Альтернативная История
Advertisement
Альтернативная История
Чилийская революция
SocialistRepublicChile.jpg
Демонстрация в поддержку провозглашения Социалистической республики Чили перед Президентским дворцом «Ла Монеда»
Время 3 — 16 сентября 1933
Место Чили
Итоги Установление социалистического режима
Причина Политический и экономический кризис
Участники
Флаг Чили.png Революционная хунта
  • Флаг Чили.png Левые военные
  • Флаг Чили.png Новое общественное действие (НАП)
  • Флаг Чили.png Алессандристы
  • Красный флаг.png Рабочая федерация Чили (ФОЧ)
  • Flag of the Communist Party of Chile.png Коммунистическая партия Чили

До 15 сентября:

  • Флаг Чили.png Ибаньисты
До 4 сентября:
  • Флаг Чили.png Правительство Хуана Монтеро

С 15 сентября:

  • Флаг Чили.png Правые военные
  • Флаг Чили.png Ибаньисты
Командующие
Флаг Чили.png М. Грове

Флаг Чили.png Э. Матте
Флаг Чили.png А. Алессандри

До 4 сентября:

  • Флаг Чили.png К. Давила

и др.

До 4 сентября:
  • Флаг Чили.png Х. Монтеро
  • Флаг Чили.png Р. Вергара
  • Флаг Чили.png К. Вергара

С 15 сентября:

  • Флаг Чили.png К. Давила

и др.

Чилийская революция[1] — политический кризис в Чили, длившийся с 3 по 16 сентября 1933 г., в ходе которого в стране был установлен режим социалистической республики и произведена неудачная попытка антисоциалистического переворота. Завершился победой режима левой военной хунты и стабилизацией положения социалистической республики.

Предыстория

Президентство Артуро Алессандри

В 1920-х гг. политическая ситуация в Чили отличалась неустойчивостью. В 1920 г. на президентских выборах победил Артуро Алессандри как кандидат от либеральной коалиции, представлявшей интересы среднего класса и рабочих. При нём в стране была проведена серия демократических реформ. Благодаря своей активности и энергичности, а также стремлению проводить прогрессивные реформы, Алессандри получил прозвище «Лев из Тарапака».

Середина 1920-х гг. в Чили характеризовалась политической неустойчивостью. В начале сентября 1924 г. в Чили произошёл крупный политический кризис, сопровождавшийся выступлениями военных. Так, военные громко заявили о себе 2 сентября, когда в знак протеста против закона о назначении заработной платы для депутатов и сенаторов прибывшие на заседание парламента офицеры устроили громкую манифестацию с шумными выкриками, свистом и «грохотом сабель» – отсюда и закрепившееся в истории название. Кульминацией кризиса стал произошедший 6 сентября 1924 г. военный переворот, по итогам которого президент Алессандри ушёл в отставку, к власти пришла военная хунта.

Карлос Ибаньес дель Кампо — президент Чили в 1927—1932 гг.

В январе 1925 г. произошёл очередной военный переворот, возглавленный полковником Карлосом Ибаньесом. По итогам переворота Алессандри был восстановлен на посту президента, при этом Карлос Ибаньес занял пост военного министра в правительстве Алессандри и фактически стал «серым кардиналом» в стране. В сентябре 1925 г. была принята конституция Чили, декларировавшая общедемократические права и свободы. Новая конституция провозглашала отделение церкви от государства, вводила обязательное начальное обучение, декларировала приоритет общественного блага перед правами собственности и устанавливала подотчетность кабинета министров президенту, а не конгрессу.

В сентябре 1925 г. Чили готовилась к президентским выборам по новой конституции. Свою кандидатуру на пост президента выдвинул Ибаньес, хотя он и отказался уйти с поста военного министра, как того требовал закон. На этом основании Алессандри настаивал на его отставке. 1 октября 1925 г. Ибаньес опубликовал открытое письмо Алессандри, в котором объяснял мотивы своего отказа уйти с поста министра. Он заявлял, что, являясь лидером революции января 1925 г., он обязан остаться как гарант реформ. После открытого неповиновения министра Алессандри ушел в отставку.

Диктатура Карлоса Ибаньеса

Выборы 1925 г. принесли успех Эмилиано Фигероа, единому кандидату консерваторов и либералов. Слабый президент, военные, почувствовавшие вкус к политике, новая, нетрадиционная для Чили политическая система создавали предпосылки для авторитарного поворота. Тон в правительстве задавал Ибаньес как военный министр, власть которого продолжала усиливаться. В феврале 1927 г. он занял пост министра внутренних дел, сконцентрировав власть в своих руках. Он ввел цензуру прессы, выслав из страны либеральных политиков Агустино Эдвардса и Умберто Яньеса. Когда Ибаньес попытался сместить брата президента, председателя Верховного суда, Фигероа сам передал власть Ибаньесу, который немедленно арестовал и выслал из Чили многих представителей политической элиты. В конце мая 1927 г. были проведены полностью контролируемые правительством безальтернативные выборы, на которых Ибаньес набрал 96,7% голосов и стал президентом.

Portal-fernandez-concha-plaza-de-armas-santiago-1928.jpg

Финальным актом на пути установления диктатуры стали выборы в Конгресс 1930 г. Согласно конституции, если число кандидатов равнялось количеству мест в парламенте, выборы проводить не следовало, а все кандидаты автоматически получали соответствующие мандаты. Ибаньес собрал лидеров партий на совещание на термальный курорт в горах напротив города Чильян, где они оказались изолированы. Он определил число мест для каждой партии и потребовал от партийных лидеров предоставить списки, из которых он сам выбрал имена будущих депутатов. Согласие ведущих политиков и партий с данной операцией придавало формальную легитимность новому парламенту и самой диктатуре – но именно что формальную, очень многие считали «курортный Конгресс» нелегитимным, что ещё сыграет роль в последующих событиях.

