Польша (Социализм с человеческим лицом)

Польская Народная Республика

Год основания:	1944
Официальный язык:	Польский
Форма правления:	Социалистическая республика
Главы государства:	См. Список правителей ПНР
Столица:	Варшава
Религия:	Светское государство
Площадь:	312 685 км²
Население:	1960 — 29 561 000 чел. 1980 — 35 578 000 чел. 2000 — 41 265 000 чел. 2020 — 43 653 500 чел.
Валюта:	Злотый

Польша (польск. Polska); до 1952 года — Республика Польша (польск. Rzeczpospolita Polska); с 1952 года — Польская Народная Республика (польск. Polska Rzeczpospolita Ludowa), сокращенно ПНР (польск. PRL) — государство в Центральной Европе, омывается на севере водами Балтийского моря. Временное польское правительство — Крайова Рада Народова — образована на Варшавском совещании шести политический партий во главе с ППР 1 января 1944 года. 22 июля 1952 года, после принятия новой конституции, страна получила официальное наименование «Польская Народная Республика».

Крупнейшие города — Варшава, Лодзь, Краков, Вроцлав, Познань, Гданьск.

Государственное устройство

Согласно конституции 1952 года, ПНР — государство народной демократии, высшая власть в котором принадлежит Сейму (польск. Sejm), избираемому сроком на 4 года населением по единой представительской норме: 1 депутат от 60 000 жителей. Из своего состава Сейм выбирает маршала (польск. Marszałek), вице-маршалов (польск. Wicemarszałek) и комиссии Сейма (польск. Komisje). Сессии Сейма проходят два раза в год — в перерывах между сессиями действует избираемый депутатами Сейма Государственный совет (польск. Rada Państwa) в составе председателя (польск. Przewodniczący), четырех заместителей (польск. Zastępca Przewodniczącego), секретаря (польск. Sekretarz) и девяти членов.

Сейм формирует правительство ПНР — Совет министров (польск. Rada Ministrów или Rządem), являющийся высшим исполнительным и распорядительным органом власти. Правом законодательной инициативы обладают Госсовет, правительство и депутаты Сейма.

Административно территория ПНР делится на 17 воеводств (польск. Województwo), а те — на 392 повята (польск. Powiat). В состав повятов входят 836 городов (польск. Miasto) и 2365 гмин (польск. Gmina). Также пять городов — Варшава, Лодзь, Краков, Вроцлав и Познань — имеют статус отдельных воеводств. На каждом из уровней административного деления власть принадлежит Национальным советам (польск. Rada narodowa) воеводств, городов, городских районов, повятов и гмин, избираемым на три года, и их президиумам (польск. Prezydium rady narodowej), являющимися органами исполнительной власти на местах между сессиями Национальных советов. Каждый вышестоящий совет может отменить любое решение нижестоящего совета, если то противоречит закону или не соответствует государственному курсу.

Заседание Сейма ПНР

Правосудие в ПНР осуществляется Верховным судом (польск. Sąd Najwyższy), судами воеводств, повятов и специальными судами. Судьи Верховного суда избираются Госсоветом на пятилетний срок. Также Госсовет назначает генерального прокурора (польск. Prokurator Generalny).

Важнейшую роль в политической системе ПНР играет Польская объединенная рабочая партия (польск. Polska Zjednoczona Partia Robotnicza) — ПОРП (польск. PZPR) , образованная 15 декабря 1948 года в результате слияния Рабочей и Социалистической партий. Высший орган власти в партии — съезд (польск. Zjazd), а между съездами его функции осуществляет Центральный комитет (польск. Komitet Centralny). ЦК избирает из своего состава Политбюро (польск. Biuro Polityczne Komitetu Centralnego), осуществляющее руководство в перерывах между его пленумами, а также исполнительный орган — Секретариат (польск. Sekretariat Komitetu Centralnego). Главой секретариата является первый секретарь ЦК ПОРП (польск. I sekretarz KC PZPR), который, на практике, также выступает де-факто лидером всего государства.

Список правителей ПНР

ППР
ППС
ПОРП

Главы государства

№	Фото	Имя		Правление		Партия	Должность
—			Болеслав Берут (1892—1956)	1 января 1944	4 февраля 1947	ППР	Председатель Крайовой Рады Народовой
(4)				5 февраля 1947	20 ноября 1952		Президент Республики Польша
						ПОРП
1			Александр Завадский (1899—1964)	20 ноября 1952	18 марта 1954	ПОРП	Председатель Государственного совета ПНР
2			Юзеф Циранкевич (1911—1989)	18 марта 1954	28 марта 1972	ПОРП
3			Генрик Яблоньский (1909—2003)	28 марта 1972	10 февраля 1976	ПОРП
1 (5)			Владислав Гомулка (1905—1982)	10 февраля 1976	1 сентября 1982	ПОРП	Президент ПНР
2 (6)			Юзеф Тейхма (1927—2021)	6 сентября 1982		ПОРП

Главы правительства

№	Фото	Имя		Правление		Партия	Должность
—			Эдвард Осубка-Моравский (1909—1997)	21 июля 1944	31 декабря 1944	ППС	Председатель Польского комитета национального освобождения
				31 декабря 1944	28 июня 1945		Председатель Временного правительства Республики Польша
				28 июня 1945	5 февраля 1947		Председатель Временного правительства национального единства
1			Юзеф Циранкевич (1911—1989)	6 февраля 1947	20 ноября 1952	ППС	Председатель Совета министров Республики Польша
						ПОРП
2			Болеслав Берут (1892—1956)	20 ноября 1952	12 марта 1956	ПОРП	Председатель Совета министров ПНР
3			Эдвард Охаб (1906—1989)	20 марта 1956	3 июля 1968	ПОРП
4			Эдвард Герек (1913—2001)	9 июля 1968	10 февраля 1976	ПОРП
5			Станислав Кочёлек (1933—2015)	10 февраля 1976		ПОРП

Главы ПОРП

№	Фото	Имя	Правление		Съезды	Должность
—		Болеслав Берут (1892—1956)	22 декабря 1948	17 марта 1954	I (1948)	Председатель ЦК ПОРП
1		Александр Завадский (1899—1964)	17 марта 1954	21 октября 1956	II (1954)	Первый секретарь ЦК ПОРП
2		Владислав Гомулка (1905—1982)	21 октября 1956	20 февраля 1976
					III (1959)
					IV (1964)
					V (1968)
					VI (1972)
3		Юзеф Тейхма (1927—2021)	20 февраля 1976
					VII (1976)
					VIII (1981)
					IX (1986)

История

Правление Владислава Гомулки

12 марта 1956 года в Москве в возрасте 63 лет скончался лидер Польской Народной Республики Болеслав Берут. Немедленно пошли слухи о том, что он покончил с собой после решений XX съезда КПСС, в работе которого принимал участие, о пересмотре сталинистского курса в политике и экономике и осуждении культа отдельных личностей, однако, скорее всего, причиной смерти стало слабое здоровье Берута, страдавшего от атеросклероза, воспаления легких и болезни почек. Еще 17 марта 1954 года под давлением советского руководства он был вынужден согласиться с принципом разделения партийной и государственной власти и уступить пост первого секретаря ЦК ПОРП Александру Завадскому, который после смерти Берута считался новым главой страны.

К этому времени главным оппозиционным политиком в Польше, с которым связывали надежды на реформы в государстве, был Владислав Гомулка, в 1948 году обвиненный в «правонационалистическом уклоне» и исключенный из партии, а в августе 1951 года — арестованный. 1 декабря 1954 года совещание центрального актива ПОРП под давлением Советского Союза приняло решение о реабилитации сторонников «польского пути к социализму» — Гомулки, Клишко, Корчинского, Комара и др. 13 декабря Гомулка вышел на свободу, однако партбилет ему вернули лишь в августе 1956 года. После смерти Берута новым председателем Совета министров ПНР стал секретарь ЦК Эдвард Охаб, что основная масса поляков восприняла без энтузиазма не смотря на то, что Охаб вполне поддерживал необходимость реформирования системы: по его инициативе началось очищение аппарата от некоторых наиболее одиозных деятелей предыдущего периода и был избран более независимый курс в отношениях с СССР. Впрочем, правление тандема Завадский — Охаб оказалось недолгим.

Танки на площади Иосифа Сталина в центре Познани

«Польский октябрь»

Летом 1956 года началось брожение на вагоноремонтном заводе в Познани, рабочие которого возмущались неэффективной политикой материального вознаграждения, — 28 июня у заводских ворот состоялся митинг, переросший в захват городской тюрьмы и суда, между демонстрантами и сотрудниками спецслужб произошла перестрелка. Для восстановления порядка по приказу Завадского в город ввели регулярную армию, погибло 57 человек. 18—27 июля ситуацию в Познани обсуждал VII пленум ЦК ПОРП, на котором произошло окончательное оформление двух группировок внутри партии — «пулавян» (реформаторов) и «натолинцев» (ортодоксов). К первым принадлежали председатель Госсовета Циранкевич и премьер Охаб, на вторых опирался первый секретарь Завадский. К осени ситуация в польской экономике стала критической, страна находилась на грани банкротства. 16 октября в газете «Слово повшехне» глава Объединения светских католиков ПАКС Пясецкий опубликовал статью, в которой фактически призывал пожертвовать демократизацией ради сохранения политической стабильности в стране, чем спровоцировал раскол ПАКСа, многие публицисты, близкие к Католической церкви, во главе с Тадеушем Мазовецким, стали создавать собственные организации и издания, требуя большего суверенитета для Польши и отказа от сталинизма. Параллельно развивалось рабочее движение, в том же месяце первые рабочие советы возникли на заводах Варшавы, в их деятельности активное участие принимали организации ПОРП и заводские дирекции. В канун открытия VIII пленума регулярными стали митинги на территории столичного Политехнического института, в которых участвовало и городское руководство, а также журналисты и молодые рабочие. К концу ноября в Кракове, Кельце, Вальбжихе, Ченстохове и др. городах на базе СПМ (польский аналог Комсомола) возникли революционные комитеты из студентов и рабочей молодежи.

