Кайзер Вильгельм II и его приближённые отправляются на Потсдамскую конференцию

Потсдамская мирная конференция – международная конференция, созванная странами-участниками Велькрига для выработки и подписания мирных договоров друг с другом. Проходила в несколько этапов в период с 14 декабря 1918 г. по 17 декабря 1918 г. В ходе конференции были подготовлены мирные договоры между Центральными державами и Великобританией («Мир с Честью»), Германией и Францией (Сан-Сусийский договор), Австро-Венгрией, Болгарией, Сербией, Грецией и Италией (Шарлоттенхофский договор), Германией и Бельгией (Бабельсбергский договор), Антантой и Османской империей (Линдштедтский договор). В журналистике и общественном сознании весь комплекс заключённых на Потсдамской мирной конференции договоров был назван «Миром с Честью», в честь договора между Центральными державами и Великобританией, что иногда создаёт путаницу. Решения Потсдамской конференции определили облик мира в 1920-е – 1930-е гг.

Предпосылки

Германская карикатура, посвящённая поражению французской и британской армий в 1918 г.

Поражение французской армии во Второй битве на Марне и её последующий развал предопределили успехи Германии – к моменту заключения перемирия её войска контролировали немалую часть Северной Франции вместе с Парижем. Несмотря на растянутость коммуникаций и ужасающую измотанность солдат, Германия сумела закрепить свои успехи – поражения на фронте и потеря Парижа неожиданно сломили Францию, которая резко рухнула в пучину политического кризиса и революционных волнений. В стране началась Всеобщая забастовка, известия о которой окончательно уничтожили мораль и дисциплину в войсках и ознаменовавшая развал французской армии. Хотя лидеры Всеобщей забастовки сами были настроены антигермански, их действия только мешали самой Франции – в их лозунгах причудливо смешивались призывы к прекращению войны и упорному сопротивлению германским оккупантам одновременно, они не видели противоречий между проповедованием немедленного заключения справедливого мира без аннексий и контрибуций и яростной критикой «капиталистического правительства и генералитета» за то, что те плохо воевали против «германских реакционеров». Это всё ни к чему хорошему не приводило – солдаты находились в замешательстве, росло дезертирство, а армия окончательно потеряла боеспособность. Германская армия была хоть и надорвавшейся, но сохранившей организацию, в то время как французская армия её потеряла – это и позволило Германии переварить кусок, которым она по всей логике должна была подавиться.

Германская карикатура в честь победы над Францией - Пауль фон Гинденбург и немецкие солдаты вколачивают изваяние командующего войсками Антанты Фердинанда Фоша в землю

На севере Франции продолжала сопротивление сохранившая боеспособность британская армия, но она оказалась способна лишь на удержание позиций. Британцы спешно перебрасывали подкрепления с других фронтов, но это, опять таки, могло помочь лишь в удержании прежних позиций. Англичане взяли под крыло французские войска на севере Франции, и помогли им сохранить боеспособность – однако перспективы дальнейшей войны на континенте были крайне туманными. В сложившейся ситуации британцы начали прорабатывать вариант эвакуации своих войск с континента (британская группировка находилась на грани поражения, и сумела удержаться прежде всего благодаря измотанности германской армии и распылению её сил на очень большую оккупационную зону в северной Франции), после которой война была бы переведена в плоскость экономического противостояния, в котором у Великобритании было преимущество за счёт силы своего флота и морской блокады, а Германия оказывалась бы в положении Наполеоновской империи, когда гегемон не может воспользоваться плодами своих побед из-за того, что заперт на континенте.

Однако Британия сама находилась в сложном положении – в Ирландии нарастала новая волна возмущения, грозившая навредить Владычице Морей в противостоянии с Германией. В августе 1918 г. по Ирландии начал распространяться слух, что, в связи с падением Парижа и военной катастрофой во Франции, британское правительство гарантировано начнёт призыв на территории Ирландии, дабы «заткнуть дыры» на фронте. Эти слухи взбудоражили и без того разгорячённую ирландскую общественность. Началась очередная волна бунтов, забастовок и беспорядков, но в этот раз они зашли гораздо дальше. 2 сентября 1918 г. 73 депутата британского парламента, объявившие себя полномочным парламентом Ирландии, приняли декларацию о суверенитете Ирландии, провозгласив Ирландскую Республику, и потребовали немедленного вывода британских войск с территории недавно провозглашённого государства. После провозглашения независимости ИРА провела ряд терактов по отношению к представителям английских властей в Ирландии и развернула активные боевые действия. Началась партизанская война.

Vincent-de-nil-kaiserreich-key-art.jpg

Таким образом, сложились условия, когда оба воюющих блока не могли полностью разгромить друг друга. Германия нейтрализовала Францию, но не могла достать Британию, а затягивание войны при необходимости контролировать огромную оккупационную зону на Западе и Востоке грозило Кайзеррейху плачевными последствиями. Британия же, имея возможность задушить Германию экономически, сама опасалась, что затягивание войны обернётся для неё непредсказуемыми последствиями. В итоге все воюющие стороны были заинтересованы в заключении мира.

Подготовка к конференции

В столицах стран, участвовавших в Вельткриге, шла напряжённая подготовительная работа к будущей мирной конференции, которая должна была подвести итоги четырёхлетней войны. Правительственные чиновники составляли докладные записки, поручали историкам и экономистам искать обоснования для тех или иных притязаний в старых договорах и других дипломатических документах.

KMO 090612 03125 1 t218.jpg

Помимо непосредственных участников войны, к конференции присоединилась держава, остававшаяся во время Вельткрига нейтральной. Речь идёт о США. Хотя многие представители американских элит были склонны к изоляционизму и считали, что обсуждение итогов Вельткрига является делом исключительно европейских держав, президент Вудро Вильсон был твёрдо намерен принять участие в конференции, на которую его, впрочем, никто не приглашал. Понимая, что к обсуждению итогов войны его попросту не допустят, Вильсон был намерен сконцентрироваться на более высоких вопросах. Во-первых, он попытался выступить в качестве посредника между Антантой и Центральными державами (при этом с помощью «непрямого действия» и «мягкой силы» президент США рассчитывал ограничить усиление значения Германии и укрепить позиции Антанты), а во-вторых, Вильсон планировал протолкнуть собственный проект мирового устройства. По логике Вильсона, через свой нейтралитет Америка должна была продемонстрировать всем державам своё моральное превосходство, пристыдить развязавшие мировую бойню европейские державы и тем самым убедить их вступить в новую международную организацию – Лигу Наций, которая должна была стать инструментом для урегулирования международных споров и предотвращения войн.

Вудро Вильсон произносит речь перед Конгрессом. 1918 г.

Беседуя во время путешествия в Европу с американскими экспертами о принципах политики США на мирной конференции, Вильсон заявил, что американцы будут «единственными незаинтересованными людьми на мирной конференции» (впоследствии он регулярно напоминал коллегам, что США сохранили нейтралитет и не принимали участие в Вельткриге) и что «люди, с которыми мы собираемся иметь дело, не представляют свой народ». На протяжении всей конференции президент «цеплялся за веру» в то, что именно он говорил от имени народных масс и что, если бы он только мог добиться их внимания — будь то французы, британцы или немцы — они согласились бы с его взглядами.