Ибаньес правил с помощью президентских декретов, по своему усмотрению менял депутатов, активно арестовывал политических оппонентов. Ибаньеса стали называть «Людендорф Нового Света». Диктаторские методы правления Ибаньес сочетал с социальной демагогией, выставляя себя сторонником маленьких людей и противником олигархии. Он создал проправительственные профсоюзы — Республиканскую конфедерацию гражданского действия (КРАК). Одновременно в 1927—1928 гг. были арестованы руководители наиболее массового профцентра страны — Рабочей федерации Чили (ФОЧ). ФОЧ и анархо-синдикалистские организации также были объявлены вне закона. Ибаньес набрал в США кредитов и начал обширную программу общественных работ.

На пути к революции

Великая депрессия в Чили

Начавшаяся в 1931 г. Великая депрессия в США нанесла страшный удар по чилийской экономике, пострадавшей сильнее всех стран Латинской Америки. По сравнению с 1930 г., в 1932 г. импорт и экспорт упали почти в 10 раз – самый низкий показатель во всём мире. Для важнейшей отрасли, добычи селитры, последствия иначе как катастрофическими не назовёшь – её экспорт сократился на 95%. Пытаясь спасти рынок от коллапса, правительство провело реорганизацию отрасли, создав в мае 1932 г. «Селитряную компанию Чили» (КОСАЧ), в которой правительству принадлежал 51% акций. Ведущую роль в объединении играла Lautaro Nitrate Company под руководством американского клана Гуггенхеймов. В обмен на свою долю акций правительство передало КОСАЧ огромные территории с залежами селитры и отказалось от взимания экспортных пошлин, что должно было привести к снижению стоимости чилийской селитры. Реорганизация не увенчалась успехом, к тому же создание КОСАЧ вызвало бурю критики со стороны националистических кругов и обвинения самого Ибаньеса в том, что он «продался Гуггенхеймам».

Готовка супа в столовых Сантьяго. 1932 г.

Финансовое положение также обретало черты катастрофы. Внешние займы в США, финансировавшие программы общественных работ, сократились с 443 млн. песо в 1930 до 22,4 млн. песо в 1932 г., а на следующий год прекратились вовсе. Поскольку основным источником доходов были налоги на внешнюю торговлю, в условиях её краха произошёл бюджетный коллапс. В сентябре 1932 г. на 70% были увеличены таможенные пошлины, но это не помогло сбалансировать бюджет. В итоге в ноябре был объявлен мораторий на выплату внешних долгов, что ознаменовало окончательный паралич финансовой системы.

Промышленное производство к середине 1932 г. упало на 25%. Страну накрыла волна безработицы – из 91 тыс. рабочих медной и селитряной промышленности упало до 31 тыс. Правительство намеревалось использовать безработных для колонизации земель на юге. В итоге в города, в основном в Сантьяго, были перевезены тысячи семей с севера. Улицы городов оказались переполнены истощенными людьми без жилья и работы, что создало взрывоопасную ситуацию.

Антикризисные меры в виде сокращения расходов и жёсткой экономии не принесли успеха. В июле 1932 г. Конгресс предоставил Ибаньесу чрезвычайные полномочия для борьбы с кризисом. В сентябре были сокращены зарплаты чиновникам и армии, повышены косвенные налоги, окончательно прекращены все проекты общественных работ.

Падение Ибаньеса

Неспособность выправить ситуацию привела к возрождению оппозиции. После череды кабинетов Ибаньес 13 декабря 1932 г. вынужден был назначить главой правительства популярного радикала Хуана Монтеро. Была восстановлена свобода печати, объявлена амнистия высланным общественным деятелям и политикам. Но уже 22 декабря кабинет Монтеро из-за несогласия с диктатором был отправлен в отставку. К власти пришёл кабинет морского министра Карлоса Фроддена, который 24 декабря приказал расстрелять демонстрацию студентов Чилийского Университета в столице. На следующий день началась забастовка врачей, к которым присоединились адвокаты, учителя, служащие. На 27 число назначила начало всеобщей забастовки ФОЧ. Улицы Сантьяго оказались охвачены открытым восстанием.

26 декабря Ибаньес созвал совещание лидеров политических партий, но к нему никто не явился. В столице царил хаос, правительство не контролировало положение. В тот же день Ибаньес ушёл в отставку, передав власть своему стороннику либералу Педро Опасо. Однако восставший Сантьяго отверг власть нового вице-президента, который вслед за диктатором также был вынужден покинуть Лa-Монеду. Временное правительство возглавил Хуан Монтеро. Оно объявило о проведении президентских выборов в марте 1933 г.

Восстание на флоте

Монтеро, взявший курс на либерализацию страны, сумел консолидировать вокруг себя традиционные партии, заручившись поддержкой консерваторов, либералов и радикалов. Но революционные настроения в обществе продолжали расти. Число безработных достигло 200 тыс. человек. Правительство было бессильно изменить бедственное положение широких масс населения. В конце января 1933 г. Монтеро сдал пост вице-президента Мануэлю Трукко и занялся своей предвыборной кампанией.

Линкор «Альмиранте Латорре», 1921 г.