21 октября пленум избрал новым первым секретарем ЦК ПОРП вместо подавшего в отставку Завадского Гомулку, которого экстренным порядком кооптировали в ЦК и Политбюро. В своей программной речи новый лидер ПНР заявил о трех принципиальных переменах в политике — выстраивании равноправных отношений с Советским Союзом, исправлении экономических ошибок предыдущего руководства и укреплении индивидуальных крестьянских хозяйств вместо колхозов. Последнее заявление привело к массовому выходу из земледельческих производственных кооперативов: их к концу года осталось 1 520 из 10 203. Население встретило приход к власти Гомулки взрывом энтузиазма — 24 октября сотни тысяч варшавян приветствовали первого секретаря, который, спасовав перед народной стихией, в сердцах произнес: «Хватит митинговать!». В Познани демонстрация в поддержку Гомулки собрала 100 000 участников, в Гданьске, Щецине, Вроцлаве и Люблине митинговало несколько десятков тысяч человек.

Владислав Гомулка выступает перед собравшимися на митинге на площади Парадов перед Дворцом культуры и науки 24 октября 1956

Новый лидер сумел на какое-то время сплотить «пулавян» и «натолинцев» — первым он импонировал своим неприятием сталинизма, а вторые помнили участие Гомулки в репрессиях 1940-х годов и полагали, что ему под силу стабилизировать режим. Гомулка пошел на примирение с Католической церковью: был освобожден из монастырского заточения примас Польши кардинал Вышиньский, в школы вернули уроки религии и кресты, открывались клубы католической интеллигенции в Варшаве, Кракове, Вроцлаве, Люблине и т. д. Реабилитировались несправедливо осужденные при Беруте и Завадском, 13 ноября упразднялся Комитет общественной безопасности, функции которого возложили на МВД, высшее руководство было пополнено представителями Объединенной крестьянской (ОКП) и Демократической (СД) партий, а также беспартийными политиками. В январе 1957 года был распущен Союз польской молодежи (СПМ), де-факто уже разложившийся, вместо которого 25—27 апреля создавался Союз социалистической молодежи (ССМ), при этом одновременно предпринимались попытки сформировать молодежные крылья ОКП и СД, упраздненные по решению Гомулки в первой половине года. В середине ноября 1956 года Польшу покинул маршал Рокоссовский, крайне непопулярный у соотечественников (на момент назначения министром обороны он не имел польского гражданства, что являлось прямым нарушением закона), а Москва дала согласие отозвать 32 советских генерала и 39 офицеров, штатно служивших в Вооруженных силах ПНР.

15—18 ноября в Москве прошла встреча на высшем уровне между делегациями ПОРП и КПСС, на которой обсуждались расчеты по советским транзитным перевозкам, соотношение злотого и рубля в торговле, поставки в СССР польского угля по льготным ценам и т. д. Стороны согласились выстраивать отношения на основании равноправия, советское руководство также одобрило программу по репатриации поляков, а 17 декабря наконец был подписан Договор о статусе Северной группы войск, пребывание которой на территории Польши прежде не опиралось на правовую базу. Наконец, 19 ноября Сейм принял закон о рабочих советах на предприятиях и был создан Экономический совет, занимавшийся анализом политики государства в хозяйственной сфере.

Кардинал Стефан Вышиньский, архиепископ Варшавский и Гнезненский и примас Польши

Гомулка полагал, что сумел взять ситуацию в стране под свой контроль, хотя в некоторых воеводствах волнения продолжались. На рубеже 1956—1957 годов был создан Фронт единства народа из ПОРП, ОКП, СД, профсоюзов, молодежных и общественных организаций, на 20 января 1957 года назначались выборы в Сейм, для чего страна делилась на 116 трехпартийных округов. Согласно положению о выборах, избирательные списки составлялись так, что первые места обязательно резервировались за представителями Фронта, а остальные заполнялись кандидатами, выдвинутыми в порядке общественной инициативы. Однако заложив принцип конкурентности в новое законодательство, власти ПНР столкнулись с угрозой утраты контроля над парламентом — создавались подпольные партии, стремившиеся провести своих кандидатов в Сейм, причем их агитация заключалась в использовании не столько антикоммунистических, сколько антисемитских лозунгов, а в восточных воеводствах еще и антиукраинских и антибелорусских. Чтобы не допустить появления реальной оппозиции в парламенте, 14 января премьер Эдвард Охаб пошел на беспрецедентный шаг и принял в своей резиденции кардинала Вышиньского, попросив его поддержать власть и призвать верующих голосовать на выборах за Фронт. Итогом их встречи стало обращение польского епископата, полностью одобрившего курс партии. Благодаря Католической церкви, на выборы пришло 94% избирателей, 98% процентов действительных голосов было отдано за кандидатов Фронта, причем из избранных 459 депутатов только 237 (52%) представляли ПОРП. На заседаниях Сейма впервые возникло и легальное оппозиционное объединение — Кружок католических депутатов «Знак», выросший из журнала Тадеуша Мазовецкого «Вендзь».

«Малая стабилизация»

Избрание Сейма II созыва подвело черту под «Польским октябрем» и открыло новый период в истории страны, известный, как «Малая стабилизация». 15—18 мая на IX пленуме ЦК ПОРП Гомулка предпринял попытку консолидировать партию, обрушившись одновременно на ревизионистов и догматиков. Он объявил фундаментальными такие понятия, как диктатура пролетариата, демократический централизм, пролетарский интернационализм, руководящая роль коммунистической партии и рабочего класса, т. е. отказался пересматривать господствующую идеологию, хоть и подчеркнул, что это не означает механического копирования советского опыта. На X пленуме 24—26 октября первый секретарь объявил о начале чистки рядов ПОРП, в результате которой 206 000 человек лишились статуса члена и кандидата в члены партии (15,5% от общей численности). К 1 октября 1958 году в ней состоял 1 млн поляков, из которых 42,1% были работниками умственного труда — фактически чистка означала трансформацию ПОРП из организации рабочего класса в организацию партийных чиновников, госслужащих и интеллигенции. Одновременно с сентября 1957 по декабрь 1958 годов чистка прошла в ОКП, из которой изгнали противников про-советского курса. Демократическая партия, сильно уступая партнерам по Фронту в числе последователей, пережила период стабилизации без существенных потрясений, а 15—18 января 1958 года ее VI конгресс принял новую программу, провозглашавшую политический союз с ПОРП.

Бойцы ЗОМО в Люблине

Поскольку материальное положение поляков оставалось тяжелым, 1957 год был не менее богат на забастовки и выступления, чем 1956: в начале марта рабочие Щецинского порта объявили кратковременную забастовку, требуя 8-часового рабочего дня и справедливого распределения премий, тогда же произошли волнения на металлургическом комбинате им. Ленина в Новой Гуте, в апреле протестные настроения охватили трудящихся Познаньского, Лодзинского, Люблинского, Гданьского и Варшавского воеводств. Крупнейшей стала забастовка в трамвайных парках Лодзи 12—14 августа, параллельно ей 400 из 1 500 водителей трамваев не вышли на работу в Быдгощи. Где-то уступками и уговорами, а где-то и требованиями усилить дисциплину на рабочем месте ПОРП смогла удержать рабочий класс от новых выступлений. В то же время серьезной угрозой стал студенческий протест — 3 октября в Политехнике был созван митинг против закрытия еженедельника «По просту», стихийно возникший оргкомитет разослал листовки в Гданьск, Лодзь и Краков с просьбой о поддержке. 4—7 октября последовали ожесточенные столкновения с милицией, один человек погиб, один умер от ран, 20 участников демонстрации предстали перед судом. Еще 24 декабря 1956 года стали формироваться особые подразделения гражданской милиции (ЗОМО), проявившие себя при подавлении протестов католической (в Жешуве), рабочей (в Лодзи) и студенческой (в Варшаве) оппозиции. К концу 1957 года протестное движение было полностью подавлено.

Постепенно закручивались гайки и в отношениях государства с церковью: 1 мая 1957 года Гомулка лично встретился с Вышиньским перед поездкой того в Рим, выразив желание подписать с папой конкордат, однако ревностный антикоммунист Пий XII не признавал послевоенных границ Польши, а потому и предложение первого секретаря отверг. В ответ на это 28 июня Политбюро приняло решение об ограничении благотворительной, издательской и просветительской деятельности РКЦ, ограничении строительства новых храмов, преподавания религии в школах и т. д. 4 июля благодаря Микояну наконец удалось урегулировать последние споры между Польшей и СССР касательно репарационных выплат с Германии (поляки получали компенсацию за понесенный от оккупации ущерб из причитавшейся Советскому Союзу доли репараций), после чего отношения двух стран вошли в гармоничное русло — 10 ноября 1958 года было опубликовано совместное заявление о международном положении, в котором выражалось полное единодушие в оценках Суэцкого кризиса и курса на нормализацию отношений с Югославией. Окончательно консервативный тренд возобладал на III съезде ПОРП 10—19 марта 1959 года, констатировавшем преодоление догматизма и ревизионизма. По итогам его работы было избрано новое Политбюро, куда, помимо Гомулки, вошли премьер Эдвард Охаб, председатель Госсовета Юзеф Циранкевич, секретари ЦК Александр Завадский, Роман Замбровский, Зенон Клишко и Ежи Моравский, министр иностранных дел Адам Рапацкий, министр обороны Мариан Спыхальский, председатель Госплана Стефан Ендриховский, глава польских профсоюзов Игнацы Лога-Совинский и глава Катовицкого воеводства Эдвард Герек.

Владислав Гомулка на обложке журнала «Time»

Польша в 1960-е годы

Секретарь ЦК Анджей Верблан вспоминал, что Гомулка был сторонником «значительной неполитической либерализации» и не возражал против определенной свободы от государства, однако терпел «лишь следы политического плюрализма». В результате «Польского октября», по сравнению с другими соцстранами, в ПНР было больше творческих и университетских свобод — ректоры и деканы факультетов избирались, советы факультетов влияли на кадровые назначения и содержание обучения, Министерство образования не могло без их согласия уволить студентов и преподавателей по политическим мотивам, что крайне раздражало первого секретаря. При этом в первой половине 1960-х годов его стремление искоренить ревизионизм натыкалось на сопротивление либерально настроенного премьера Охаба и его ближайшего окружения в лице секретарей Моравского, Матвина и Альбрехта. Им удалось спасти от закрытия Клуб кривого колеса, игравший большую роль в интеллектуальной и культурной жизни Варшавы, а также популярные еженедельники «Нова культура» и «Пшегленд культурны», однако 14 марта 1964 года на имя Охаба было направлено «письмо 34-х» деятелей литературы и науки, возмущавшихся уменьшением выделения бумаги для издательств и усилением цензуры — хоть ряд подписантов впоследствии осудили использование этого письма в антипольских целях, Гомулку оно привело в ярость, особенно после того, как текст попал на радио «Свободная Европа». Его авторам запретили печататься, выступать в СМИ и выезжать за границу, а на прошедшем в том же году съезде Союза польских писателей их обвинили в подрыве доверия ко всему литературному сообществу.