В своей речи «Четыре принципа», обращённой к Конгрессу США в феврале 1918 г., Вудро Вильсон провозгласил:

«Баланс сил» навсегда дискредитирован как способ сохранения мира: не должно больше существовать той тайной дипломатии, что привела Европу к политическим сделкам, поспешным обещаниям и запутанным альянсам, что в итоге завершились общемировой войной; мирные договоры не должны открывать дорогу для будущих войн; не должно быть возмездия, территориальных претензий и огромных контрибуций, выплачиваемых проигравшей стороной победителям; должен существовать контроль над вооружениями — желательно, общее разоружение; суда должны свободно плавать по мировым морям; торговые барьеры должны быть снижены, чтобы народы мира стали более взаимозависимыми экономически.

Отстаивая идею Лиги Наций, Вильсон поставил под сомнение предположение, что лучший способ сохранить мир — это сбалансировать государства друг против друга, в том числе и через систему альянсов; что сила, а не коллективная безопасность, является способом сдерживания от нападения (соответственно, начавшая воплощаться после Потсдамской конференции германская идея «Срединной Европы» по сути была той моделью, которой противостоял Вильсон). Одновременно президент США предлагал альтернативу проекту, выдвигаемому марксистами и большевиками, уверенными в том, что Мировая революция принесёт всеобщий мир, где конфликтов больше не будет как таковых. Кроме того, Вильсон полагал, что избранные народом правительства не склонны воевать друг с другом. Называя данные принципы «американскими», Вильсон одновременно рассматривал их и как «общечеловеческие», а самого себя — как говорящего от имени человечества. В этом проявилась и склонность граждан Нового Света того времени рассматривать свои ценности как универсальные, а своё устройство общественной жизни — как образец для всех остальных.

WilsonMeeting.png

Сын пастора, Вильсон прибыл на конференцию, по выражению Ллойд Джорджа, в роли миссионера, чтобы силой проповеди «спасти души язычников-европейцев». При этом в 1919 г., до того как постепенно начала складываться картина Pax Germanica в Центральной и Восточной Европе, многие в мире были более чем готовы слушать данную проповедь — и верить в мечту о лучшем мире, в котором народы будут жить в гармонии. В основном такие надежды были характерны для общественности проигравших стран Антанты, которые видели в США и Вильсоне «мягкую силу», которая, по выражению американского леволиберального журнала «The Nation», должна была:

Остановить тьму германских амбиций силой кротости и милосердия там, где не справились силой оружия.

Позиция Вильсона вызвала отклик не только среди европейских либералов и пацифистов, но и среди представителей политических и дипломатических элит. Так, секретарь Британского военного кабинета сэр Морис Хэнки всегда имел при себе копию «Четырнадцати пунктов» в отдельном футляре, который хранил среди важнейших справочных материалов; по словам самого Хэнки, они были для него «моральной базой».

Вильсон зачитывает проект соглашения о Лиге Наций

Однако позиции США на конференции были ослаблены нейтралитетом в Вельткриге – и сопутствующим ему изоляционизмом в американском обществе. Многие в США не особо поняли намерений своего президента, считая, что раз Америка не участвовала в войне напрямую, то в таком случае Вильсону незачем вовлекать свою страну в европейские дела. Такая позиция была очень сильна, и потому в критические моменты на Потсдамской конференции Вильсону не хватало поддержки собственной общественности. Кроме того, нейтралитет США означал, что американцы не могли принимать участие в решении судеб Европы. Немцы и вовсе относились к Вильсону довольно раздражённо, считая, что США на мирной конференции делать нечего и воспринимая американского президента лишь как союзника Антанты, чья задача – только вредить Германии и подыгрывать Британии с Францией. В этих условиях Вильсон мог выступать лишь как посредник, а его успех как «морального ориентира для участников конференции» зависел лишь от того, готовы ли были его слушать дипломаты других стран.

Цели остальных держав были более приземлёнными. Франция стремилась всеми силами избежать унизительного для себя мира. Хотя потеря Парижа и севера страны не оставляли иного выбора, кроме как признать своё поражение, Франция надеялась при поддержке Великобритании и США потерять как можно меньше территорий и колоний. При этом позицию Франции ослаблял внутренний кризис – правительство фактически находилось в заложниках всеобщей забастовки, которую возглавляли синдикалисты из ВКТ. Левые радикалы требовали немедленного демократического мира без аннексий и контрибуций (частично поддерживая, кстати, и проект Вильсона), и угрожали полноценным восстанием по малейшему поводу. Достойные условия мира добыть было сложно, практически невозможно, но запросы бастующих были высоки, а у правительства не было ни средств, ни достаточного количества лояльных войск, чтобы разогнать наглецов.

Французская делегация на Потсдамской конференции

Премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж стремился восстановить систему многополярного равновесия, урезав ради этого должным образом непомерные, по его мнению, аппетиты Германии. Он также рассчитывал на поддержку США – к тому же идеи Вильсона о создании Лиги Наций могли послужить способом ограничить усиление Германии. Кроме того, на момент окончания Вельткрига не все союзники Германии достигли одинаковых успехов. Австро-Венгрия, несмотря на победы над Италией, дышала на ладан; Османская империя проигрывала войну на Ближнем Востоке; а Япония прочно контролировала захваченные германские колонии в Китае. Великобритания совместно с США решили придерживаться тактики – соглашаясь на уступки Германии в главном, требовать признания поражений её союзников там, где эти поражения были. Замысел этой линии состоял в том, чтобы хоть как-то ослабить позиции Центральных держав, а в идеале – даже вызвать раскол внутри блока.

Германская делегация в Потсдаме

Задачей Германии на предстоящей конференции было нейтрализовать противодействие Антанты и США, и по максимуму использовать свои победы во Франции, чтобы закрепить за собой как можно больше приобретений. Со стороны выглядело, что позиции Германии очень сильны, но тут были свои нюансы. Официально Германия была победившей державой. Однако побеждены были только Франция и Италия. Британия сохраняла боеспособность, а в самой Германии (вынужденной оккупировать чересчур большие территории) углублялся и без того тяжелейший экономический кризис. У Австро-Венгрии и Османской империи дела обстояли ещё хуже. Поэтому Германия сконцентрировалась на давлении на Францию, а также на признании остальными державами уже заключенных ранее договоров – в частности, Бухарестского мира и Брестского мира.

Участники

В качестве места проведения мирной конференции был выбран город Потсдам в Германии. Там собрались главы правительств и министры иностранных дел всех воюющих стран.

Делегация Британской империи (16 октября 1919). В центре — Дэвид Ллойд Джордж

Великобританию представлял её премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж.

Германию представлял рейхсканцлер Георг фон Гертлинг, а после его смерти 4 января 1919 г. – новый рейхсканцлер Пауль фон Гинденбург. Ввиду смерти Гертлинга и кризисного периода, связанного с Восстанием спартакистов и временной нерешённостью вопроса о новом рейхсканцлере, на первый план также вышел министр иностранных дел Германии Пауль фон Хинц.

Австро-Венгрию представлял министр иностранных дел барон Иштван фон Буриан фон Райеж.