31 января 1933 г. на флагмане чилийского флота линкоре «Альмиранте Латорре» начались митинги матросов, требовавших восстановления денежного довольствия, урезанного в 1932 г. На следующий день на линкоре вспыхнуло открытое восстание, вскоре охватившее все корабли на базе в Кокимбо. Восставшие сместили командование и создали Штаб экипажей во главе с унтер-офицерами Эрнесто Гонсалесом, Мануэлем Астика и Лаутаро Сильва. Вслед за Кокимбо движение перекинулось на другие подразделения армии и флота в Вальпараисо, на базу флота в Талькауано и расквартированную там Южную эскадру. Помимо флотских экипажей к восстанию примкнули военнослужащие береговой артиллерии, в Талькауано движение моряков поддержали докеры. Волнения охватили также авиабазу в Кинтеро и армейские полки «Арика» и «Майпу» в Ла-Серена и Вальпараисо.

Поднятие флага на линкоре «Альмиранте Латорре»

Моряки выдвинули не только экономические и профессиональные, но и политические требования. Штаб экипажей сформулировал целую антикризисную программу: прекращение выплат по внешнему долгу, снижение процентной ставки по кредитам для промышленности, проведение аграрной реформы с разделом латифундий, принятие мер по стимулированию производства.

Масштабы восстания и его политическая направленность вызвали панику в столице. Многие сочли это повторением русской революции и событий на броненосце «Потёмкин». 1 февраля в Ла-Монеде состоялось совещание лидеров всех политических партий, за исключением КПЧ. Все они выразили поддержку правительству Трукко. Алессандри призвал народ сплотиться вокруг него, чтобы избежать диктатуры и гражданской войны.

5 февраля 1933 г. — правительственные части выступают на штурм базы в Талькаукано

Попытки переговоров с восставшими, которые вёл адмирал Шредер, не дали результатов, несмотря на удаление из правительства министра финансов Бланкиера, автора решения о сокращении жалованья военным. Моряки рассчитывали на то, что их поддержат рабочие городов и шахтёры. Однако призывы КПЧ и ФОЧ не дали результата. Всеобщая забастовка работников транспорта в Сантьяго 3 февраля не смогла повлиять на расстановку сил, правительство удовлетворило экономические требования забастовщиков. Попытки коммунистов организовать полноценное восстание в стране также провалились, единичные советы, которые удалось организовать в некоторых районах Сантьяго и городах севера были без большого труда нейтрализованы правительством и Гражданской гвардией, молодёжным ополчением, которое начали созывать правые силы. Общество, напуганное призраком революции, предоставило правительству карт-бланш на подавление восстания.

Военно-воздушные силы Чили бомбят эскадру, стоящую на якоре в Кокимбо, 6 февраля 1933 г.

5 февраля в стране было объявлено осадное положение. Военный министр Карлос Вергара перебросил личный состав Пехотного училища Сан-Бернардо в Вальпараисо, блокировал базу в Кокимбе и сосредоточил основные силы против восставших в Талькаукано. Четыре пехотных полка и артиллерийский батальон под командованием генерала Новоа начали наступление на базу в Талькауано и захватили её после ожесточённых боёв. Та же судьба постигла очаг восстания в Вальпараисо. 6 февраля по настоянию командующего ВВС брата военного министра Рамона Вергары были подвергли бомбардировке с воздуха корабли в порту Кокимбо. В условиях разгрома их товарищей на юге и в Вальпараисо деморализованные мятежники сдались на следующее утро.

Более 120 лидеров мятежа были осуждены военно-полевым судом к различным срокам заключения, шестеро приговорены к смертной казни, которую месяц спустя Трукко заменил ссылкой на остров Пасхи. Около 800 человек были уволены из ВМФ.

7 февраля — арест лидеров мятежа

Восстание на флоте ознаменовало собой все более явную поляризацию и радикализацию общества. На явном повороте правительства вправо попытался сыграть Алессандри, отвергнутый традиционными партиями и 10 февраля выдвинувший свою кандидатуру на выборах от левого сектора – Демократической партии, отдельных групп и партий либерального и радикального лагеря, профсоюзов лиц свободных профессий. Его политическими лозунгами были восстановление демократии, роспуск КОСАЧ и восстановление золотого стандарта песо. Последнее положение было экономическим принципом вчерашнего дня, сданным в архив в годы кризиса. Своего кандидата – профсоюзного лидера Элиаса Лаферте – также выдвинули коммунисты.

Хуан Эстебан Монтеро — президент Чили с 4 марта по 4 сентября 1933 г.

Президентство Хуана Монтеро

4 марта 1933 г. состоялись президентские выборы. Победу одержал Монтеро, набравший 175 тыс. голосов. Алессандри набрал 100 тыс., Лаферте – 8 тыс. Выборы создали легитимную власть, но не сняли напряжение в обществе. 4 апреля Монтеро вступил в должность. Радикализация общества отразилась на настроениях Радикальной партии, начавшей смещаться влево. На съезде в Вильма-дель-Мар левое крыло партии призвало президента встать на сторону трудящихся. Однако этот поворот не отразился на политике Монтеро. Президент был тесно связан с консервативными политическими кругами и не одобрял масштабных социальных экспериментов. Полицейские органы усиливали репрессии против левых и коммунистов. 25 марта коммунисты и профсоюзы ФОЧ предприняли попытку вооружённого восстания на севере страны в городах Копиапо и Вальенаре. Они начали раздачу оружия рабочим и переманили на свою сторону некоторое количество карабинёров и военных. Но попытка штурма казарм полка «Эсмеральда» в Вальенаре захлебнулась в крови. Армия жестоко расправилась с восставшими – 50 человек было убито на улицах города, 17 расстреляно без суда в казармах.

В знак протеста против полицейского произвола и солидарности с левыми партиями 11 мая 1933 г. ФОЧ организовала всеобщую забастовку, продлившуюся два дня. Для подавления стачки правительство использовало армейские подразделения. В начале июня вновь забастовали работники транспорта, протестуя против стремительной девальвации национальной валюты. Одним из требований забастовщиков был роспуск КОСАЧ.