Под влиянием этих событий стали возникать неформальные школьные и студенческие объединения, наиболее организованными из которых стали «коммандос» Яцека Куроня и Кароля Модзелевского, поначалу придерживавшиеся радикально-коммунистических идей. За публикацию и распространение «Программного манифеста» своего движения в ноябре 1964 года они были исключены из ПОРП, однако не остановились и уже в марте 1965 года выступили с «Открытым письмом первичной парторганизации вузовской организации Союза социалистической молодежи», которое перепечатал парижский польский журнал «Культура» и зачитали по радио «Свободная Европа». 16 марта Куроня и Модзелевского арестовали, что стало спусковым крючком для массового студенческого протеста, вдохновленного шедшими параллельно событиями во Франции и Югославии. Лидерство в сообществе «коммандос» взял на себя Адам Михник, который собрал митинг во дворе Варшавского университета на несколько сотен участников. Шесть июльских дней после вынесения приговора Куроню и Модзелевскому стали пиком студенческого движения в Польше, однако за пределами столицы выступления молодежи носили в основном мирный характер и не привели к столкновениям с милицией. При этом демонстранты выступали под коммунистическими, а подчас даже антицерковными лозунгами — они несли красные знамена, пели «Интернационал», клялись в верности партии и т. д. После операции «Луара» риторика «коммандос» в заметной степени стала еще и антиамериканской. К августу протест сошел на нет, 359 человек к тому моменту было арестовано, 98 предстало перед судом, около 1 500 студентов исключили из ВУЗов. В декабре состоялась реформа образования, упразднившая факультеты и кафедры и введшая деление на институты и отделы — не прибегая к директивным запретам, власти ухитрились очистить университеты от нелояльных кадров и существенно ограничить их автономию.

Студенты Университета Марии Кюри-Склодовской в Люблине

Протест 1965 года ослабил влияние группировки Охаба — Моравского понизили до председателя Верховной контрольной палаты, Матвина отправили руководить Вроцлавским воеводством, а Альбрехт стал министром финансов. Их места заняли Рышард Стшелецкий, Болеслав Ящук и др. сторонники Гомулки. Часть изданий, которые они защищали, была принудительна закрыта, большинство общественных организаций, таких, как, например, Союз польского харцерства, включили в свои уставы пункт об идейном руководстве со стороны ПОРП. При этом, парадоксальным образом, Католическая церковь фактически в ходе протестного движения встала на сторону властей, поскольку в тот момент все ее внимание было сосредоточено на подготовке празднования 1000-летия крещения Польши, да и студенты явно демонстрировали неприязненное отношение к религии. За эту негласную поддержку Гомулка свернул начавшуюся было антицерковную кампанию — в 1965 году семинаристов освободили от воинской повинности, власти фактически закрыли глаза на строительство новых церковных объектов, 7 января 1966 года кардиналу Вышиньскому вновь позволили посетить Ватикан. Пассивной осталась и легальная оппозиция в лице объединения «Знак».

В 1959 году Гомулка объявил первостепенной задачей преодоление экономической отсталости путем проведения новой индустриализации. Это делалось за счет капитальных вложений в тяжелую индустрию и ТЭК, благодаря которым в 1961—1965 годах валовая промышленная продукция выросла на 50,9%, национальный доход — на 35,2%, потребление — на 28%, валовая продукция сельского хозяйства — на 14,5%, а реальная заработная плата — только на 8%, т. е. происходила консервация низкого уровня жизни населения. В 1966—1970 годах промышленное производство увеличилось еще на 59%, национальный доход — на 34%, в то время, как реальная заработная плата — всего на 7%. Население по сравнению с большинством социалистических стран Европы жило очень скромно, если не сказать бедно. В 1970 году радиоприемники имело только 50% семей, телевизоры — 45%, холодильники — 28%, а личные автомобили — 5%, при том, что в 1960-е годы было налажено производство и холодильников, и телевизоров, а также стиральных машин, видеомагнитофонов и даже автомобилей марки «Фиат».

Завод легковых автомобилей в Варшаве

В целом за десятилетие прирост национального дохода составил 80% и был одним из наиболее высоких в мире. Значительное развитие получили сырьевые отрасли (добыча угля, меди, серы), а также энергетика и химическая промышленность. Предпринимались усилия для развития и модернизации производства тракторов, автомобилестроения и судостроения. Доля промышленности в создании национального дохода выросла с 50 до 60%, а сельского хозяйства, наоборот, снизилась с 27 до 15%, Польша из аграрной превратилась в индустриально-аграрную державу. За первую половину правления Гомулки было построено 2 млн квартир, началась добыча медной руды, месторождения которой были открыты польскими геологами в 1957 году, благодаря чему по сей день ПНР занимает 8 место в мире по производству меди и 2 место в Европе по производству серебра. В 1964 году ввели в строй нефтепровод «Дружба», позволявший снабжать Польшу советским топливом. К 1970 году половина поляков уже жила в городах, по доле студентов относительно общей численности населения страна занимала одно из первых мест в Европе. При этом без притока капитала извне руководство не могло серьезно поднять жизненный уровень, рост которого особенно замедлился во второй половине десятилетия. СССР не был склонен предоставлять Польше крупные кредиты под низкий процент, требуя вкладывать средства в сырьевые проекты, что вело к росту напряжения в отношениях Гомулки с Москвой.

«Катовичане», «космополиты» и «партизаны»

Ко второй половине 1960-х годов прежнее размежевание внутри ПОРП на «пулавян» и «натолинцев» уходит в прошлое, вместо них появляются новые группировки, главными из которых были «катовичане», «космополиты» и «партизаны». Катовицкая группа объединялась вокруг главы одноименного воеводства Эварда Герека — данный регион был самым промышленно развитым в ПНР, жизненный уровень населения под руководством Герека рос быстрее, чем в целом по стране, здесь применялись современные подходы к управлению, господствовали строгая иерархия и дисциплина. Посему за «катовичанами» закрепилась репутация технократов. «Космополитами» или «интернационалистами» презрительно именовались последователи Романа Замбровского и Стефана Сташевского — в прошлом убежденные сталинисты, после «Польского октября» они перешли на либеральные позиции, за счет чего пользовались большим влиянием на интеллигенцию и молодежь. Среди них немало было политиков еврейского происхождения. Лидером «партизан» являлся министр внутренних дел Мечислав Мочар: в годы войны он перебрался в Советский Союз, где работал в НКВД, однако противники Мочара распространяли слухи, что находясь в подполье тот якобы предал советские органы госбезопасности и даже пошел на сотрудничество с немцами. Польское МВД во времена Гомулки вело борьбу за очищение «от ревизионистских и сионистских элементов», чем заслужило расположение первого секретаря. «Партизаны» имели влияние не только в спецслужбах, но и в армии, партийном и государственном аппарате и ветеранском Союзе борцов за свободу и демократию, который объединял около 300 000 членов. Кроме того, Мочара поддерживало объединение ПАКС, и, негласно, Католическая церковь во главе с кардиналом Вышиньским, также не чуждая антисемитизма. Используя тот факт, что большинство руководящих кадров ПОРП, приехавших из Советского Союза, были евреями, «партизаны» разжигали вражду в партии и обществе, стремясь привлечь на свою сторону националистически настроенную часть интеллигенции, а также бывших бойцов Армии Крайовой.

Мечислав Мочар с Владиславом Гомулкой

Неожиданно большое влияние на противостояние этих группировок оказала Шестидневная война Израиля против коалиции арабских стран 5—10 июня 1967 года: часть поляков открыто выражала симпатии израильтянам в силу неизжитых в обществе антисоветских настроений — многие граждане еврейского происхождения даже стремились перебраться на историческую Родину и вступить в ЦАХАЛ. 9 июня на экстренно созванном совещании коммунистических и рабочих партий в Москве СССР, Албания, Болгария, Венгрия, Польша, Чехословакия и Югославия приняли решение разорвать дипломатические отношения с Тель-Авивом, а 19 июня, выступая на VI конгрессе профсоюзов, Гомулка осудил как агрессию Израиля, так и польских евреев, ее поддерживающих. Мочар и его сторонники использовали эти события, как предлог для развертывания идеологической кампании по очищению госаппарата от своих политических оппонентов из числа «космополитов». Первой удар приняла армия: в 1967—1968 годах из нее уволили около 2 000 офицеров, в т. ч. 17 генералов, из которых около 180 имели еврейские корни. К марту 1968 года Мочар планировал приступить к «очищению» бюрократии, СМИ, ВУЗов и Академии наук, однако в этот момент в дело вмешалась Москва — кампания по дискредитации главы МВД достигла своей цели и Лаврентий Берия, опасавшийся перехвата власти «партизанами», лидер которых стремился к «самостоятельности и равноправию» в отношениях с органами безопасности СССР, в личной беседе с Гомулкой в категорической форме потребовал наведения порядка в стране. Дополнил кризис руководства демарш премьера Охаба, демонстративно подавшего в отставку в знак несогласия с антисемитской истерией.

29 февраля на XI пленуме ЦК Гомулка заявил, что борьба с «агентами мирового сионизма» достигла своей цели — Мочару «дали по рукам», вскоре он стал секретарем ЦК и кандидатом в члены Политбюро, однако формальное повышение явно не соответствовало амбициям экс-главы МВД. В результате задуманная им масштабная «кадровая революция» воплотилась в жизнь в сильно урезанном объеме, в частности, на пленуме повышение получил Герек, избранный вице-премьером. Охаба уговорили задержаться на посту еще на несколько месяцев, чтобы он мог передать Гереку все дела, и 9 июля, наконец, состоялась смена председателя правительства. Группировка «космополитов» прекратила свое существование, ее члены, как и последние остававшиеся в руководстве сторонники Охаба, получили назначения послами или мелкими чиновниками. Польская интеллигенция оказалась расколота — ее либерально настроенное крыло серьезно разочаровалось во власти, но были и те, кто горячо приветствовал действия Мочара. В частности, на короткое время население получило возможность критиковать любого чиновника, вплоть до члена Политбюро (за исключением, разумеется, Гомулки), если того можно было заподозрить в «сионизме». Одновременно, за девять месяцев страну покинуло от 12 до 15 000 граждан еврейского происхождения.