Несмотря на то, что США, как нейтральная страна, не принимали непосредственного участия в конференции, Вудро Вильсон всё же отправился в Потсдам, выступая там в качестве посредника и независимого арбитра – президент США провёл шесть месяцев в Потсдаме, став первым президентом США, посетившим Европу при исполнении должностных обязанностей.

Особым случаем была Франция. Поражение во Второй Битве на Марне и потеря Парижа в конце Вельткрига дестабилизировали обстановку в стране. Началась Всеобщая забастовка, которая распространилась практически по всей Франции. В условиях общенациональной забастовки, парализовавшей страну, правительство Жоржа Клемансо приняло решение уйти в отставку, вслед за ним сложил свои полномочия и президент Раймонд Пуанкре. Ввиду того, что расширявшийся общенациональный кризис и германская оккупация севера Франции не позволяли провести новые выборы, было сформировано переходное временное правительство из либералов и социалистов, состав которого должен был хоть как-то успокоить участников забастовки. Задачей Временного правительства было стабилизировать ситуацию в стране, чтобы можно было провести новые парламентские и президентские выборы. Премьер-министром во французском Временном правительстве стал Александр Мильеран, а министром иностранных дел – Аристид Бриан. Они и представляли свою страну на Потсдамской конференции.

Также в Потсдамской конференции принимали участие делегаты из Османской империи, Италии, Болгарии, Бельгии, Японии, пяти доминионов Великобритании и других участников Вельткрига.

Ход конференции

«Мир с Честью»

Положения общего мирного договора между Центральными державами и Антантой вырабатывались в течение полугода после заключения перемирия, завершившего Вельткриг – факт того, что Германия разгромила Францию, но Великобритания при этом не потерпела поражения, создал сложную ситуацию, которая привела к длительным дебатам по основным пунктам договора.

Кайзер Вильгельм II возвращается с очередного раунда переговоров

Начальный и самый главный вопрос касался условий общего мирного договора между Центральными державами и Антантой, который касался прежде всего главных воюющих сторон – Германии, Великобритании и Франции. Британская и французская сторона требовали от Германии вывести войска из Франции и отказаться от территориальных претензий к Франции в Европе. Эти условия были восприняты в Берлине довольно специфически. С одной стороны, в Германии в этот момент на коне были военные и находившиеся с ними в союзе крайние консерваторы и прусские аграрии (самые реакционеры), которые на волне победной эйфории были склонны к самой жёсткой линии и максимальным территориальным приобретениям – тут и создание собственной колониальной империи, и приращение «жизненным пространством» в Европе, и желание «кастрировать» потенциальных противников. С другой стороны – тяжелейшее внутреннее положение и дьявольские затраты на оккупацию завоёванного давали свой отрезвляющий эффект. Победа в Вельткриге далась Германии слишком дорогой ценой – и, честно говоря, чудом – и это требовало от германских властителей и дипломатов сохранять трезвость ума, чтобы не потерять всё на ровном месте. Военное руководство (фактически взявшее на себя управление страной) было меньше склонно к трезвому расчёту; либеральные, социал-демократические и предпринимательские круги – больше.

Переговоры на Потсдамской конференции

Изначально, ввиду очень сильного влияния военных, Германия была больше склонна к жёсткому аннексионистскому курсу. Однако вскоре после начала Потсдамской конференции в Германии начал вскрываться вызванный войной нарыв – в начале января 1919 г. в Берлине произошло Восстание спартакистов, за которым последовала длительная серия забастовок, акций неповиновения и новых восстаний. Хотя по итогам этих событий власть военных усилилась ещё больше (в стране было введено чрезвычайное положение, Гинденбург стал рейхсканцлером, а Людендорф, заняв пост начальника генштаба, оказался смотрящим над Германией), всё же представители Кайзеррейха были хоть как-то приведены в чувство – даже несмотря на то, что всё большее сползание Франции в пучину гражданской войны критически ослабило позиции Антанты. Даже при столь благоприятной международной конъюнктуре даже самому агрессивному аннекционисту становилось вполне понятно – у немецкого правительства было слишком много проблем как внутри страны, оправляющейся от последствий войны, так и в Восточной Европе, где предстояло укреплять свое господство. Кроме того, Берлину также предстояло заново встраиваться в международную экономику – а Британия при молчаливом согласии Вильсона ненавязчиво намекала, что если немцы будут слишком наглеть, американцы готовы закрыть для них трансатлантическую торговлю через протекционистские пошлины. Военные могли не принимать угрозы всерьёз, но влиятельные промышленники и предприниматели не горели желанием терять свои прибыли ради прихотей генштаба.

Excelsior l equiperoger-viollet cle037a8d-f2e2f.jpg

Британия намекала, что готова в случае чего продолжить войну, и, несмотря на германское господство на континенте, британского флота будет достаточно, чтобы заставить Вильгельма II почувствовать себя в неважном положении Наполеона, а благодаря американской экономической помощи британцы были готовы продержаться сколько угодно долго. Да, британцам в это время приходилось давить восстание в Ирландии, а американцы увязли в Мексике, но и в наполеоновскую эпоху англичане были не в лучшем положении, а комбинация британского флота и американской экономической мощи грозила добавить Антанте запаса прочности даже без Франции – для того, чтобы отсидеться на островах, поддерживать экономический бойкот и наблюдать за тем, как Германия продолжает надрываться в ущерб себе, этого было более чем достаточно. Даже с самым жёстким и агрессивным людендорфовским подходом Германия, переживавшая тяжёлый послевоенный кризис (сопряжённый с забастовками и восстаниями), параллельно вынужденная тратить огромные средства на поддержку своих сателлитов в критический период Гражданской войны в России, начинала понимать, что на Западе лучше чутка умерить свои аппетиты ради того, чтобы закрепить приобретения на Востоке.

В итоге, даже несмотря на откровенное всевластие военных, в германских кулуарах всё настойчивее звучали голоса, призывавшие отвергнуть саму мысль о каких-то территориальных приобретениях во Франции и Бельгии – а некоторые и вовсе даже предлагали пойти на незначительные уступки в Эльзасе, чтобы ублаготворить Францию (это вместе с помощью официальному французскому правительству в гражданской войне могло открыть возможность переманить Францию в лагерь Центральных держав и тем самым окончательно добить Антанту). В принципе, завладев всей Восточной Европой, Берлин мог бы позволить себе такое великодушие. Правда, руководство Германии всё же не отказалось от масштабных аннексий вообще. Территории Франции для Германии особой ценности не представляли – и немецкая дипломатия сосредоточилась на колониях.

