала, чтобы его погребли в Петропавловском соборе, традиционном месте упокоения российских императоров; вместе с этим нашлись и те, кто решился возразить Государыне. Эта партия упирала на факт того, что покойный не принимал непосредственного участия в коронации как предыдущие консорты, а значит не имел права быть погребённым вместе с супругой. Голос их, однако, был не слишком громок и убедителен, и Екатерина Михайловна относительно легко настояла на своём.

Погребение Жоржа

Погребение Георгия Павловича в Петропавловском соборе. Передача ключей от внешнего гроба министру императорского двора графу Александру Алербергу

Екатерина облачилась в глубокий траур, который носила до самой своей смерти. Покои Георгия Павловича по особому распоряжению императрицы были оставлены без изменений, как и распорядок, заведённый им: слугам предписывалось выполнять те же ритуалы, что и при жизни великого князя[7]. Так, камердинер покойного ежедневного чистил его мундир, за завтраком место напротив императрицы всё так же сервировалось, хотя никем не занималось, в кабинет Георгия Павловича приносили те газеты, которые он имел обыкновение читать и т.п.

По признанию Екатерины самым тяжёлым периодом для неё стали недели от похорон мужа до Рождества 1884 года, когда она пребывала в глубокой апатии и равнодушии ко всему.
Самые страшные дни приходят не когда ты теряешь близкого человека, а лишь через несколько дней после его похорон, потому что в это время у тебя есть чем заняться. Лишь потом, когда уже сделано всё, что нужно, к тебе приходит зыбучее ощущение леденящей пустоты необратимой утраты. (Из дневника Екатерины III)

На период сорокадневного траура Екатерина почти полностью удалилась от государственных дел, переложив всю работу на старшего сына и главу правительства Лорис-Меликова, обсуждая с ними важнейшие вопросы только раз или два в неделю. Впервые со дня похорон мужа императрица появилась на публике лишь в Рождественскую ночь, посетив ночную литургию в Исакиевском соборе. Лишь год спустя Екатерина Михайловна смогла вернуться к тому, что современники называли "тенью прежнего состояния". После смерти Георгия Павловича при Екатерине III в Зимнем дворце уже не проводили пышных балов и приёмов, центр культурной жизни высшей аристократии естественным образом переместился во Михайловский дворец цесаревича Петра Георгиевича, Аничков дворец великого князя Михаила, в Невский дворец великого князя Павла.

Семья

Предки

Отец:
Михаил II, император Всероссийский
Дед:
Павел I, император Всероссийский
Прадед по мужской линии:
Пётр III, император Всероссийский
Прабабка по мужской линии:
Екатерина II, императрица Всероссийская
Бабка:
Мария Фёдоровна
Доротея Вюртембергская
Прадед по мужской линии:
Фридрих Евгений, герцог Вюртембергский
Прабабка по мужской линии:
Доротея София Бранденбург-Шведтская
Мать:
Елена Павловна
Фредерика Вюртембергская
Дед по женской линии:
принц Пауль Карл Вюртембергский
Прадед по женской линии:
Фридрих I, король Вюртемберга
Прабабка по женской линии:
Августа Каролина Брауншвейг-Вольфенбюттельская
Бабка по женской линии:
Шарлотта Саксен-Гильдбурггаузенская
Прадед по женской линии:
Фридрих, герцог Саксен-Гильдбурггаузенский
Прабабка по женской линии:
Шарлотта Мекленбург-Стрелицкая

Дети

Портрет Имя Рождение Смерть Брак Примечания
РИП Александра Георгиевна 30 августа 1844 28 июня 1850 Нет Скончалась в возрасте 7 лет от менингита. Похоронена в Петропавловском соборе, в 1908 году перезахоронена в Великокняжеской усыпальнице.
Очень сильный и высокий Пётр IV Георгиевич 18 ноября 1845 5 января 1920 Вера Фёдоровна

Тира Датская
(1849—1923)

Преемник матери.
Николай &quot;Отщепенец&quot; Георгиевич Николай Георгиевич 17 января 1848 27 января 1915 Надежда Александровна Дрейер
Морг. брак
(1861—1929)
Вступил в морганатический брак с дочерью Оренбургского полицмейстера Александра Густавовича Дрейера без согласия и благословения матери, за что лишён титула, доходов, прав на престолонаследие и пожалованных наград. С 1881 года проживал в Туркестане, после смерти отца восстановлен в титуле Великого князя и назначен Туркестанским генерал-губернатором.
Аглицкая королева-мать Елена Георгиевна 17 октября 1851 24 октября 1918 Вильгельм V, король Великобритании и Ирландии, император Индии
(1844—1900)
Мать королевы Великобритании и Ирландии, императрицы Индии Марии III. С 1900 года королева-мать.
Сын художник Михаил Георгиевич 22 апреля 1853 17 февраля 1912 Елена Фёдоровна

Елена Мария Мекленбург-Стрелицкая
(1857—1936)

Президент Императорской Академии художеств, командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа (1887-1912 гг.), член Государственного Совета.
Павел Георгиевич Павел Георгиевич 23 августа 1855 30 января 1917 Мария Маврикиевна

Елизавета Агнеса Саксен-Альтенбургская
(1865—1927)

В 1895 году назначен Августейшим управляющим Русским Георгиевским Музеем. Известен как выдающийся нумизмат, автор нескольких трудов по нумизматике. Член Государственного Совета, выполнял несколько дипломатических миссий в Европе и Азии.
Московский ген-губ Александр Георгиевич 11 мая 1857 17 февраля 1921 Елизавета Фёдоровна

Елизавета Александра Гессенская и Прирейнская
(1864—1928)

Московский генерал-губернатор, член Государственного Совета. Учредитель и первый председатель Императорского Православного Палестинского общества, попечитель Российского Императорского Исторического Музея.
Ирловая дочь Жоржа Елизавета Георгиевна 13 июня 1859 7 июня 1953 Вацлав Чешский
(1855—1886)
Замужем за принцем Вацлавом Чешским, вторым сыном короля Чехии Леопольда IV.
Вторая дочь Катиш Екатерина Георгиевна 16 июля 1860 11 марта 1922 Арсен (Арсений) Сербский
(1859—1938)
Замужем за Арсеном Сербским, вторым сыном князя Александра I Карагеоргиевича.

Примечания

  1. Екатерина осталась верной своему слову: великий князь Пётр Георгиевич взял в жёны принцессу Тиру, дочь Фредерика, ставшего к тому времени королём.
  2. Впоследствии фраза "Нас это не забавляет" или другой её вариант "Нас это позабавило" в разных формах неоднократно употреблялось Екатериной Михайловной и стало своего рода её "визитной карточкой"
  3. Образ позаимствован у королевы Великобритании Шарлотты, часто принимавшей парады таким образом.
  4. Из мемуаров князя Алексея Орлова.
  5. Семейное прозвище Николая Георгиевича.
  6. Очевидно, без ведома императрицы и её разрешения состояться такой визит не мог.
  7. Впрочем, такое поведение не было в диковинку в аристократических домах.

Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.