Выступление премьера ПНР Эдварда Герека

Парад в честь 1000-летия польской государственности

События 1967—1968 годов серьезным образом изменили образ мыслей и характер Гомулки — он разочаровался в своем ближайшем окружении, влияние Клишко, Стшелецкого и Лога-Совиньского на первого секретаря стало снижаться. Не доверял Гомулка и Мочару с Гереком, считая их чересчур самостоятельными фигурами. Дало слабину и его здоровье, для поправления которого врачи настоятельно рекомендовали ограничить рабочее время несколькими часами в день. На V съезде ПОРП в ноябре 1968 года выдвинулась группа «молодых секретарей» в лице Станислава Кочёлека, Станислава Ольшовского, Юзефа Тейхмы и Яна Шидляка, которым в ту пору было от 35 до 43 лет. Особенно Гомулка выделял Кочёлека, похожего на него как внешне, так и по характеру, и целиком разделявшего политический курс патрона, и Тейхму, более открытого и контактного, — им он впоследствии и планировал передать власть. Поскольку все четверо являлись выходцами из молодежных организаций, их часто соотносили с аналогичной группировкой «комсомольцев» в руководстве КПСС.

Внешняя политика

Одним из центральных вопросов первой половины правления Гомулки было урегулирование территориальных споров с Германией. Польский лидер крайне настороженно относился к восстановлению единства немецкого государства, поскольку теперь западные рубежи ПНР напрямую граничили с каплагерем и никто бы не дал ему гарантий, что 1939 год не повторится. Гомулка требовал, чтобы остальные страны соцблока согласовывали с ним единую линию отношений с Берлином (такую политику окрестили даже «доктриной Гомулки»), а внутри страны фактически на государственном уровне культивировался антинемецкий национализм, служивший, по замыслу первого секретаря, еще и прививкой против национализма антирусского, свойственного его соотечественникам. Визит канцлера Якоба Кайзера в СССР в сентябре 1956 года вызвал серьезную озабоченность у поляков, они выразили недовольство по поводу того, что Маленков и Берия не поставили их в известность относительно намерений советской стороны на предстоящих переговорах. В октябре 1957 года, незадолго до сердечного приступа, оставившего его полупарализованным, Кайзер посетил и Варшаву — в отношениях двух государств наступило определенное сближение, они с Охабом поставили подписи под соглашением о границе, признав линию Одер — Нейсе и согласовав сроки ее межевания.

Смена правительства в Германии и, особенно, объявленная новым канцлером Ойгеном Герстенмайером осенью 1963 года стратегия перевооружения Фольксвера серьезно осложнили польско-немецкие отношения. Угрозой нового конфликта на западных границах объяснялось и то, что Гомулка никогда не ставил вопрос о выводе советских войск с территории ПНР в отличие от, например, руководства Румынии. Отсюда же проистекала его ставка в первую очередь на развитие тяжелой промышленности и создание мощного ВПК. Парадоксальным образом, с Соединенными Штатами отношения Варшавы складывались гораздо легче — те предоставили полякам режим наибольшего благоприятствования в торговле, выделяли кредиты, которые тратились на индустриализацию страны, полагая, что из всего соцлагеря именно Польша наиболее предрасположена к реставрации капитализма, а та в свою очередь экспортировала в США бекон, получая за него валюту. Весной 1967 года в связи с истечением сроков действия двусторонних договоров с другими социалистическими государствами о дружбе и сотрудничестве, Гомулка добился включения в их обновленные тексты положения, согласно которому соцблок будет проводить единую линию относительно Германии, чем серьезно поднял собственную роль в содружестве. С приходом к власти правительства социал-демократа Вилли Брандта между двумя странами началась «оттепель»: 21 февраля 1968 года в польской столице был подписан торговый договор, германские инвестиции потекли в экономику ПНР, спустя несколько месяцев его дополнило соглашение о культурном сотрудничестве, серьезно упростившее туристический обмен — к 1976 году впервые число поляков, ежегодно выезжающих на отдых за границу превысило 1 млн человек.

Немецкий канцлер Вилли Брандт в рамках визита в ПНР преклоняет колени перед мемориалом жертвам восстания в Варшавском гетто

Гомулка даже во время советско-китайского раскола 1963—1975 годов поддерживал тесные контакты с Пекином и выступал против публичной полемики между КПСС и КПК. Китай, в свою очередь, оказал Польше экономическую помощь на сумму 30 млн долларов. На совещании коммунистических и рабочих партий 5 июля 1966 года в Бухаресте, где обсуждались пути дальнейшего развития соцлагеря, Гомулка нашел единомышленника в лице Александра Шелепина, который отстаивал необходимость преодоления разногласий между СССР и КНР ввиду угрозы со стороны американского империализма — благодаря их усилиям альтернативный проект совместной декларации, предусматривавший продолжение курса на мирное сосуществование, был отвергнут. После того, как в 1967 году Москва инициировала процесс нормализации отношений с Китаем, именно поляки зачастую исполняли посреднические функции между ними. На протяжении всего своего правления Гомулка выступал за максимально тесное сотрудничество с СССР в области экономики при сохранении самостоятельности во внешней политике. При этом он оставался одним из наиболее лояльных к Москве лидеров и последовательно поддерживал любые ее дипломатические акции, а та, в свою очередь, считала ПНР самым надежным звеном соцблока. Если в экономических вопросах между странами возникало несовпадение интересов, практически всегда Советский Союз шел на уступки Польше. Гомулка не был сторонником развития экономических связей с Западом, опасался западных банков и инвестиционных кредитов, предпочитая брать долларовые кредиты у СССР, с лидерами которого его отношения складывались более чем хорошо — именно поэтому восточные соседи в первую очередь и противились любым изменениям в польском руководством, не допустив в 1968 и 1970 годах перехвата власти группировкой Мочара. С годами Гомулка отошел от своего антисталинизма, положительно отозвавшись на официальную оценку, данную покойному генералиссимусу Берией, и признав, что публичная критика Сталина «создавала немалые трудности и для ПОРП. Она подогревала существующие в Польше антирусские настроения».

Экономическая реформа

К концу 1960-х годов кризисные явления нарастали: все больше проявлялись негативные стороны характера Гомулки — категоричность суждений, нетерпимость к чужому мнению и автократизм, — заседания Политбюро проходили редко и нерегулярно, поскольку он считал их потерей времени, Секретариат практически не собирался, решения принимались чаще всего неформальным путем, с нарушением процедуры и механически доводились до сведения остальных органов власти, причем из-за этого не всегда до конца было ясно, что же постановило руководство. Если Сейм II созыва (1957—1961) собирался 59 раз и принял 174 закона, то Сейм III созыва (1961—1965) — 32 раза и принял 93 закона, а IV созыва (1965—1969) провел только 23 заседания и принял 60 законов. Политическая жизнь страны в результате становилась все более формализованной.

Гданьская судоверфь, 1968 год

Параллельно из-за замедления темпов экономического роста Польша все сильнее отставала по уровню жизни от остальных социалистических государств. Инвестиции оставались значительными, но все они были рассчитаны на длительный цикл реализации. За четверть века под властью ПОРП выросло поколение, не знавшее тягот войны и послевоенной разрухи, — оно мерило свою жизнь не относительно прошлого, а относительно других стран, прежде всего западных, где быстро росли доходы населения и потребительский спрос. За режимом Гомулки по итогу закрепилось уничижительное прозвище «сермяжный социализм». Первый секретарь понимал необходимость реформ — весь 1969 году они с Гереком работали над проектом перехода от экстенсивного к интенсивному развитию экономики на базе концентрации и специализации производства: предусматривалось введение в различных отраслях единых норм производительности, селективное развитие промышленности и сельского хозяйства с упором на машиностроение и химию, создание концернов. Особенно тревожило власти положение в польском судостроении, которое к концу 1960-х стремительно теряло конкурентоспособность и приносило казне лишь убытки. Другой краеугольной проблемой была ситуация в аграрной сфере — из-за ее низкой производительности государству приходилось повышать закупочные цены, которые уже вплотную приблизились к розничным, грозясь нарушить равновесие на продовольственном рынке.

Окончательное решение о проведении реформы принял V пленум ЦК ПОРП 19—20 мая 1970 года. Ему предшествовали долгие переговоры с новыми советскими лидерами Александром Шелепиным и Михаилом Зимяниным о выделении Польше очередного транша в 3 млн тонн зерна, который должен был парировать планировавшееся повышение розничных цен и сделать его не таким значительным. За конкретные экономические мероприятия отвечал вице-премьер Болеслав Ящук, некогда служивший послом в Москве и выбравший в качестве ориентира для своего проекта реформы Маленкова 1950-х годов. Отношения между Ящуком и Гереком складывались крайне непросто, премьер неоднократно добивался корректировки предложенной программы и изменения ее сроков — он понимал, что рост цен, незыблемость которых считалась одним из главных достоинств социализма, приведет к серьезному возмущению в рабочей среде, поэтому предложил провести длительную пропагандистскую кампанию в прессе, в рамках которой гражданам живописали проблемы, с которыми столкнулись капиталистические страны в условиях энергетического кризиса, последствия удорожания топлива, безработицы и т. д. Тем самым, поляки, по идее, должны были легче принять ухудшение собственного благополучия.