Американская карикатура, высмеивающая Потсдамскую мирную конференцию. Европейские державы с их требованиями изображены в виде капризных детей, унимать которых вынужден Вудро Вильсон

Германская дипломатия объявила, что не намерена присоединять к рейху территории Бельгии и Франции (на Люксембург это не распространялось) а также дала обязательство вывести свои войска с территории Франции. При этом вывод войск начался безотлагательно – уже к февралю-марту 1919 г. германский контингент во Франции был сокращён до минимума (небольшие гарнизоны в городах в северной части страны, «летучие отряды» для борьбы с забастовщиками и Красными повстанцами, а также отдельные авиационные части). Однако этот минимум оставался во Франции ещё долго – ввиду разгорающейся там гражданской войны по соглашению с местным Временным правительством немцы оказывали французским лоялистам военную помощь против Красных повстанцев. Это создало казус – соглашение о выводе войск было выполнено не в полной мере, но это было с согласия самой Франции. В итоге в конце марта – начале апреля 1919 г. французские лоялисты и немцы ради успокоения британцев и американцев (каждый по своим мотивам) сошлись на компромиссном решении – германские войска официально считались выведенными, а те, что остались, были объявлены экспедиционным корпусом. Это позволило выйти из противоречивой ситуации, и британцев с американцами эта формулировка более-менее удовлетворила, благо во Франции с теми же целями (помощь в борьбе с Красными повстанцами) остались и британские войска.

Также германская сторона дала французам гарантии, что не будет аннексировать территории континентальной Франции и Бельгии, взамен настаивая, чтобы Франция признала Эльзас и Лотарингию за Германией. Ввиду тяжелейшего внутреннего положения и гражданской войны Франция приняла германские условия. Всё это означало, что путь к общему мирному договору между Антантой и Центральными державами был открыт. Но оставалось ещё несколько нюансов.

Японская делегация на Потсдамской мирной конференции

В рамках общего договора между Антантой и Центральными державами главной линией было достижение договорённости между Германией и Великобританией – единственной державы из главных участников Антанты, не потерпевшей поражение и способной продолжать войну. Ввиду того, что в Европе у обеих держав не было территориальных претензий друг к другу, основные дискуссии между Германией и Великобританией велись по вопросу о захваченных британцами и их союзниками германских колониях в Африке и Азии.

Германия настаивала на возвращении своих колоний. Британцы согласились вывести свои войска из африканских колоний Германии, но поставили под сомнение вопрос о захваченных Великобританией, АНЗАК и Японией азиатских колониях. Это требовало переговоров ещё и с третьей стороной – Японией, которая в связи с этим также отправила в Потсдам свою делегацию. Рассчитывая с лихвой отыграться за небольшие потери на французах, немцы выбрали в решении азиатского вопроса следующую линию – признать за Японией все захваченные ей владения, взамен потребовав от Великобритании, Австралии и Новой Зеландии вернуть ей территории, оккупированные непосредственно ими. При этом Германия намекнула японцам, чтобы те не требовали сохранения захваченных колоний за Британией – иначе Германия будет требовать возвращения всех колоний. Для Японии на тот момент германские колониальные притязания ещё не несли угрозы, к тому же они были не прочь расколоть позиции европейских государств и США, создав между своими соперниками побольше конкуренции себе на радость. Так что Япония не стала поддерживать требования Великобритании и АНЗАК оставить захваченные англо-австралийскими войсками азиатские колонии за собой.

Японская делегация на Потсдамской мирной конференции

Вскоре последовали прямые результаты. Циндао был передан Империи Восходящего Солнца, также Германия признавала японские притязания в Китае в обмен на поддержку японцев в вопросе по французским колониям. Также между Германией и Японией было достигнуто согласие о сферах экономического влияния в Китае. За этими условиями стоял неплохо задуманный гамбит – уступки Японии при параллельном требовании англичанам освободить захваченные колонии не только позволяли немцам получить поддержку Империи Восходящего Солнца в ряде узких вопросов, но и открывали возможность в идеале даже расколоть англо-японский блок. В той или иной степени это сработало – столкнувшись с настойчивыми требованиями Германии и безразличием Японии к своей позиции, Великобритании пришлось уступить. Земля Кайзера Вильгельма, Aрхипелаг Бисмарка, Науру, Северные Соломоновы острова и Самоа были возвращены Германии.

Кроме этих вопросов для достижения общей мирной договорённости нужно было уладить ещё один вопрос, оказавшийся простой формальностью. Это был вопрос о германских завоеваниях в Восточной Европе. Первое соглашение – Бухарестский мирный договор с Румынией – было подтверждено без всяких возражений. С Брестским миром была пара нюансов, но тут всё тоже прошло без проволочек. Ввиду того, что в России шла гражданская война и оставался открытым вопрос о её правительстве, президент США Вудро Вильсон попытался сделать ряд возражений в расчёте протолкнуть альтернативное решение русского вопроса на основе своих «14 пунктов», но, ввиду нейтралитета США и фактического положения наблюдателя, его идеи были проигнорированы. Британцы и французы ввиду своего сложного положения, всё же решили смириться с гегемонией Германии в Восточной Европе. И даже если бы они решились возразить, то исключительно для того, чтобы лишь вставить Германии палки в колёса – а в остальном Франция и Великобритания не имели достаточных сил (а в случае Великобритании также и желания) активно вмешиваться в судьбы этого региона. Был и другой мотив – отвлечь внимание Германии от своих земель в Европе. Германия должна была расценить – зачем ей французский уголь и железная руда, если в её распоряжении оказались бы ресурсы Восточной Украины? Так что вопрос о признании Брестского мира был очень быстро закрыт уже в самом начале конференции.

Кайзер Вильгельм II в Потсдаме

Итак, основные спорные вопросы, лежавшие препятствиями на пути к общему мирному договору, были решены, и теперь оставалось сделать только самое главное. 24 мая 1919 г. между Центральными державами и Антантой (а конкретнее – между Германией и Великобританией) был заключён общий мирный договор, который был прозван прессой «Мир с Честью». В общем смысле договор означал заключение мира между Центральными державами и Антантой, но в большинстве случаев конкретные вопросы (с Францией, Бельгией, ситуацией на Ближнем Востоке и т.д.) ещё предстояло обсудить либо утвердить (ибо разные темы обсуждались параллельно). Конкретные условия «Мира с Честью» касались прежде всего Германии и Великобритании. Условия договора были таковы, что на бумаге означали ничью между островной империей и Рейхом. Британия и Германия отказывались от аннексий территорий друг друга, и не налагали друг на друга никаких репараций и контрибуций. Именно этот в значительной степени германо-британский договор был назван «Миром с Честью», но в массовом сознании как «Мир с Честью» стали известны именно общие итоги Потсдамской конференции.

Сан-Сусийский договор

«Мир с Честью» означал прежде всего окончательное улаживание германо-британского вопроса и заключение общего мирного договора с остальными державами, но многие конкретные темы предстояло ещё обсудить и утвердить. Большинство вопросов обсуждалось и решалось с самого начала конференции, но во многих из них поставить точку получилось лишь после заключения «Мира с Честью».

В частности, с Францией удалось достичь договорённости об отказе Германии претендовать на европейские территории Франции и Бельгии в обмен на признание Францией Эльзаса и Лотарингии за Германией. Однако ещё оставались не до конца решёнными вопросы по колониям и репарациям, и потому «Мир с Честью» утвердил лишь договор о франко-германской границе в Европе. А остальное уже стало предметом для отдельного договора.