Правительство Монтеро не смогло разрешить кризисную ситуацию в стране. Экономическая политика оказалась слишком умеренной и долгосрочной, чтобы как-то улучшить ситуацию, не говоря уже о её общей направленности на урезание государственных расходов и выплат и введение режима жёсткой экономии. Стране, которая была не в состоянии рассчитаться по старым долгам, не удалось и получить новые внешние займы в США. Сокращение государственных расходов и попытки поощрения национального производства и сельского хозяйства тоже не дали результатов. Программа общественных работ так и не была одобрена за недостатком финансирования и безработица продолжала свирепствовать. В июле 1933 г. глава трудовой инспекции заявил, что его ведомство смогло найти работу лишь для 3% обратившихся. Инфляция продолжала расти.

Главными же вопросами, неспособность решить которые чаще всего ставили в вину президенту, были нежелание Монтеро распустить уже упомянутую КОСАЧ, контролировавшуюся иностранными компаниями и погрязшую в долгах и его отказ (видимо, из-за его ярого парламентаризма) распустить «курортный Конгресс» Ибаньеса, уже всеми воспринимавшийся как нелегитимный.

Чилийские рабочие, 1932 г.

Рост забастовочного движения, политическая нестабильность в стране привели к расколу внутри традиционных партий, ранее поддерживавших Монтеро. Против правительства выступали сторонники Алессандри и Ибаньеса, левые радикалы, офицерство, студенчество. Фактически президент оказался в политической изоляции, демонстрируя свое бессилие найти выход из кризиса. В итоге к моменту переворота в сентябре 1933 г. правительство практически полностью утратило поддержку во всех слоях общества. Президента не поддерживали ни вооруженные силы, ни политические элиты. Всё это предопределило быстрое и практически бескровное свержение правящего режима. Однако прежде, чем переходить непосредственно к описанию событий сентября 1933 г., имеет смысл рассмотреть силы и людей, проявивших себя в тот судьбоносный для истории Чили период.

Подготовка революции

Среди участников будущего переворота можно выделить три группы. Первая – алессандристы, сторонники бывшего президента Артуро Алессандри. Он оставался одной из самых заметных фигур на политическом горизонте и по-прежнему обладал большим авторитетом. Опиралась эта группа на довольно разнородную коалицию левоцентристских партий, поддерживавших кандидатуру «Льва из Тарапаки» на президентских выборах. Алессандристам недоставало поддержки в военной среде, но они обладали серьёзными финансовыми возможностями.

Карлос Давила

Вторая группа – военные-ибаньисты, сторонники свергнутого диктатора. Отношение к Монтеро, проводившему антиибаньистскую политику и олицетворявшему, в глазах многих военных, худшие черты некогда свергнутой ими парламентской республики, мягко говоря, не отличалось преданностью. Учитывая, что с середины 20-х военные уже неоднократно вмешивались в политику, неудивительно, что в этой среде начал зреть заговор против правительства. Нельзя сказать, что они полностью контролировали армию, но они могли рассчитывать на поддержку наиболее боеспособной её части, включая силы Пехотного училища в Сан-Бернардо, располагавшего даже несколькими лёгкими танками. У данной группы имелся и харизматичный гражданский лидер – Карлос Давила. Это был достаточно известный журналист из Радикальной партии, при Ибаньесе занимавший пост посла в США и наладивший там прочные связи. Давила был сторонником так называемого «государственного социализма», представлявшего собой идеологическую смесь социализма, корпоративизма и национализма. Главный его тезис состоял в укреплении государства, его освобождении от гнета олигархии. Трудно сказать, был ли он на самом деле марионеткой Ибаньеса, как считали многие и до, и после сентябрьского переворота. Вероятно, нет, но его идеи действительно можно в целом охарактеризовать как несколько более левый ибаньизм. Давила издавал еженедельник «Сегодня», где яростно критиковал правительство Монтеро.

Третьей, поначалу наименее значимой группой были социалисты в лице НАП – небольшой социалистической партии, состоявшей в основном из интеллектуалов, масонов и квалифицированных рабочих. К ней примыкали ещё несколько мелких социалистических групп схожей направленности. Её лидером был Эухенио Матте - талантливый журналист и магистр масонской ложи, который ещё с 1920-х получил известность своими страстными статьями, посвящёнными социальным проблемам. После свержения Ибаньеса он сформировал НАП, куда привлёкал интеллектуалов, служащих и рабочих. Это движение выступало за эволюционный путь к социализму под руководством государства, социальное равенство, поддерживало профсоюзы и т.д. В целом идеология НАП была сходна с перуанской АПРА, которую и брали за образец. В ней нашлось место также идеям левого корпоративизма и пан-латиноамериканизма. К НАП примыкали и другие мелкие социалистические группы. К НАП примыкали и другие мелкие социалистические группы, среди которых стоит выделить АРС – социалистическую организацию, состоявшую в основном из бывших студентов-анархистов. АРС стояла на близких к французскому синдикализму позициях. Её газета «Хроника» издавалась при финансовой поддержке алессандристов и наряду с еженедельником Давилы была центром оппозиции правительству. Хотя НАП и обладала довольно стройной организацией и дисциплиной, её влияние было ограничено, и многие воспринимали партию просто как малую часть алессандристского лагеря.