Демонстрация перед зданием воеводского комитета ПОРП в Гданьске

Тем не менее, объявление о повышении цен, переданное утром 6 июня 1970 года по радио, застало людей врасплох. На мясо и мясопродукты цены выросли на 16,8%, на рыбу и рыбопродукты — на 11,2%, на муку — на 6,6%, на макароны — на 6%, на остальные продукты, в среднем, — на 10%. Кроме того, увеличивались расценки на мебель и стройматериалы, но, одновременно, подешевели 40 групп промышленных товаров, в том числе товары длительного пользования: магнитофоны — на 21%, стиральные машины — на 17%, холодильники — на 15%, телевизоры — на 13%, швейные машины — на 10% и т. д. Предусматривалось и повышение заработной платы, правда, всего на 15—25 злотых в месяц (при средней ежемесячной зарплате по стране в 2 235 злотых). С июля вводилась новая система материальных стимулов для работников промышленности, в соответствии с которой выплаты сложным образом увязывались с ростом производительности труда и снижением себестоимости производства (во многом это новшество напоминало применявшийся в Советском Союзе МПЭ), однако такие технократические мероприятия, хоть и призваны были улучшить положение населения, оставались сложными для восприятия простыми людьми. Особенно сильно возмущение мерами правительства проявилось на побережье, где в тот период проживало около 10 000 лиц без легальных источников существования, в т. ч. 3 000 бывших уголовников, которые подогрели рабочий протест.

8 июня 3 000 рабочих судоверфи им. Ленина в Гданьске забастовали и, поскольку дирекция не могла принимать решения об отмене повышения цен, построившись в колонну, двинулись к зданию воеводского комитета ПОРП. При этом манифестанты пели революционные и патриотические песни, в т. ч. «Интернационал» и «Марш Гвардии Людовой». Первый секретарь Гданьского комитета Алоизий Каркошка, будучи близким единомышленником Герека, немедленно информировал Варшаву о случившимся и получил приказ убедить толпу разойтись — в город вылетала группа членов Политбюро во главе с Кочёлеком, когда-то возглавлявшим Гданьск. Гомулка потребовал, чтобы силы милиции отделили бастовавших и вышедших на улицы рабочих от уголовных элементов, с которыми надлежало поступать, как с контрреволюционерами, и к 16 часам в дело вступили части ЗОМО. Столкновения демонстрантов с силами правопорядка длились допоздна, появились первые раненые с обеих сторон. Утром 9 июня Гомулка собрал экстренное совещание Политбюро, на котором обсуждалось, использовать ли против демонстрантов армию или вступить в переговоры. Как считается, кризис подогревала часть руководства ПОРП во главе с Мочаром, рассчитывавшим спровоцировать кровопролитие и, взвалив вину за него на Гомулку, самому сесть в кресло первого секретаря — он ложно информировал того, что в Гданьске уже есть убитые со стороны работников органов внутренних дел, однако Герек и министр обороны Спыхальский, державшие канал связи с Каркошкой и Кочёлеком, убедили остальных членов Политбюро, что ситуацию еще можно взять под контроль, не прибегая к силовому сценарию, а Москва по имеющимся каналам связи с польскими спецслужбами дополнительно пригрозила лидеру «партизан» раскрытием информации о его поведении в годы войны, если подстрекательства к насилию продолжатся.

Эдвард Герек обращается к рабочим судостроительной верфи в Щецине

В 12:00 9 июня Герек поставил подпись под распоряжением правительства, согласованным с Гомулкой, согласно которому повышение цен откладывалось на три месяца. Партия обязалась провести широкое обсуждение этой меры и созвать в Варшаве конгресс из делегатов коллективов крупных предприятий, чтобы обеспечить экономической реформе всенародную поддержку. 9—10 июня забастовка в Гданьске пошла на спад. Параллельно ей выступления прокатились по Эльблонгу, Слупску и Щецину, 11 июня на Щецинскую судоверфь им. Варского пришлось прибыть лично Гереку, который убедил бастующих снять свои требования и выйти на работу в обмен на денежную компенсацию вынужденного простоя и амнистию для участников протестов. В Гдыне 8 июня также возник забастком, однако на следующий день он объявил о самороспуске, выразив поддержку решениям правительства. Маневр власти оказался необычайно эффективным — к осени, когда собрался обещанный Гомулкой конгресс, милицией были выявлены и арестованы практически все лидеры беспорядков среди деклассированных элементов. В результате 4 сентября делегаты рабочих коллективов, из числа которых удалось исключить более или менее всех активных участников забастовок, подавляющим большинством одобрили таки проект экономической реформы: Политбюро прислушалось к просьбам трудящихся и скорректировало повышение цен на ряд продуктов, однако в октябре оно все равно вступило в силу. В ответ на это в Гданьске, Щецине и на текстильных фабриках Лодзи вновь возникли забасткомы, однако на сей раз протест был быстро купирован, а Герек, пользовавшийся огромным авторитетом у населения, сумел одними только переговорами и даром убеждения заставить рабочих отказаться от своих требований. Вдобавок, внимание поляков в тот момент было приковано к первому выступлению группы «Роллинг Стоунз» в Варшаве, поэтому молодежь осталась равнодушна к протестам.

Июньский кризис миновал, однако, если 14 лет назад Гомулка был самым популярным политиком в стране, то теперь население в массе своей смотрело на него с плохо скрываемой неприязнью. Чтобы заработать хоть чьи-то симпатии, в декабре он инициировал отставку Мочара, которого решили сделать козлом отпущения — обвинили в превышении полномочий во время разгона демонстрации в Гданьске и искажении сведений, предоставляемых Политбюро. Тем не менее, хоть Гомулка сумел удержать власть и продавил свое видение реформ, по его здоровью нервное перенапряжение июня—сентября 1970 года нанесло непоправимый удар. Первый секретарь отныне постоянно болел, не мог подолгу работать, а 17 декабря даже на какое-то время полностью ослеп. Теперь уже мало кто сомневался, что его правление подходит к концу. От Советского Союза кризисное состояние польской экономики не укрылось — чтобы хоть как-то сгладить последствия непопулярных реформ, Москва инициировала несколько крупных судостроительных проектов с ПНР, хотя ей дешевле было приобрести требуемые суда на западных рынках. Кроме того, в 1970-е годы принимается принципиальное решение о гораздо более глубокой интеграции двух стран: Варшаве отводилась своя роль в рамках политики «информатизации», а из Малой Польши и Западной Украины предполагалось со временем создать единый хозяйственный центр, заточенный под нужды высокотехнологичного производства.

Смена поколений

Сборочный цех автозавода в Бельско-Бяле

В 1971—1972 годах при росте занятости в 1,5 и 2,4% производительность труда увеличилась на 4—5%, т. е. был, наконец, осуществлен переход от экстенсивного к интенсивному развитию экономики. Связано это было не только с проведением реформ, но и с вводом в строй возведенных в 1960-е годы промышленных объектов — долгосрочные инвестиции Гомулки стали приносить плоды. Продолжалось и создание новых индустриальных объектов, в частности, строились заводы для выпуска автомобилей марки «Фиат» в Бельско-Бяле и Тыхах. В первой половине 1970-х годов удалось обеспечить стабильно высокие темпы роста производства и дохода: промышленное производство выросло на 56%, национальный доход — на 39,2%, потребление — на 34,8%, т. е. по большинству показателей были превзойдены достижения двух предыдущих пятилеток. При этом реальная заработная плата продолжала увеличиваться скромными темпами, в связи с чем на V пятилетку (1976—1980) планировалось кратно поднять социальные выплаты — зарплаты, пенсии, стипендии и т. д. Власти понимали, что настоящий экономический рывок осуществить пока не получалось, темпы роста благосостояния населения оставались пусть устойчивыми, но крайне низкими. Гомулка резко критиковал рост численности административного аппарата как в Варшаве, так и на местах, особенно на предприятиях, полагая, что это «балласт», тянущий народное хозяйство вниз. Соответственно, в 1970-е годы главной целью первого секретаря стала реформа управления.

По его просьбе Бюро кадров ЦК ПОРП провело анализ состояния штатов в нескольких министерствах и ведомствах: оказалось, что в центральной госадминистрации почти исчезли должности специалистов, их место заняли начальники и заместители начальников, которые в свою очередь имели собственных заместителей. На одного начальника, в результате, в среднем приходилось от 1 до 3 обычных работников, включая курьеров и уборщиц. Гомулка предложил на несколько лет приостановить прием на работу новых административных работников, чтобы таким образом сократить эту бюрократическую махину. После VI съезда ПОРП была создана комиссия по вопросам модернизации функционирования партии и государства под председательством Юзефа Тейхмы и Францишека Шляхцица, в состав которой вошли новаторски мыслившие теоретики и практики. Эта комиссия подготовила ряд аналитических материалов, касавшихся болевых точек экономической системы, отделения партии от госструктур, ее руководящей роли и демократического централизма. Одновременно другая комиссия под руководством социолога Яна Щепаньского разработала проект перестройки системы народного образования.

Заседание польского сейма 10 февраля 1976 года

В 1974 году Секретариат ЦК под руководством Яна Шидляка подготовил проект конституционной реформы, предусматривавший упразднение Госсовета и восстановление поста президента, который заранее предлагался Гомулке. На предстоящем VII съезде партии он планировал оставить пост первого секретаря Тейхме и перебраться в Бельведер, сняв с себя бóльшую часть полномочий и передав власть следующему поколению. Поскольку ПОРП в свое время возникла в результате слияния двух партий — Рабочей (ППР), которая в этом союзе играла доминирующую роль, и Социалистической (ППС), — политическая традиция предписывала один из трех высших постов (первого секретаря ЦК, председателя Госсовета и премьера) резервировать за бывшим членом ППС. После ухода в отставку Циранкевича, на протяжении четверти века «олицетворявшего» социалистическое крыло ПОРП, его место формального главы государства занял академик Генрик Яблоньский, которого, соответственно, реформа грозила оставить без работы. Гомулка, чтобы не разрушать традицию, предложил избрать в паре с президентом еще и вице-президента, подразумевая, что эта должность достанется Яблоньскому, но тот неожиданно ответил «нет», чем вывел лидера страны из себя. В итоге пост вице-президента ушел Гереку, а принцип «разделения власти» между рабочим и социалистическим крыльями ПОРП остался в прошлом — формально никто возражать не стал, однако многие бывшие члены ППС в рядах правящей партии почувствовали себя глубоко оскорбленными.