Демонстрация в Берлине в честь победы над Францией

Поднимая вопрос о репарациях, Германия приняла решение не особо усердствовать, решив сосредоточиться на колониях. В Германии (несмотря на давнее наличие противников создания крупной колониальной империи) на волне победной эйфории возобладала точка зрения, согласно которой колонии были бы лучше любых репараций – они стали бы важнейшим источником ресурсов для растущей германской промышленности, а также, возможно укрепили бы прочность Германии в случае затяжной войны (немцы во время Вельткрига крепко ощутили все «прелести» британской морской блокады и вполне себе с завистью глядели на то, как англичане и французы в это время обильно снабжали себя продовольствием и ресурсами из своих колоний, делая своё экономическое превосходство и вовсе подавляющим). Немцы были заинтересованы в африканских колониях Франции и её азиатских и китайских владениях (так, французский Гуанчжоувань рассматривался немцами как потенциальная замена уступленному японцам Циндао). Поэтому немцы были готовы уменьшить свои требования по репарациям, рассчитывая на большие уступки по колониям.

Результат, впрочем, превзошёл все ожидания. Ввиду того, что пламя гражданской войны во Франции разгоралось всё сильнее, французская сторона была готова сделать больше уступок ради германской поддержки во всё более обременительной (несмотря на начальные успехи) войне с Красными повстанцами – если не войсками, то хотя бы военными поставками. В результате все требования Германии по колониям были выполнены.

Дворец Сан-Суси в Потсдаме, где был заключён договор

Так 9 июля 1919 г. между Францией и Германией был заключён Сан-Сусийский договор (в честь дворца Сан-Суси в Потсдаме, где он был заключён). По нему Франция обязалась передать Германии свои колонии в Африке и Азии, а также выплатить репарации державам-победителям. Репарации по сравнению с РИ Версальскими были очень умеренными – немцы, как уже не раз отмечалось, сосредоточились на колониях и заодно, видя, что происходило с Францией, расценили, что с разорённой гражданской войной страны много денег не получишь. По условиям договора Франция передавала Германии свои колонии в Центральной Африке – Мадагаскар, Габон, Среднее Конго, Убанги-Шари, Южный Чад, Дагомею и Берег Слоновой Кости, также от Франции отделялся Марокко, который становился независимым государством, но под колпаком Кайзеррейха. В Азии Франция передала Германии Индокитай и Гуанчжоувань.

Шарлоттенхофский договор

С договором между Австро-Венгрией и младшими союзниками Антанты (Сербией, Грецией и Италией) всё прошло намного проще, однако его окончательное заключение долго откладывалось. С одной стороны, нужно было дождаться решения всех вопросов по общему договору («Миру с Честью»), с другой – некоторые проблемы ещё не были до конца улажены даже после заключения «Мира с Честью». Причём связаны эти сложные вопросы были не с упрямством проигравшей стороны, а с мнительностью самого победителя – Австро-Венгрии.

1321525088 54bb.jpg

Австро-Венгрия переживала тяжелейший кризис – в конце Вельткрига империя была поставлена на грань голода, параллельно столкнувшись с растущим неповиновением опьянённых данными Антантой обещаниями о независимости неимпериских народов, фрондой национальных политиков, опасным для Габсбургов эгоизмом венгерских элит и попаданием в кабалу к Германии. Это всё грозило погубить империю. В этих условиях многонациональная держава столкнулась со сложной ситуацией – по праву победителя австрийцы по старым законам должны были присоединить к себе часть территорий побеждённых, но эти территории были населены ненемецкими народами, и их аннексия могла пошатнуть и без того хрупкий национальный баланс империи.

Правительство Австро-Венгрии оказалось перед трудным выбором, из-за которого решение вопроса на Потсдамской конференции затянулось. Тем не менее, после долгих раздумий, дискуссий и споров было решено всё-таки потребовать от побеждённых не только репарации, но и территории. За этим решением стояли в том числе и стратегические соображения – необходимость хоть как-то ослабить бывших противников, чтобы те австрийцев пускай и ненавидели, но чувствовали себя неспособными на реванш. И хотя территориальные претензии со стороны Австро-Венгрии были на порядок меньше, чем у Германии, и территориальные потери Италии и Сербии были относительно невелики (если сравнивать с огромной территорией колоний), это было расценено Габсбургским правительством как достаточное приобретение и заодно наказание убийцам наследника престола и двурушникам. Что касается проблемы национального баланса – правительство надеялось её нейтрализовать или хотя бы нивелировать через реформы, анонсированные в манифесте императора Карла I «Моим верным австрийским народам».

А вот союзникам Германии и Австро-Венгрии – болгарам – было намного проще. Они легче относились к аннексиям, которые для них являлись хорошей местью своим врагам после Второй Балканской войны. Для болгар это были даже не аннексии, а восстановление справедливости – возвращение земель, потерянных в 1913 г. Часть потерянных территорий – Южную Добруджу – Болгария вернула ещё в 1918 г. по Бухарестскому мирному договору. Теперь очередь за сербами, у которых в связи с разгромом во время Вельткрига не было никакого выбора. Сложнее было с Грецией, которая, подобно Сербии, разгромлена не была, но после долгих переговоров болгары всё же согласились на мир по принципу «кто чем владеет», по которому хоть немного, но Болгария всё же приобретает, при этом ничего не теряя.

Дворец Шарлоттенхоф, в котором был заключён договор

27 июня 1919 г. во дворце Шарлоттенхоф был заключён договор между Австро-Венгрией, Германией и Болгарией с одной стороны и Сербией, Италией и Грецией с другой. Согласно нему Италия, Сербия и Греция обязывались выплатить репарации в пользу Австро-Венгрии и Болгарии, а также передавали им часть территорий. Италия уступала Австро-Венгрии Венето. Сербия была вынуждена передать Австро-Венгрии полосу своих западных территорий, также империей Габсбургов была аннексирована Черногория. Болгария получила Вардарскую Македонию, отторгнутую от Сербии, а от Греции – город Кавала и все территории к востоку от реки Струма.

Бабельсбергский договор

Бельгийский вопрос, несмотря на кажущуюся незначительность, оказался довольно спорной темой. Британия, будучи не разгромленной державой, стремилась сделать всё возможное для того, чтобы ограничить приобретения Германии, и тема «изнасилованной Бельгии» стала хорошим плацдармом для наступления со слабых позиций. Великобритания настаивала, что нарушение Германией нейтралитета Бельгии – грубейшее нарушение международного права, и потому в этой стране должно быть восстановлено законное правительство с откатом всех германских перестановок и преобразований к довоенному положению. Таким образом британцы рассчитывали ограничить влияние Германии в Европу – если законное правительство будет восстановлено, а законный король вернётся в страну, они вряд ли будут беспрекословно исполнять германскую волю. В этом англичан горячо поддержал Вудро Вильсон. Хотя и находясь в статусе наблюдателя, к бельгийскому вопросу он остался неравнодушен. Президент США выступил на конференции с особой речью, в которой осудил любые попытки ограничить право бельгийского народа на самоопределение, призвав поступить с ней по принципам, изложенным в «14 пунктах». Под напором немцы скрипя зубами всё же были готовы согласиться на возвращение бельгийского короля Альберта I в свою страну. Монарх, заслуживший славу «короля-солдата», стоял во главе не сдавшихся бельгийских войск во время Вельткрига, и потому британцы и американцы были уверены, что, вернувшись на престол, Альберт I если и не вернёт Бельгии нейтральный статус, то серьёзно осложнит немцам работу с государством-марионеткой. Однако как Брестский мир, так и бельгийский вопрос показали, что национальное самоопределение может быть обоюдоострым оружием.