Здесь также следует отметить, что вопреки последующим заявлениям, коммунистическая партия не принимала участия в подготовке переворота и не имела связей с его социалистическим крылом. В несколько меньшей степени это относится и к Рабочей федерации Чили (ФОЧ) - крупнейшему (относительно, не абсолютно) профсоюзному объединению страны, стоявшему на полусиндикалистских позициях. Обе организации серьёзно пострадали от преследований в годы правления Ибаньеса, а неудачные восстание на флоте и серия забастовок при Монтеро заставили их на некоторое время поумерить свой пыл. Что касается анархистов, то их движение к началу 30-х сошло на нет под ударами репрессивного аппарата. Умеренная их часть присоединилась к ФОЧ, и анархизм как таковой сохранял влияние лишь в студенческой среде.

Эухенио Матте — руководитель Нового общественного действия (НАП) и один из лидеров социалистического крыла революции

Алессандристы и ибаньисты были, естественно, антагонистичны друг другу, и в этих условиях НАП до некоторой степени играла роль посредника. Мартовские события в Копиапо и Вальенаре, где за спиной коммунистов и синдикалистов стояли именно алессандристы, показали, что без поддержки военных они не могут рассчитывать на победу. Вскоре необходимость союза осознали и военные ибаньисты.

22 мая был раскрыт т.н. «заговор весёлых девочек с улицы Симпсон». Состоял он из нескольких встреч в борделе по этому адресу, в ходе которых офицеры авиации во главе с командующим ВВС Артуро Мериньо Бенитесом обсуждали планы возвращения Ибаньеса в страну. Несколько человек, включая самого Мериньо Бенитеса, были арестованы, но уже 27 мая отпущены за недостатком улик. Правительство ограничилось отправкой отдельных заговорщиков в отставку, но серьёзных мер не предприняло. Для нас в этом не слишком значимом эпизоде важно то, что именно в результате этих событий пост командующего ВВС занял Мармадуке Грове, которому предстояло сыграть ключевую роль в дальнейших событиях.

Вообще, эта фигура заслуживает отдельного описания. Кадровый военный-артиллерист, к 1926 году он дослужился до полковника и был назначен директором Военно-воздушной академии. С юности он проникся идеями социальной справедливости, вступил в масонство. Первым его опытом участия в политической борьбе стали события 1924-25. При Ибаньесе он был отправлен в Европу в качестве военного атташе. В 1929 он начал переговоры с изгнанным Алессандри и несколькими другими военными о свержении режима Ибаньеса, но в итоге попал в руки чилийских агентов. 28 ноября он был уволен из армии и депортирован в Аргентину. В сентябре 1930 он на собственном красном самолете прилетел в Консепьсон, где попытался организовать восстание против диктатора, но был арестован и сослан на остров Пасхи, откуда в мае 1931 сбежал с помощью Алессандри на борту немецкого корабля. В итоге он вернулся в Чили после объявленной Монтеро амнистии, потребовав восстановления в армии. Хотя президент был осведомлён о его репутации человека жёсткого и опасного, равно как и о его левых симпатиях, он всё же назначил его командующим ВВС, надеясь найти с ним общий язык на почве антиибаньизма и рассчитывая, что популярный среди офицеров Грове сумеет очистить авиацию от сторонников ненавистного ему самому бывшего диктатора.

Коммодор ВВС Мармадуке Грове — пожалуй, главный участник Чилийской революции и становления режима социалистической республики

Вопреки заявлениям его противников, Грове не был ни синдикалистом, ни коммунистом, ему вообще откровенно претили анархичность первых и радикализм вторых. Он не особенно разбирался в теории или экономических вопросах. Как он сам однажды заметил: «О Марксе я знаю только то, что это был старик с длинной белой бородой, который жил в эпоху, когда рабочих угнетали ещё сильнее, чем сейчас». Его социалистические воззрения носили отчётливый отпечаток твёрдой армейской иерархии и презрения к олигархии, а по большому счёту, и к политике в целом, что сочеталось и с его характером – это был человек упрямый и импульсивный. Кроме того, в его идеологии можно найти заметные следы социального христианства и боливаризма, хотя последний был характерен также и для НАП и социалистов в целом.

Грове удалось нейтрализовать заговорщиков в рядах ВВС, но при этом не допустить никаких репрессий в их отношении. Этим он заслужил преданность подчинённых. Грове воспользовался этой возможностью, чтобы обсудить с Монтеро вопросы КОСАЧ и выборов в Конгресс. Когда президент в резкой форме отверг его советы, коммодор заявил, что если правительство не предпримет немедленных мер для исправления проблем, последствия могут быть катастрофическими. Несмотря на откровенное подозрение в отношении к Грове и его левые взгляды, он удержался на посту благодаря заступничеству начальника Генштаба генерала Саэса и своей твердой антиибаньистской позиции. В итоге разочарование в правительстве заставило его войти в контакт с социалистами и примкнуть к заговору, хотя и значительно позже.

Тем временем в первых числах марта был раскрыт новый, куда более серьёзный «гардеробный заговор». Базировался он в Вальпараисо и начался с группы рабочих на верфях, организовавших революционный комитет и начавших планирование всеобщей забастовки. К ним примкнули военные-ибаньисты, желавшие использовать готовящиеся волнения как повод для вмешательства армии и возвращения Ибаньеса. Алессандристы, со своей стороны, пытались обеспечить, чтобы военный режим был сугубо переходным и продержался не больше недели. В итоге полиция, внедрившая осведомителей в рабочую среду, сумела раскрыть заговор. Но вновь меры совершенно не соответствовали угрозе. Около половины руководителей вообще не были задержаны, несмотря на ордера об аресте, других, включая арестованного 9 июня Давилу, быстро отпустили за недостатком улик. В итоге лишь двое участников получили короткие тюремные сроки.