Для солидности, проект конституционной реформы дополнили еще рядом поправок: о руководящей роли ПОРП, о социалистическом характере государства, о единстве прав и обязанностей граждан и о нерушимом союзе Польши с СССР. Москва, опасаясь, что инициатива польских властей может привести к обострению политической ситуации в стране, высказалась против последнего пункта и его быстро «замели под ковер». Тем не менее, обсуждение поправок спровоцировало таки активизацию оппозиционно настроенной интеллигенции, которая никак себя не проявляла с 1964—1965 годов (т. е. с «письма 34-х» и июльских протестов): 5 декабря 1975 года появилось «письмо 59-ти», к которому приложили руку Михник и Куронь, направленное против пункта о роли партии; высказались на сей счет епископы и депутаты от движения «Знак», считавшие недопустимым для верующих упоминание в конституции организации, придерживающейся материалистического мировоззрения. Власти прислушались к этому протесту, переработав текст поправок: формулировку «ведущая роль в государстве принадлежит ПОРП» заменили на «ведущей политической силой общества в строительстве социализма является ПОРП», а пункт о единстве прав и обязанностей граждан убрали вовсе. 10 февраля 1976 года сейм проголосовал за конституционную реформу единогласно, в тот же день Гомулка и Герек были избраны президентом и вице-президентом соответственно. 20 февраля на пленуме ЦК, апеллируя к решению II съезда партии, Гомулка подал прошение освободить его от обязанностей первого секретаря — вакантное место отошло 48-летнему Юзефу Тейхме. Одновременно кресло премьера занял 42-летний Станислав Кочёлек. Не смотря на то, что новые лидеры Польши крайне почтительно относились к старшему поколению и обо всех решениях в обязательном порядке ставили в известность формально главу государства, фактически с 1976 года «эпоха Гомулки», продлившаяся два десятилетия, завершилась, уступив место «эпохе Тейхмы».

Правление Юзефа Тейхмы

Юзеф Тейхма

Тейхма не был типичным представителем партноменклатуры — выходец из подкарпатского крестьянства, до 1963 года он работал в различных молодежных организациях, в 1957 году выступил соорганизатором и первым руководителем Союза сельской молодежи. Гомулка обратил внимание на молодого активиста, поскольку они являлись земляками, и поручил ему курировать сельское хозяйство. В 1964 году Тейхму избрали секретарем ЦК ПОРП, а спустя 4 года и членом Политбюро, отвечающим за вопросы образования — позже ему поручили возглавить всю культурную сферу, затем идеологию, и к 1976 году он уже занимал неформальную позицию «второго секретаря», уступая по влиянию лишь лидеру партии и премьеру. Его считали интеллектуалом, а Гомулка, по воспоминаниям Анджея Верблана, называл Тейхму «мудрым молодым человеком». В высшем руководстве он возглавлял целую когорту выходцем из крестьянской среды, в которую входили секретарь ЦК Казимеж Барциковский, глава Союза сельской молодежи Станислав Габрельский, глава Жешувского воеводства Тадеуш Халадай, глава Федерации социалистических союзов польской молодежи Здзислав Куровский и др. Все они были моложе 50 лет. Кроме того, к группировке Тейхмы примыкали заместитель заведующего Отделом идеологической и воспитательной работы ЦК Бронислав Голембёвский, секретарь ЦК Станислав Каня, замминистры иностранных дел Юзеф Класа и Юзеф Чирек, глава Ольштынского воеводства Леон Клоница, начальник военной контрразведки Теодор Куфель, вице-премьер Пётр Ярошевич и др.

Долгие годы Тейхма курировал отношения между ПОРП и польской интеллигенцией: если в конце 1950-х годов ее подавляющая часть стояла на про-правительственных позициях, а если и выражала надежды на реформирование системы, то не выходила за рамки социалистических представлений, то десятилетие спустя, особенно после отставки Охаба, в творческую среду все чаще стали проникать оппозиционные настроения. Тейхма много работал с представителями культурных союзов, завязал дружеские отношения с режиссером Анджеем Вайдой и актером Ежи Трелей, стремясь привлечь интеллигенцию на сторону партии. Его усилия принесли плоды — состоявшийся в Лодзи в феврале 1972 года съезд Союза польских писателей прошел настолько спокойно, что это вызвало удивление у работников аппарата ЦК ПОРП, а известный своей нонконформистской позицией гданьский писатель Лех Бондковский неожиданно для всех публично поддержал политику дружбы и сотрудничества с СССР. В такой же атмосфере состоялся и съезд Союза польских художников. Многие диссиденты, включая подписантов «письма 34-х», вновь получили возможность печататься, а вчерашний лидер «коммандос» Кароль Модзелевский был принят в Академию наук и даже выезжал с лекциями в Италию. В результате до 1975—1976 годов политическая активность в среде оппозиции оставалась околонулевой.

Юзеф Тейхма с официальным визитом во Вроцлавском технологическом университете, 1969 год

Основным течением среди критиков властей был, пользуясь терминологией Гомулки, «ревизионизм», отстаивали который философ Лешек Колаковский, историк Адам Михник и литературовед Роман Зиманд. Идеалом для них служил «Польский октябрь», а Колаковский даже назвал абсурдом утверждение, что социализм несовместим с демократическими свободами. Его после падения Охаба исключили из ПОРП, а за составление «письма 59-ти» лишили возможности преподавать, в результате чего он вынужден был эмигрировать, обосновавшись по итогу в Англии. Знаменем другой части оппозиции оставалась Католическая церковь — светские католики или, как их еще называли, «новые позитивисты», в отличие от левых диссидентов, имели легальную организацию в лице движения «Знак», однако и в нем шла постепенно внутренняя трансформация. Власти нашли подход к «Знаку» на почве неприятия новых общественных потрясений — и те, и другие желали стабильности, к тому же многие «новые позитивисты» разделяли антинемецкий национализм Гомулки и поддерживали курс на сближение с Советским Союзом. Вацлав Аулейтнер, Януш Заблоцкий, Константы Любеньский, Станислав Стомма и другие их лидеры сформулировали долговременную стратегию для светских католиков, предполагавшую участие в официальных структурах с целью оживления функционирования всех представительских органов, начиная от местных советов и кончая сеймом. Как ни странно, ПОРП полностью поддерживала этот курс, поскольку таким образом «Знак» неизбежно «встраивался» в существующую систему, отрываясь от церкви и, волей-неволей, сворачивая свою культурно-просветительскую деятельность. До 1975 года эти два течения никак не пересекались, поскольку левые испытывали крайнюю антипатию к РКЦ, как реакционному и националистическому институту, а «новые позитивисты» видели в последователях Михника и Куроня революционеров-материалистов. Однако кампания против поправок к конституции стала для власти тревожным сигналом, что на почве неприятия диктата ПОРП они могут стать единой силой — соответственно, перед Тейхмой стояла задача не допустить подобного объединения.

V пятилетка

Население с энтузиазмом восприняло приход к власти молодого первого секретаря — Гомулка был крайне непопулярен, поляки приписывали ему одному ужесточение цензуры, низкие доходы и повышение цен в 1970 году, поэтому любое новое лицо во главе партии априори получало достаточно большой кредит доверия. Вдобавок, смена руководства совпала по времени с формированием в соседней Германии правительства Апеля — Циллера, куда впервые после объединения страны вошли представителя компартии. Польша использовала эту возможность, получив низкопроцентные кредиты для модернизации производства и закупив у немцев технологии по льготным ценам. «Красный рассвет» 1978—1979 годов стал настоящим подарком судьбы для ПОРП: в 1979 году было подписано соглашение о дружбе и сотрудничестве с Италией, на следующий год — с Францией. Польская экономика вступила в период ускоренной модернизации. За V пятилетку было построено 2,5 млн квартир, созданы 3,5 млн рабочих мест, в 1980 году профицит во внешней торговле превысил 1 млрд долларов, готовился к вводу в эксплуатацию ряд предприятий, заточенных под выпуск продукции на экспорт. Ежегодный рост промышленного производства составил примерно 7% — ниже, чем в начале десятилетия, но все равно достаточно высоко. Вдобавок, поляки, ввиду оттока квалифицированной рабочей силы из стран Западной Европы, получили возможность трудиться за границей — т. к. формально контракты на подобную работу заключались с Центральным советом профсоюзов, в казну стала активно поступать иностранная валюта. Теоретически, такая практика имела издержки, поскольку уровень жизни в Польше и, например, во Франции, был несопоставим, и у польских инженеров и конструкторов, выезжающих за рубеж, не могло не возникнуть вопросов о причинах подобного разрыва, однако в начале 1980-х годов политизированность общества, наоборот, снизилась, а деятель «Знака» Стефан Киселевский даже с негодованием писал в дневнике: «Июльская молодежь — это последняя активная интеллигентная часть общества, которую я знаю. На смену ей идут белые воротнички из крупных городов, думающие только о деньгах».

Варшава 1970-х годов — вид на Ротонду ПКО (крупнейшего банка Польши) и комплекс магазинов «Восточная Стена» на пересечении Иерусалимской аллеи и Маршалковской улицы

Расширение экономических контактов с «новыми социалистическими странами» позволило создать устойчивую связку «советское сырье — польское производство — европейские рынки» и, кроме того, поскольку через ПНР шел транзит между Западом и Востоком, на средства иностранных инвесторов была модернизирована транспортная сеть страны. Кратное увеличение социальных выплат, поэтапно осуществленное к 1980 году, привело к появлению на руках у населения значительного количества денег, которые тратились на покупку отечественной продукции: если в начале 1970-х годов в стране было более 450 000 личных автомобилей, то к концу десятилетия их количество возросло до 1,4 млн, перестали быть экзотикой телевизоры, холодильники и видеомагнитофоны. При этом все ощутимей стала проблема неравномерности роста доходов — при Гомулке строгий партийный контроль препятствовал чиновничеству открыто нарушать этические и идеологические нормы поведения, принятые в обществе, однако по мере его отхода от власти прежняя этика поведения размывалась, все чаще министры и госслужащие рангом ниже пользовались возможностью выезжать за рубеж за счет казны для покупки престижных товаров, строили себе дачи и дома отдыха, оказывая деморализующее воздействие на общество. Рост расходов на содержание разросшегося госаппарата вынудил Тейхму пойти по тому же пути, что и Берия десятилетием раньше — VII съезд ПОРП постановил начать отделение партийных органов от хозяйственных, сокращение отделов ЦК, воеводских и местных комитетов. На какое-то время была остановлена выдача новых партбилетов. К июлю 1980 году в рядах ПОРП состояло 2,23 млн человек против 2,25 млн в 1971 году, кроме того, за счет роста благосостояния населения, партийные расходы теперь полностью покрывались выросшими членскими взносами и выручкой с продажи прессы — партию перестали финансировать из казны, бремя расходов государства ослабло.