Смотр германских войск в оккупированном Брюсселе. 1914 г.

Германия уже согласилась не аннексировать территории Бельгии, но в обмен выставила ряд ультимативных требований – обязательно должна была быть сохранена установленная немцами система разделения страны на Фландрию и Валлонию, гарантированы все введённые при оккупации права для фламандского населения и неприкосновенность фламандской автономии, сохранена поставленная немцами во время оккупации местная администрация, а также вернувшийся король должен был обязаться не проводить репрессий против тех, кто сотрудничал с немцами во время оккупации. Перечисленные требования были лишь верхушкой айсберга – немцы, понимая, что злых на них бельгийцев не стоит просто так отправлять в «свободное плавание», составили свою программу таким образом, чтобы, во-первых, она выглядела для Альберта I совершенно неприемлемой, и, во-вторых, её выполнение превращало Бельгию в фактическую марионетку Германии. Расчёт оказался в целом верным, но стоит отметить, что германская дипломатия ходила по лезвию ножа, и успех этой тактики был обеспечен прежде всего событиями, происходившими во Франции.

А во Франции всё сильнее разгоралось пламя гражданской войны. Даже в дни наивысших успехов своих войск лоялисты отчаянно нуждались в любой поддержке. Столкнувшись с синдикалистской угрозой, французское Временное правительство было готово пойти на сделку с дьяволом, которого французы люто ненавидели последние полвека. В обмен на германскую помощь (как поставки, так и поддержку со стороны оккупационных гарнизонов) они готовы были проявлять меньше напора в бельгийском вопросе – да и в условиях гражданской войны сил у них на это уже не было.

Альберт I - монарх Бельгии, "король-солдат"

Растущее самоустранение скатывающейся в революционный хаос Франции от дипломатических дел оставило отдуваться за Бельгию Великобританию и стоящие за ней США. Однако и поддержка от настроенной изоляционистски Америки была не совсем надёжной. В этих обстоятельствах германская линия на превращение Бельгии в фактическую германскую марионетку начала потихоньку выигрывать. Бельгийский король Альберт I вертелся как уж на сковородке, пытаясь нейтрализовать или хотя бы минимизировать будущее германское влияние на свою страну. Так, он обязался предоставить автономию фламандцам, но на своих условиях и собственным указом. Однако всё было тщетно. Военное правление Германии того времени, во-первых, было склонно к жёсткой линии, и, во-вторых, на волне неожиданно свалившейся победы в Вельткриге было одержимо самоуверенностью – и потому стремление бельгийского монарха юлить только больше раздражало немцев. Видя, что позиции Антанты слабеют, а напора одной только Великобритании недостаточно, Альберт I пошёл на неожиданный шаг. Не желая обрекать себя на неизбежный статус германской марионетки, бельгийский король решил уйти, громко хлопнув дверью, и 21 июня 1919 г. Альберт I официально объявил о своём отречении от престола. Следующим в линии наследования был семнадцатилетний сын Альберта I принц Филипп Леопольд. Казалось бы, он мог стать приемлемым для немцев вариантом – молодой монарх, которому ещё не исполнилось 18 лет, был неплохим вариантом, «имевшим потенциал» стать удобным «свадебным генералом», зависевшим от навязанного ему окружения. Но и Леопольд вскоре также отказался от престола – существуют подозрения, что тут явно не обошлось влияния отца. В результате в линии наследования бельгийских Саксен-Кобург-Готов остался младший сын Альберта I, пятнадцатилетний Шарль Теодор Анри Антуан Мейнрад Бельгийский, но в связи с его несовершеннолетием многие чувствовали, что всё также идёт и к его отречению. И в этих условиях немцы совершили ход конём.

«Vlaanderen aan de Vlamingen!» — «Фландрия для фламандцев!» Демонстрация фламандских националистов в оккупированном немцами Антверпене. Февраль 1918 г.

За время оккупации в Бельгии сформировалась группа прогерманских активистов (в основном из фламандского движения), а также прослойка коллаборационистов – и 26 июня 1919 г. они (и тут явно не обошлось без подсказки со стороны немцев) выступили с предложением возвести на бельгийский престол представителя династии Гогенцоллернов. Автором этого обращения был фламандский националист, видный деятель движения «Raad van Vlaanderen» Август Бормс. Вскоре был предложен подходящий претендент – третий сын Вильгельма II Адальберт Фердинанд Прусский. Официально всё было организовано без сучка и задоринки – претендент от Гогенцоллернов был приглашён официальными представителями Бельгии, так что возразить тут британцам было нечем. Тут стоило поаплодировать дипломатии немцев, которая сумела моментально сориентироваться после отречения Альберта I и уверенно вцепиться в подвернувшуюся возможность, а также по достоинству оценить их взаимодействие с бельгийскими коллаборационистами, быстро понявшими намёки из Берлина. Также стоило «поаплодировать» и демаршу Альберта I, который своим отречением дал немцам саму возможность возвести на престол Бельгии сына Вильгельма II. Британцам оставалось только злиться на Альберта I – вместо того, чтобы согласиться на большую часть немецких предложений, и, вернувшись на престол, самим своим наличием превратить Бельгию в кадавра, тот предпочёл уйти с достоинством вместо унижения. 30 июня 1919 г. Альберт I объявил об отказе своего сына Шарля Теодора претендовать на престол, что не оставило Бельгии иного выбора. Выбора не осталось и у британцев с американцами. К тому же в виду углубляющегося кризиса во Франции позиции Антанты на переговорах ослабли. В этих условиях всё шло к тому, что восторжествует право победителя.

Адальберт I Гогенцоллерн, король Фландрии и Валлонии

Бельгия и коллаборационистские власти продумывали вместе с немцами будущее устройство страны и вели работу над новой конституцией, после принятия которой должны были быть проведены выборы в парламенты Фландрии и Валлонии, которые становились половинами двуединого королевства, в которое должна была превратиться Бельгия. Параллельно на Потсдамской конференции обсуждение бельгийского вопроса шло к своему завершению. Британия и США в конечном итоге признали своё поражение, а Бельгия, преобразованная по новой конституции 27 ноября 1919 г. в Соединённое королевство Фландрии и Валлонии, де-факто стала германским сателлитом. Право говорить за Бельгию перехватывали коллаборационисты и теперь всё шло к подтверждению германских притязаний.

8 октября 1919 г. между Германией и Бельгией был заключён Бабельсбергский договор. Согласно нему Бельгия не теряла свои территории в Европе, но передавала Германии Конго и Тяньцзиньские концессии. При этом ввиду совместных действий Великобритании и США на Потсдамской конференции Германия проявляла некоторую осторожность и предпочитала не закреплять марионеточный статус Бельгии (теперь уже Фландрии-Валлонии) де-юре – когда был создан Рейхспакт, Фландрия-Валлония первое время к нему не присоединялась. Связано это было с тем, что Германия надеясь выстроить баланс сил против синдикалистов и коммунистов, а также рассчитывая не делать свою позицию на будущей Вашингтонской конференции маргинальной, старалась не злить Британию и США лишний раз (такое смягчение позиции и переход к «реалполитике» отчётливо наблюдались после падения Людендорфа, в годы единоличного канцлерства Гинденбурга). Лишь после крушения Британской империи в 1922 г. было решено перевести состояние «де-факто» в состояние «де-юре», и 8 марта 1923 г. Фландрия-Валлония официально присоединилась к Рейхспакту.