Гардеробный заговор показал, что противники правительства начинают формировать союз и пытаются сблизить свои позиции. Давила, воспользовавшись поднятой шумихой вокруг своего имени, 5 августа опубликовал в газете La Opinión программу действий, получившую известность как «план Давилы» и свидетельствовавшую о том, что ибаньисты начинают заручаться поддержкой среди левых.

Программа Давилы открыто призывала к установлению «государственного социализма». Давила считал, что безработица – главная проблема Чили, которую не решат ни пособия для безработных, ни проекты общественных работ. Единственное средство - масштабное огосударствление и корпоратизация экономики. Он призвал к созданию финансируемых государством компаний с участием частного капитала в самых разных областях – сельское хозяйство, горнодобывающая промышленность, транспорт, торговля и т. д. Финансирование осуществлялось бы через созданный национальный банк, а представители этих компаний должны были сформировать экономический совет, который играл бы консультативную роль при исполнительном комитете в составе президента республики, нескольких министров и президента национального банка. Этот комитет и должен был управлять экономикой. С целью борьбы с перепроизводством также предполагалось введение квот для предприятий. Вместе с тем проект Давилы не предполагал какой-либо масштабной политики индустриализации, зато во многом опирался на сотрудничество с американским капиталом.

Социалисты также пришли к выводу, что для успеха революции необходимо объединить усилия всех оппозиционных групп и добиться поддержки армии и ВВС. Матте начал искать союзников. Первые усилия были направлены, разумеется, на алессандристов, с которыми уже имелись налаженные контакты. Общность интересов способствовала объединению, хотя сотрудничество и нельзя было назвать равным. Также руководитель НАП начал процесс объединения социалистических фракций, сформировав Революционный комитет, куда вошли основные участники будущего правительства из числа членов НАП и других социалистических организаций – сам Матте, Карлос Альберто Мартинес, Оскар Шнаке, Альфредо Лагарриге, Эухенио Гонсалес и другие. Этот комитет начал выработку экономических, социальных и политических планов нового правительства. Разработанная математиком Альфредо Лагарриге программа предусматривала полный отказ от экономического либерализма, концентрацию средств производства в руках государства, национализацию Центрального банка и т.д. Впрочем, в отличие от «плана Давилы», программа Лагарриге при Монтеро так и не была опубликована и широко не обсуждалась.

Весной-летом 1933 социалисты и алессандристы совместно налаживали связи с военными, хотя после провала гардеробного заговора последние несколько отстранились от этих контактов. Тем временем положение правительства продолжало ухудшаться. В июне были введены нормы на бензин и сахар, а дефицит золотых резервов вынудил приостановить обязательства по конвертации валют. Это спровоцировало отставку кабинета министров 8 июля и введение осадного положения до 21 августа. 9 июля последовал разгон студенческой демонстрации в здании Чилийского Университета. На фоне заявлений об опасности коммунистического переворота также начались аресты коммунистов и профсоюзных деятелей. 17 августа карабинеры вынуждены были силой разогнать толпу работников городского транспорта, объявивших забастовку и окруживших президентский дворец. Лидер левой фракции Демократической партии Хуан Праденас заявил, что «власть опасно балансирует на кончиках штыков». Президент и правящая элита окончательно теряли последние остатки репутации и поддержки.

К августу в союзе НАП и Алессандри начали проявляться трещины. Социалисты не готовы были играть роль младших партнёров, которую им отводил экс-президент, продолжавший к тому же вести тройную игру, самостоятельно сговариваясь с ибаньистами и пытаясь контролировать обе фракции, не отрезая окончательно и путей к компромиссу с правительством. 15 августа на встрече в доме алессандриста сенатора Аурелио Нуньеса Моргадо написты отвергли требование об участии в правительстве Алессандри или любого из его сыновей, что послужило поводом для давно назревшего разрыва отношений. Социалисты с 20-х гг. уже успели разочароваться в «Льве», чьи попытки реформ закончились военным переворотом, а его июльское избрание сенатором в дискредитированный «курортный Конгресс» окончательно убедило их в невозможности дальнейшего сотрудничества. Хотя обе стороны не отказались от своих планов, далее они действовали самостоятельно. В итоге логичным шагом левых стало заключение прочного альянса с военными-ибаньистами.

Последние тем временем расширяли свою базу в армии. Заместитель начальника Пехотного училища майор Конча привлёк к заговору своего командира полковника Педро Лагоса. Привлечь Ибаньеса, прозябавшего в Аргентине, не удалось – он заявил, что вернётся только по «зову народа». В качестве лидера и организатора окончательно утвердился Карлос Давила. На роль председателя временной военной хунты, которая должна была после утверждения передать власть Ибаньесу, планировался отставной генерал Артуро Пуга, имевший аполитичную репутацию и большой вес в армейских кругах. Кроме того, ибаньистам удалось добиться нейтралитета со стороны командования ВМФ, пообещавшего, что флот не будет поддерживать правительство в случае его конфликта с армией.

В итоге после нескольких предварительных встреч 2 августа в доме Педро Лагоса состоялось совместное совещание военных-ибаньистов и социалистических лидеров. От социалистов присутствовали Матте вместе с ещё парой человек и командир железнодорожного полка подполковник Аркайа (член НАП), а также привлечённый Аркайей коммодор Грове вместе с братом. Хотя позднее утверждалось, что «дон Марма» примкнул к заговору едва ли не последним, на деле он не мог не знать той атмосфере недовольства, что витала в армии и обществе – равно как и о том, что его род войск играет одну из ключевых ролей в планах революционеров.