Ограничение всевластия ПОРП вело к серьезным изменениям во властной иерархии. Гомулка, по понятным причинам, не доверял органам госбезопасности, поэтому при нем все спецслужбы находились в подчиненном положении по отношению к Административному отделу ЦК, а в Политбюро не входил ни один из министров внутренних дел. Упразднение Административного отдела резко подняло статус МВД и его главы Францишека Шляхцица, который фактически занял позицию пятого по влиянию политика в стране — после президента, вице-президента, первого секретаря и премьера. Со своей стороны и Тейхма чувствовал себя не уверенно, поскольку сокращение объема полномочий партии вело и к падению роли ее лидера. Пока Гомулка оставался в высшем руководстве, он мог не опасаться за свое положение, но, в перспективе, не могла не возникнуть угроза перехвата власти группировкой Кочёлека или Шляхцица.

Пресс-конференция президента США Эдварда Кеннеди в варшавском аэропорту Окенце

Тейхма, будучи идейным коммунистом, довольно широко трактовал это понятие и не считал себя скованным какими-то идеологическими догмами. Фактически, с 1976 года в польской политике доминировал реализм, означавший, что страна будет руководствоваться национальными интересами в любой ситуации. Союз с СССР оставался принципиальной установкой Тейхмы, однако он приложил все усилия для налаживания отношений с другими государствами, стремясь «диверсифицировать» внешнюю политику: помимо Германии, Франции и Италии более-менее удачно развивались отношения и со Штатами, и с Китаем, вступившим в период рыночных реформ, и с государствами Третьего мира. В 1977 году Тейхму принимали Пьер Мессмер, Оскар Луиджи Скальфаро и папа Павел VI, одновременно в Варшаве побывали шах Ирана и королевская чета Бельгии. Джордж Макговерн первым из американских президентов посетил ПНР, причем сделал это дважды — в 1975 и 1977 годах. Тейхма предпринял решительные шаги по налаживанию партнерства с Католической церковью — Гомулка церковь презирал, однако обстоятельства раз за разом толкали его на диалог с ней, ввиду того, что епископат последовательно занимал нейтрально-дружественную по отношению к властям позицию во время стачечного движения 1956—1957 годов, протестов 1965 года, антисемитской кампании 1967—1968 годов и кризиса 1970 года, из-за чего государственная политика в религиозной сфере напоминала качели. Свое первое телеобращение к нации новый лидер ПОРП начал словами «верующие и неверующие, члены партии и беспартийные» (Гомулка начинал свои выступления со слов «товарищи и граждане»), что было считано клиром, как дружественный сигнал, а Кочёлек в программной речи перед Сеймом заявил: «Мы будем стремиться к полной нормализации отношений между государством и церковью, одновременно ожидая, что усилия правительства встретятся с надлежащим пониманием церковных и светских католических кругов». 3 августа 1976 года, в связи с 75-летием кардинала Вышиньского, Кочёлек от имени правительства прислал примасу 75 роз. Кроме того, власти обратились в Ватикан к папе с просьбой оставить кардинала на посту примаса Польши несмотря на достижение им пенсионного возраста. Тот позитивно воспринял эти шаги и уже в своей пасхальной проповеди 1976 года сказал: «Я убежден, что в нашей общественно-политической жизни пробуждается понимание и надежда, что после болезненного кровавого опыта... будет расти понимание Закона Божьего, духа Евангелия, социальной любви и справедливости».

Хотя СМИ не сообщали о встречах Тейхмы с примасом, они проходили по нескольку раз в год. Вышиньский обращался к Тейхме словами «первый секретарь» и «пан Тейхма», а тот называл Вышиньского «Ваше преосвященство», «ксендз примас» и «ксендз кардинал». В ходе этих встреч обсуждались сферы сотрудничества: семья и ее укрепление, гражданское воспитание, мораль, отношение к труду, здравоохранение. Поднимались также вопросы советско-польского союза — лидеры страны и церкви, несмотря на различия, аналогичным образом понимали необходимость большей независимости Польши при признании силы и значения СССР. Папа Иоанн XXIII вскоре после урегулирования территориальных вопросов между Германией и ПНР признал новые польские границы, однако официальных отношений со Святым Престолом Варшава не имела. Тейхма стремился получить дипломатическое признание со стороны Ватикана, и избрание папой Иоанна Павла II сдвинуло этот процесс с мертвой точки. Официально нунциатура в Польше была восстановлена 30 сентября 1982 года, через месяц после смерти Гомулки. К тому моменту ПОРП во многом сумела «приручить» церковь — ее руководство де-факто превратилось в неофициального консультанта по многим принимаемым властью политическим решениям, встречи партийного и государственного истеблишмента с религиозными деятелями на центральном и воеводском уровнях постепенно превращались в постоянную практику политической жизни страны. В обмен на возвращение РКЦ собственности на бывших немецких территориях, устранение большинства препон на строительство новых костелов, прощение старых церковных долгов и другие уступки партия получила право влиять на назначение епископов и приходских священников, постепенно вычищая наиболее оппозиционно настроенных среди них. Новый примас Юзеф Глемп, назначенный после смерти Вышиньского в 1981 году, уже не проявлял такой политической активности, как его предшественник. Фактически и религиозная оппозиция властям ПНР в 1980-е годы уходит в прошлое, массы католиков под влиянием церкви из потенциально взрывоопасного среды становятся мирными обывателями, лояльными коммунистическому режиму.

Политическое брожение

Акция краковских студентов 15 мая 1977 года

Антиправительственное движение, поднявшее было голову в 1975—1976 годах, к концу десятилетия пошло на спад. Сказались несколько факторов: устойчивая положительная динамика в состоянии польской экономики, потепление в отношениях государства и церкви, сокращение финансирования антикоммунистических инициатив со стороны Штатов, а также внутренний антагонизм между различными крыльями оппозиции. В 1979 году прекратилось вещание из штаба радиостанции «Свободная Европа/Свобода» в Мюнхене, ее центр был переведен в испанский город Плайя-дель-Пальс, значительное число сотрудников попали под сокращение, что на какое-то время оставило польских диссидентов без информационной поддержки из-за рубежа. По оценкам МВД в оппозиционную деятельность к концу 1970-х годов было вовлечено от 1 до 1,5 тысяч человек, но при этом только 200—300 из них проявляли постоянную активность. В мае 1977 года перед студенческими праздниками «Ювеналии» в Кракове погиб, упав с лестницы, студент Ягеллонского университета Станислав Пыяс — поползли слухи о причастности к его смерти Службы безопасности (СБ), в результате чего в городе собрался стихийный митинг студентов, вылившийся в столкновения с органами правопорядка. 6 человек было арестовано, в т. ч. лидеры «ревизионистов» Михник и Куронь, осужденные на несколько лет лишения свободы — левая оппозиция на какое-то время оказалась «обезглавлена». Одновременно усилиями Станислава Кани, курировавшего спецслужбы, началась реформа милиции и ее техническое переоснащение, в результате чего власти могли купировать любой протест, не прибегая к использованию армейских частей. Без Михника и Куроня сорвалась идея организации «летучего университета» по политическому просвещению студентов и молодежи, к тому же параллельно властями с подачи Тейхмы при Польской Академии наук была инициирована серия публичных лекций на «полузапретные» темы, что оттолкнуло часть интеллигенции от оппозиционного лагеря.

К 1979 году студенческое движение, порожденное смертью Пыяса, сошло на нет. Попытки «ревизионистов» выйти на рабочих тоже ни к чему не привели, оппозиция так и осталась типично интеллигентским объединением. Параллельно стремились расширить свою социальную базу и правые, у которых ввиду позиции Католической церкви религиозные лозунги стали вытесняться националистическими. Еще в конце 1960-х годов Служба безопасности раскрыла нелегальную организацию «Движение», которая ставила своей целью свержение социализма в Польше — в 1971 году ее лидеры получили по семь лет тюрьмы. На рубеже 1968—1969 годов в Гданьске возникло Движение молодой Польши, в идейном отношении опиравшееся на наследие Пилсудского и национальных демократов, но, главным образом, ее политической платформой служило неприятие марксизма. В марте 1977 года националисты предприняли попытку объединиться, создав Движение защиты прав человека и гражданина, в которое вошло от 80 до 120 человек, однако уже через два года из-за конфликта между руководителями оно раскололось, и из Движения выделилась Конфедерация независимой Польши, отметившаяся попыткой взорвать памятник Ленину в Новой Гуте весной 1980 года.

Юзеф Тейхма с вице-премьером Мечиславом Раковским на Конгрессе польской культуры 1981 года

В 1960 году численность тайных сотрудников спецслужб составляла всего 8720 человек (самая низкая за всю историю ПНР). В конце 1971 года их было уже 11 000. Проведенный в 1960-х годах анализ эффективности деятельности сексотов показал, что только около 15% из них по-настоящему честно информировали власти об антиправительственной деятельности, остальные или вообще не информировали, или сообщали сведения, не представлявшие никакой ценности. Эти неутешительные данные порождали необходимость кардинального реформирования Службы безопасности. Кроме того, существовала и другая тревожная тенденция — во второй половине 1950-х и 1960-е годы от 60 до 70% агентов спецслужб сотрудничали по идейным соображениям, ради личной выгоды работали лишь 10—15% тайных сотрудников, остальные вербовались на основе шантажа. К началу 1970-х годов ситуация изменилась: идейных было примерно 50%, около трети действовали под угрозой шантажа, свыше 15% являлись платными агентами. В 1980 году в сеть осведомителей входило 25 000 человек, т. е. на четырех гэбистов приходилось пять секретных сотрудников, причем в основном люди шли на сотрудничество, поскольку СБ обещала продвинуть их по карьерной лестнице, посодействовать в получении загранпаспорта и возможности съездить за границу и т. п. Вырос профессионализм агентуры — она информировала госбезопасность не только о настроениях в трудовых коллективах, но и о хищениях, казнокрадстве, злоупотреблениях служебным положением и т. д. Каждое второе преступление из совершенных на предприятиях раскрывалось в результате работы этих агентов. Особенно разветвленную сеть Служба безопасности имела в Гданьском воеводстве.