Дворец Бабельсберг, в котором был подписан договор

Также Бабельсбергский договор оформил единственную аннексию Германии в Западной Европе – Великое герцогство Люксембург вошло в состав Германской империи в качестве автономного государственного образования, подобного имевшим такой же титул Бадену, Гессену, Ольденбургу и др. Договорённость об этом была достигнута ещё на начальном этапе Потсдамской конференции, но юридическое оформление закрепили лишь при подписании Бабельсбергского договора.

Линдштедтский договор

Особым случаем был вопрос о Ближнем Востоке. В отличие от Германии и Австро-Венгрии их союзник – Османская империя – потерпела к концу Вельткрига ряд ощутимых поражений, которые никак невозможно было проигнорировать. Британские войска совместно с арабскими повстанцами сумели провести успешное наступление против турок в 1918 г. – хотя в связи с крушением Франции и необходимостью переброски дополнительных дивизий в Европу британцы не сумели достигнуть таких успехов, как в РИ, всё же они контролировали Палестину и значительную часть Месопотамии. Это были важные завоевания – и британцы были намерены максимально их капитализировать на Потсдамской конференции.

Турецкие солдаты возвращаются домой после войны

Проявляя готовность признать успехи Германии в Европе, британцы настойчиво требовали, чтобы Центральные державы признали и их победы – в Азии и на Ближнем Востоке. В Азии за счёт уступок Японии немцы сумели отстоять захваченные англичанами и австралийцами колонии, а затем с лихвой компенсировали и уступки японцам, фактически разменяв Циндао на французские Индокитай и Гуанчжоувань. А вот на Ближнем Востоке британцы были намерены биться до конца – тем более, что это был более ценный регион для приложения усилий, чем островные владения в Тихом Океане. Во-первых, речь шла о реальном ослаблении серьёзного союзника Центральных держав. Во-вторых, добившись признания своих побед на Ближнем Востоке, англичане могли бы создать в этом регионе пояс каких-никаких, но сателлитов. В-третьих, в идеале английская настойчивость могла даже внести раскол в ряды Центральных держав – если немцы уступят напору англичан и отдадут Османскую империю им на «растерзание», то имелся шанс, что турки за это могут на немцев и обидеться.

Немцы и турки действительно ничего не могли противопоставить аргументам британцев. Если «Мир с Честью» с Великобританией считался ничьёй, то почему тогда все сливки собирали Центральные державы при такой «ничье»? Победы англичан в Палестине и Месопотамии, а также стоящие в Иерусалиме и Багдаде британские войска были исчерпывающим ответом на требование турок восстановить Османскую империю в её прежних границах.

Расчёт британцев касательно позиции Германии оказался верным. Немцы расценили, что своя рубашка к телу ближе, и уступили англичанам в ближневосточном вопросе, сосредоточившись на собственных приобретениях. После недолгого сопротивления сдались и сами турки. Османская империя признала потерю Аравии, Палестины и большей части Месопотамии (кроме Мосула и прилегающих территорий) – впоследствии британцы создали там под своей эгидой такие королевства, как Трансиордания, Хиджаз, Неджд, Ирак.

Британцы были намерены и дальше развить успех. По принципу «кто чем владеет» Османской империи должны были достаться преференции в Закавказье, но англичане при поддержке Вудро Вильсона были твёрдо намерены вставлять палки в колёса туркам и там. Хотя по законам принципа «кто чем владеет» британцы не могли потребовать, чтобы турки ушли из Закавказья, у них был повод потребовать от Османской империи более уважительного отношения к своим будущим сателлитам, что имело шанс дать этим сателлитам больше свободы манёвра, а в идеале – чем чёрт не шутит – даже загнать турок в дипломатическую изоляцию. Перспективы были эфемерны, но попробовать стоило – тем более самую горячую поддержку здесь был готов оказать Вудро Вильсон. Речь шла об армянском вопросе.

Daa73f1856e8b7943248c814e12852-f7f58.jpg

На проблему геноцида армян активно обращала внимание мировая общественность. Кроме того, президент США Вильсон отстаивал право наций на самоопределение. Хотя Армения сохраняла самостоятельность, Вильсон высказал обеспокоенность её уязвимым положением и критической зависимостью от Турции. Также Османская империя не добилась серьезных успехов в войне против Британии, которая не была намерена допускать незаслуженного возвышения ещё одного германского союзника. На конференции в Потсдаме, в рамках продвижения идей, содержащихся в «14 пунктах», Вильсон обратил внимание на проблему Армении – и на геноцид армян, и на то, что по Батумскому договору Армения оказывалась в фактической зависимости от Турции, что ставит Армению под угрозу новой резни. Чтобы обезопасить армян в условиях враждебного окружения Вильсон предложил предоставить Армении неприкосновенный статус, по которому ни одно государство не могло её аннексировать и отчуждать от неё территорию. Сама Армения, в свою очередь, становилась нейтральной страной, наподобие Бельгии.

Впрочем, как гласит классика, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Закавказье представляло из себя кипящий котел из различных этнических и территориальных конфликтов между армянами и мусульманами. Это давало повод Турции обратить внимание на положение армянских мусульман, настаивая, что она не намерена допускать даже малейшей возможности их дискриминации. После подписания перемирия в Карабахе и Зангезуре не сложил оружие генерал Андраник Озанян, который продолжал сопротивление против турок и азербайджанцев, переведя конфликт в партизанскую войну. Повстанцы генерала Андраника, помимо прочего, также устраивали террор против местных мусульман.

Подписание Линштедтского договора османской делегацией

Деятельность в Карабахе и Зангезуре генерала Андраника давала повод Турции подвергнуть критике вильсоновский проект. В регионе разворачивался вооружённый конфликт. Несмотря на то, что правительство Армении, опасаясь интервенции Турции, старалось не делать резких движений, избежать прямого вовлечения в это дело не удалось. Конфликт фактически перерос в армяно-азербайджанскую войну, которая выражалась прежде всего в поддержке правительствами двух стран азербайджанского и армянского ополчения – армянские власти вели себя осторожно (за эту сторону отдувался генерал Андраник и другие партизанские вожди), в то время как азербайджанское правительство, чувствуя поддержку Турции, действовало более открыто. Посредничество немцев, британцев и американцев, а также, в меньшей мере, грузинского правительства не увенчалось успехом, и в итоге войне положила конец полномасштабная турецкая интервенция, в результате которой дашнаки были разогнаны, османы установили в Армении марионеточное правительство, а спорные территории (Карабах и Зангезур) были окончательно переданы Азербайджану. Армения передавала все свои железные дороги под контроль османов и гарантировала беспрепятственное прохождение османских войск и припасов через территорию республики. Генерал Андраник впоследствии погиб при попытке прорваться в Персию. Обосновывая свою интервенцию, Турция обвинила Армению в нарушении своих обязательств по Батумскому договору. Великие державы, для которых были более актуальны другие вопросы, плюнули на всё это дело и согласились с действиями османов в Закавказье. Таким образом, для Турции потеря Аравии, Трансиордании, Палестины и Месопотамии была компенсирована влиянием в Закавказье, где Османская империя получила зависимую Армению и союзный ей Азербайджан, к которому был присоединён Дербент.