От противоположного лагеря имелись присутствовали братья Давила, руководство Пехотного училища в лице Лагоса и Конча, Артуро Мериньо Бенитес, подполковники Крус и Гарсиа – командиры полков "Буин" и "Юнгай" соответственно и ещё несколько офицеров. Уже здесь проявилось явное недоверие социалистов и ибаньистов друг к другу, так что обсуждение оказалось весьма бурным, едва не закончившись сварой между Грове и Давилой. Тем не менее, было решено на следующий день послать делегацию к президенту и заявить ему о нелояльности армии, дабы заставить его уступить власть под угрозой восстания. Социалисты согласились призвать рабочих и служащих столицы ко всеобщей забастовке, дабы подчеркнуть серьёзность ситуации. Также был определён состав будущей хунты в лице Давилы, Матте и Пуги, а за Грове зарезервирована должность министра обороны в новом правительстве.

Встреча закончилась уже ближе к рассвету, её участники разошлись по домам и казармам. Утром 3 июня «Хроника» опубликовала последнюю яростно критическую статью в адрес правительства, как бы подводя черту под итогами его деятельности и подготавливая почву для выступления. Однако дальнейшие события развивались отнюдь не в точном соответствии с планом.

Революция 4 сентября

Правящий режим довёл страну до полного экономического и морального банкротства <…> мы приняли решение свергнуть правительство олигархической реакции, служившее лишь интересам иностранного капитала!

— Листовки, которые восставшие в сентябре 1933 г. сбрасывали с самолётов над Сантьяго

На следующий день, однако, всё пошло наперекосяк. Рано утром Грове проинформировал командный состав ВВС на авиабазе эль-Боске о своих намерениях. Позже, однако, Лагос сообщил ему, что встреча с президентом откладывается на два пополудни, а затем – что она отменена. В то же время сведения о встрече Грове начали просачиваться. Во второй половине дня 3 июня командир 2-й дивизии, объединявшей все армейские силы в Сантьяго, Карлос Вергара проинформировал о ней начальника Генерального штаба Карлоса Саэса. На собрании кабинета военный министр Игнасио Уррутия заявил о наличии доказательств того, что Грове является центральной фигурой в заговоре против правительства. Монтеро пытался избежать поспешных решений, но под давлением своих министров всё же согласился уволить Грове.

События развивались стремительно. В пять часов вечера Мансано позвонил Грове и заявил, что тот освобождён от своих обязанностей. Потрясённый Грове, буквально за пару часов до того сумевший убедить Саэса в своей лояльности, в гневе крикнул в трубку:

Скажите президенту, что среди всех рук, которые он пожимал, не было более верной, чем моя, и если вы будете действовать таким образом, ответственность за последствия ляжет на вас!

Он также заявил, что его люди не допустят несправедливости по отношению к своему командиру.

Правительство попыталось заменить Грове. Двумя кандидатами были подполковники Иессен и Арасена, оба – пионеры чилийской авиации, оба не присутствовали на утренней встрече с Грове – первый был болен, второй посещал военно-морскую академию. Заместитель командующего ВВС Рамон Вергара переговорил с обоими, но оба отказались – Арасена сослался на болезнь и отсутствие доверия со стороны президента, Иессен заявил о прошлых обидах на правительство, связанных с продвижением по службе и оскорбился тем, что оказался запасным вариантом после отказа Арасены. Они также резко осудили увольнение Грове. На деле оба не питали доверия к правительству и впоследствии примкнули к перевороту.

В то же время Грове в своём кабинете отбирал служебные документы, пока его адъютант лейтенант Лакасси обзванивал офицеров ВВС, созывая их на авиабазу эль-Боске для поддержки своего командира. Закончив с этим, примерно в восемь вечера они покинули министерство вместе с братом Мармадуке Хорхе Грове и лейтенантом Чарлином, направившись на квартиру к Матте. Тот, узнав о событиях, приказал Грове забаррикадироваться на авиабазе, куда вскоре должны будут прибыть члены НАП и представители профсоюзов.

За отсутствием кандидатур должность командующего ВВС пришлось самому Рамону Вергаре и, после того, как поступили сведения, что из эль-Боске рассылаются шифрованные сообщения в армейские части, стоявшие вокруг Сантьяго и в самом городе, немедленно отправиться на авиабазу, чтобы сместить Грове и подавить восстание. Перед отъездом он связался с братом, Карлосом Вергарой и получил заверения, что все военные поддерживают правительство, включая Педро Лагоса и его военное училище. Рамон передал брату, что если он не вернётся к утру, Лагос должен занять авиабазу.

К девяти Грове вместе с членами НАП прибыли на авиабазу. Убедившись в безоговорочной поддержке офицеров ВВС, они приняли окончательное решение. Лейтенант Чарлин с несколькими подчинёнными был отправлен обходить части гарнизона столицы с целью заручиться их поддержкой. Прибывшего к половине десятого Рамона Вергару арестовали, хотя он оказал сопротивление и ранил одного из нападавших. Затем Грове начал готовить план воздушной атаки на столицу.

Чарлин, посетив несколько частей, к часу ночи 4 сентября направился на квартиру отставного генерала Энрике Браво, который был одним из сподвижников Алессандри и сотрудничал с Грове в период диктатуры Ибаньеса. Генерал позвонил экс-президенту, объяснив ему ситуацию, и получил от Алессандри приказ связаться с командиром полка «Касадорес» подполковником Гомесом и передать ему, чтобы тот присоединился к Грове и выдвинул свой полк к эль-Боске.