В 1978 году у Герека обнаружили туберкулез легких. Вдобавок обострились застарелая болезнь позвоночника и астма — следствие работы в молодости на шахтах Франции и Бельгии. Обходиться без обезболивающих средств вице-президент больше не мог. 6 января, на праздновании своего юбилея в кругу товарищей, он попросил освободить его от обязанностей — Тейхма увидел в этой просьбе желанный шанс совместить должность первого секретаря с государственным постом, чтобы не лишиться лидерских позиций из-за сокращения влияния ПОРП. Гомулка одобрил перемещение Тейхмы на позицию вице-президента и 14 декабря, после очередного пленума ЦК, тот получил полномочия Герека. При этом дополнительно уточнялось, что II съезд партии запретил лишь сосредотачивать в одних руках власть над ПОРП и правительством, т. е. в действиях первого секретаря нарушения устава нет. Вопрос о наследовании президентской власти теперь также был решен.

Во главе государства

Примерзший к волнорезу корабль в порту Гдыни 2 января 1979 года

В 1979 году польская экономика прошла через «бутылочное горло»: холодная зима, названная «зимой столетия», парализовала жизнь в стране, весной в некоторых воеводствах произошли наводнения, а летом случилась засуха, уничтожившая урожай. На следующий год неурожай повторился. Имевшихся в стране запасов угля едва хватило, чтобы избежать полноценного энергетического кризиса, однако с продовольствием ситуация стала критической. Власти пошли на создание специальных магазинов, в которых можно было купить мясо высшего сорта и сахар по «коммерческой» стоимости — фактически это было скрытое повышение цен, пусть и ограниченное по масштабу, которое не могло не вызвать раздражение у населения. В прошлый раз масштабный неурожай случился в 1969 году и привел к Июньскому кризису и волнениям среди рабочих, в 1974—1975 года народное хозяйство также пострадало от недорода, но в тот раз благодаря общему экономическому росту катастрофических последствий удалось избежать, теперь же на появление «коммерческих» магазинов население вновь ответило волной протеста. 1 июля 1980 года разразилась трехдневная забастовка в Люблинской окружной дирекции Государственной железной дороги — эта дирекция контролировала все железнодорожное сообщение между СССР и ПНР, движение поездов на данном участке было остановлено, однако благодаря прибывшему в Люблин вице-премьеру Мечиславу Ягельскому бастующие вернулись к работе, удовлетворившись обещаниями повышения зарплаты. 14 августа началась оккупационная забастовка на Гданьской судоверфи им. Ленина, на следующий день не вышли на работу рабочие в Гдыне, 18 августа — в Щецине, 19 августа — в Эльблонге. Стачком в Гданьске, возглавил который электрик Лех Валенса, выдвинул чисто экономические требования, часть из которых руководство согласилось удовлетворить уже 15 августа, в результате чего забастовка прекратилась. Сыграла свою роль и позиция церкви, которая призвала протестующих к терпению и сдержанности, отмечая, что высшей добродетелью является не смелость, а любовь и рассудительность. Примас Вышиньский отдельно предостерег от всеобщей забастовки, которую «легко начать, но очень трудно закончить», чем отвадил многих рабочих от участия в антиправительственных акциях. 20 августа удалось ценой незначительных уступок умиротворить бастующих в Гдыне, 21 августа прекратилась стачка в Эльблонге. Дольше всех не желали возвращаться к работе щецинцы, однако после того, как в город 23 августа прибыл Ягельский, отказались от большинства требований и они.

Начиная с 1981 года экономика ПНР вновь вступила в полосу уверенного роста. Ежегодный произведенный национальный доход увеличивался на 7%, реальная заработная плата — на 3%, в 1981—1982 годах было построено 600 000 квартир. Всего за первое десятилетие пребывание Тейхмы у руля партии ввели в строй 575 новых предприятий, национальный доход вырос на 85%, к концу VI пятилетки медицинское и пенсионное страхование стало доступным для 90% населения. Стремясь модернизировать управление народным хозяйством, Тейхма и Шляхциц еще в 1970-е годы создали при Институте экспериментальной физики Варшавского университета спецгруппу во главе с конструктором Яцеком Карпинским, спроектировавшим первый польский компьютер с применением интегральных схем К-202. Карпинскому же принадлежало авторство первого польского серийного персонального компьютера, цифрового кассового аппарата, а возглавляемое им предприятие MERA наладило также выпуск магнитофонов и сканеров. К концу 1970-х годов в МИД, МВД, Минобороны, крупнейших ВУЗах и предприятиях страны в обязательном порядке применялись компьютеры серии «К» — Польша с отставанием в несколько лет от Советского Союза вступила в период «информатизации».

Яцек Карпинский демонстрирует персональный компьютер собственного изобретения К-202

1 сентября 1982 года скончался Гомулка, в конце жизни практически не вмешивавшийся в государственные дела. Спустя пять дней Тейхму формально утвердили в должности президента, а освободившееся кресло вице-президента он предложил секретарю ЦК Станиславу Ковальчику — тот состоял когда-то в ППС, поэтому таким жестом новый глава государства хотел возродить старую традицию разделения власти между рабочим и социалистическим крыльями правящей партии. 27—28 октября собрался очередной пленум ЦК ПОРП, сформировавший обновленное руководство, подобранное уже единолично первым секретарем без оглядки на Гомулку: помимо Тейхмы, Кочёлека и Ковальчика, в него вошли секретари ЦК Казимеж Барциковский, Анджей Верблан (еще один экс-член ППС), Станислав Каня и Стефан Ольшовский, вице-премьеры Мечислав Раковский, Ян Шидляк и Францишек Шляхциц, также вице-премьер и председатель Комиссии по планированию Тадеуш Вжащик и министр обороны Войцех Ярузельский. Кандидатами в члены Политбюро стали министр иностранных дел Юзеф Чирек, президент Варшавы Здзислав Куровский, президент Кракова Юзеф Класа и председатель Центрального совета профсоюзов Станислав Чосек. Кроме того, секретарями ЦК были избраны Збигнев Зелиньский, Юзеф Пиньковский и Рышард Фрелек. Средний возраст членов руководящих органов партии составил 53 года. Реальный вес того или иного политика определялся не столько его постом, сколько отношениями с лидером: ближайшими друзьями Тейхмы были Каня и Раковский, кроме того, его расположением пользовался Шляхциц — старейший член Политбюро, — а также Барциковский, Класа, Куровский и Чирек, вышедшие, как и сам президент, из крестьянской среды.

Последовательный уход с политической арены вождей «космополитов», «партизан» и «катовичан» привел к принципиально новому размежеванию внутри руководства (например, Кочёлек, Шляхциц и Ярузельский, когда-то состоявшие в «партизанской» фракции, к концу 1970-х годов становятся представителями враждующих группировок), сохранение в нем баланса для Тейхмы являлось важнейшей задачей. Ортодоксов или консерваторов, по отношению к которым в Польше применялся термин «бетон», возглавляли Кочёлек, Ольшовский, Куровский а также член Секретариата Габрельский. В либерально-реформаторское крыло входили Верблан, Раковский и Класа. Партийный центр, представители которого иногда использовали самоназвание «патриоты», включал в себя Барциковского, Каню, Ярузельского и Чосека. Также к «патриотам» в силу дружбы с Каней принадлежал вице-президент Ковальчик. Министр иностранных дел Чирек занимал «промежуточное» положение между центром и реформистами. Вице-премьер Ян Шидляк колебался, примыкая по разному поводу к разным группировкам. Особую прослойку составляли «технократы», принципиально не участвовавшие в доктринальных спорах и сосредоточенные на решении конкретных экономических проблем — к ним относились Вжащик, Зелиньский и Пиньковский, а также работавшая под началом Зелиньского группа влиятельных молодых советников правительства в лице Владислава Баки, Манфреда Горыводы и Францишека Кубичека. Экс-глава МВД Шляхциц, руководившей в правительстве Комиссией по информатизации, также находился в уникальном положении, поскольку представители «бетона» считали его либералом, а лидер либералов Раковский за глаза называл фашистом. Сам Тейхма разделял скорее воззрения умеренного крыла, однако старался быть непредвзятым. ПОРП оставалась предельно разобщенной в идейном плане, однако эта разобщенность усугублялась еще и личными разногласиями отдельных руководителей, которые зачастую перевешивали прочие соображения — так, Каня и Шляхциц, имея вполне схожие взгляды, ненавидели друг друга куда сильнее, чем, например, консерватор Ольшовский и реформист Верблан. Такая ситуация отнюдь не была безобидной, поскольку едва ли не каждый случай общественного протеста в той или иной степени поддерживался одной из группировок в руководстве, стремящейся возложить вину за произошедшее на другую группировку.

Политбюро, избранное XV пленумом ЦК ПОРП 27—28 октября 1982 года

Юзеф Тейхма — президент ПНР и первый секретарь ЦК ПОРП, член Политбюро

Станислав Ковальчик — вице-президент ПНР, член Политбюро

Станислав Кочёлек — председатель Совета министров ПНР, член Политбюро

Казимеж Барциковский — секретарь ЦК ПОРП, член Политбюро

Анджей Верблан — секретарь ЦК ПОРП, член Политбюро

Тадеуш Вжащик — заместитель председателя Совета министров ПНР, член Политбюро

Станислав Каня — секретарь ЦК ПОРП, член Политбюро

Стефан Ольшовский — секретарь ЦК ПОРП, член Политбюро

Мечислав Раковский — заместитель председателя Совета министров ПНР, член Политбюро

Ян Шидляк — заместитель председателя Совета министров ПНР, член Политбюро

Францишек Шляхциц — заместитель председателя Совета министров ПНР, член Политбюро

Войцех Ярузельский — министр обороны ПНР, член Политбюро

Юзеф Класа — президент Кракова, кандидат в члены Политбюро

Здзислав Куровский — президент Варшавы, кандидат в члены Политбюро

Юзеф Чирек — министр иностранных дел ПНР, кандидат в члены Политбюро

Станислав Чосек — председатель Центрального совета профсоюзов, кандидат в члены Политбюро

Примечания

Продолжение следует...