Дворец Линдштедт, в котором был подписан договор

Окончательно договор между Османской империей и Антантой был подписан 27 ноября 1919 г. По нему подтверждались как потери турок на Ближнем Востоке, так и их приобретения в Закавказье. Это соглашение было известно как Линдштедтский договор.

Итоги

По результатам Потсдамской конференции Германия стала господствующей державой в Центральной и Восточной Европе, а также одной из ведущих колониальных держав. Победа в Вельткриге и приобретения по итогам Потсдамской конференции заложили основы проекта «Срединной Европы», который предлагали Фридрих Науман и другие мыслители. Воплощение идеи «Срединной Европы» в жизнь началось практически незамедлительно: уже 23 декабря 1919 г., вскоре после окончания Потсдамской конференции, было официально объявлено о заключении «нерушимого союза двух империй» – Германской и Австрийской – который стал основой для целого военно-политического блока государств Центральной и Восточной Европы, известного как Рейхспакт. А 11 ноября 1926 г. был создан объединявший участников Рейхспакта (и другие готовые присоединиться страны) таможенный союз, известный как Миттельевропа.

1497007713154738024.png

Для Франции результаты Потсдамской конференции стали во многом роковыми. За время конференции гражданская война в этой стране только разрасталась. Французское Временное правительство не сумело справиться с движением левых радикалов своими силами и потому проявило готовность пойти на уступки немцам ради получения любой помощи в борьбе с Красными повстанцами – дошло до того, что правительство даже просило немцев придержать вывод войск ради укрепления собственного тыла. Однако такие меры приводили лишь к тому, что почва уходила у Временного правительства из-под ног. Несмотря на то, что ведущие деятели Временного правительства – Александр Мильеран и Аристид Бриан – были и ранее видными политическими лидерами Франции, ведшими свою страну через огонь Вельткрига, в сложившихся обстоятельствах они расценили, что у них нет иного выбора, кроме как искать любую помощь, даже у своих бывших врагов. Однако помощь у врагов прошлого стала козырем для врагов настоящего и будущего. Красные повстанцы объявили уступчивость Франции на конференции сговором внешних империалистов и внутренних «социал-предателей» – альтернативой они объявили «пролетарскую солидарность», которая должна будет обеспечить «истинный мир без аннексий и контрибуций». Тем самым в их риторике причудливо соединялись элементы интернационализма и патриотизма. В свою очередь классические националистические и патриотические силы были недовольны «разрядкой» с Германией, уступками на Потсдамской конференции и её помощью ввиду старого франко-германского антагонизма. Поражения в гражданской войне ещё больше подорвали позиции Временного правительства и консолидировали при этом сторонников «жёсткой линии». Итог был закономерен. В середине февраля 1920 г. в Париже произошел переворот, в результате которого Временное правительство было свергнуто, а власть в стране взяла военная хунта во главе с Фердинандом Фошем. Переворот обосновывался тем, что Временное правительство дискредитировало себя неспособностью обуздать красный мятеж. Кроме того, за переворотом чувствовалась рука Великобритании – Фош отрицательно относился к укреплению связей с немцами, опасаясь, что Франция окончательно попадёт в кабалу к Кайзеррейху. Однако переворот только дестабилизировал вертикаль власти, чем Красные повстанцы и воспользовались. Лоялисты продолжали терпеть одно поражение за другим, пока 19 ноября 1920 г. последние остатки их армий не были изгнаны из Франции в Алжир. В стране установился новый леворадикальный режим, который при интернационалистской основе успешно вкраплял в неё элементы реваншизма и национализма.

1497007708156921428.png

Великобритания также недолго протянула после заключения «Мира с Честью». «Мир с Честью» позволил британскому правительству сохранить лицо, но лишь перед самими собой. Все, даже собственный народ, понимали, что «король голый». Параллельно Великобритания находилась в состоянии глубочайшего кризиса. Несмотря на американскую финансовую помощь (хотя США и не принимали участие в Вельткриге, американцы были вполне готовы подкинуть Антанте деньги) и наличие колоний, британская экономика всё равно находилась в крайне скверном состоянии – и в этой ситуации даже спасательный круг начинал превращаться в камень, тянувший Владычицу Морей на дно. Американские кредиты нужно было возвращать, а колонии, почувствовав малейшую слабину метрополии, становились всё более и более своевольными – и параллельно Британии было необходимо продолжать тратить безумные средства на противостояние с Германией и революционным движением. В конечном итоге всё закончилось тем, что в 1922 г. забастовка шахтёров переросла в полномасштабную революцию, которая смела монархию и установила в стране синдикалистскую республику. А сама Британия после этого пошла на сближение с Французской Коммуной.

Для Вудро Вильсона Потсдамская конференция стала настоящим фиаско. Политика «мягкой силы» и стратегия «морального превосходства» не принесли никаких плодов, а идея Лиги Наций так и не была воплощена в жизнь. Стремление президента принять участие в европейских делах, «забыв» о собственной стране, было не понято большей частью американской общественности, что негативно сказалось на рейтинге как самого Вильсона, так и Демократической партии. Последним ударом по усилиям Вильсона стал тяжелейший инсульт, случившийся с ним 2 октября 1919 г., из-за которого президент временно утратил дееспособность. В конечном итоге на следующих выборах в 1920 г. победу одержал кандидат от республиканцев Уоррен Гардинг, а в США вновь возобладали изоляционистские настроения.

Мир после Потсдамской конференции. Карта на 1922 г.

В итоге новый мировой порядок имел под собой взрывоопасную основу. Германия стала ведущей державой Европы и основала собственный военный и экономический союз, но Австро-Венгрия переживала в начале 1920-х гг. тяжёлые времена, а новым государствам в Восточной Европе ещё предстояло встать на ноги, их положение было шатким, и их будущее зависело от силы Германии. А тем временем оформлялся союз социалистических, синдикалистских и революционных государств (Французская Коммуна, Британский Союз, Итальянская социалистическая республика и РСФСР) – хотя после гражданских войн и революций они были ещё очень слабы, всё же они окружали Германию и её союзников со всех сторон. А ещё эти страны были одержимы реваншизмом, вплетя эти идеи в идеологию интернационализма под лозунгом Мировой революции. Это таило в себе угрозу очередной европейской и даже мировой войны. Когда-то, комментируя ход Потсдамской конференции, будущий глава французской военной хунты Фердинанд Фош заявил:

Это не мир, это перемирие на 20 лет!

Этими словами он осуждал уступчивость Временного правительства германским требованиям на Потсдамской конференции, подразумевая, что французский народ никогда не признает германского доминирования. Высказывание Фоша оказалось пророческим.

Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA, если не указано иное.