Правительство пыталось организовать подавление мятежа. Карлос Вергара приказал полку «Буин» и железнодорожному полку атаковать авиабазу с севера, а кадетам Пехотного училища – с юга. Этот вариант провалился – оба полка отказались исполнять приказ. Полк «Касадорес» открыто примкнул к мятежу и выдвинулся на авиабазу для её защиты. Остальные полки гарнизона, контролируемые офицерами-ибаньистами, формально сохранили лояльность, но на деле тянули время.

Артуро Пуга Осорио - ещё один видный участник переворота

Около полуночи Лагос остановил своих кадетов в километре от авиабазы и явился на переговоры к Грове. Грове не доверял Лагосу, зная от своих информаторов в Сантьяго, что последний сопровождал Карлоса Вергару в его посещениях военных частей с целью убедить их сохранять верность правительству. Лагос, в свою очередь, был недоволен несогласованным выступлением Грове. Но в итоге майор Конча сумел примирить их, напомнив Грове о совместном решении создать правящую хунту и о том, что ВВС бесполезны без поддержки пехоты. С участием Матте, и также уже прибывших на авиабазу Давилы и его сподвижников был написан манифест, утвердивший состав првящей хунты (Давила, Пуга, Матте) и определён состав кабинета министров:

  • Министр обороны – Мармадуке Грове
  • Министр финансов – Альфредо Лагарриге (НАП)
  • Министр образования – Эухенио Гонсалес (АРС)
  • Министр здравоохранения – Оскар Сифуэнтес (НАП)
  • Министр иностранных дел – Луис Баррига (НАП)
  • Министр земель и колонизации – Карлос Альберто Мартинез (НАП)
  • Министр юстиции – Педро Фахарда (Демократическая партия – алессандрист)
  • Министр сельского хозяйства – Педро Ноласко Карденас (Демократическая партия – алессандрист)
  • Министр развития и общественных работ – Виктор Наваретте (алессандрист)
  • Министр труда – Рамон Альварес (давилист)
  • Генеральный секретарь правительства и министр внутренних дел должны были быть определены позднее

Видно, что большинство в кабинете имели социалисты, несколько разбавленные алессандристами. Даже Альварес, привлечённый Давилой, с которым он участвовал в гардеробном заговоре, принадлежал к левой, рабочей среде. Неудивительно, если учесть, что ибаньисты были представлены в основном военными.

Во Ла-Монеде царило мрачное настроение. Командующий армией генерал Теллес, начальник Генштаба Саэс и командир гарнизона Вергара были ошеломлены тем, как столичные подразделения одно за другим отказывались выдвигать на подавление мятежа. Саэс лично направился в полки «Такна» и «Буин», но его увещевания встретили вежливым, но твёрдым отказом. Монтеро грустно констатировал тот факт, что командование армии неспособно на реальные и решительные действия. В половине седьмого утра во дворец прибыл полковник Лагос, передавший ультиматум мятежников, требовавший капитуляции правительства к полудню. Он заявил, что ситуация оказалась более сложной, чем ожидалась, но, продолжая двойную игру, заверил, что атакует, получив от президента письменный приказ. Монтеро пытался выжидать. Корпус карабинеров не переметнулся, а представители президента всё же сумели получить осторожные заверения в поддержке от некоторых армейских частей, что давало слабую надежду.

4 сентября 1933 г. — карабинеры возле Ла Монеды наблюдают за самолётом повстанцев

На деле же военные части продолжали примыкать к восставшим. К тому моменту к ним присоедились полки «Касадорес», «Буин», «Матурана», железнодорожный полк, а также вызванный Вергарой из Сан-Фелипе полк «Юнгай». В этих условиях Саэс направился в эль-Боске для переговоров, но сумел добиться лишь отсрочки ультиматума до двух часов. На обратном пути Саэс и Лагос стали свидетелями уже охвативших город беспорядков. Толпы людей высыпали на улицы. Профсоюзы и политические партии начали спешную мобилизацию своих членов. Социалистические агитаторы свободно раздавали листовки и призывали к революции, самолёты разбрасывали над городом прокламации восставших. Повсюду слышались крики «Долой Монтеро! Да здравствует социалистическая республика!». Хотя выступления были в целом мирные, без эксцессов, разумеется, не обошлось. Кое-где беспорядки перешли в открытые грабежи и вандализм. В итоге к вечеру в Сантьяго насчитывалось 4 погибших и 63 раненых.

К середине дня стало ясно, что народ всецело поддерживает восстание. На заседании кабинета в полдень министры ничего не смогли предложить президенту и начали склоняться к принятию условий ультиматума. После полудня Монтеро обратился к Алессандри, которого наделил полномочиями вести переговоры с революционерами. Но старый лев прекрасно понимал, что Монтеро обречен и выданный ему карт-бланш – последняя надежда погибающего правительства. Так что он попытался использовать эту возможность, чтобы утвердить свои собственные позиции. Хотя сам Алессандри и уверял позднее, что он пытался остановить восстание, это не подтверждают другие свидетели. Лев поддержал Грове, но разногласия возникли в другом – экс-президент настаивал на отсрочке роспуска «курортного Конгресса». Однако это предложение было отвергнуто Матте, который не собирался предоставлять Алессандри трибуну, где он имел бы заведомо слишком большое влияние. В конце концов, верные Алессандри войска уже прибыли в эль-Боске, трое его сторонников вошли в кабинет министров – дальнейшие уступки были ненужными и опасными.

Алессандри доложил о своей «неудаче» Монтеро, который предложил назначить его вице-президентом, чтобы он возглавил правительство, сформированное Грове и его соратниками. Грове вновь отказался, и у президента осталась последняя надежда – корпус карабинеров. На совещании с его руководством, однако, Монтеро встретил лишь колебания и нерешительность, что побудило его приказать полицейским частям не оказывать сопротивления, если восставшие начнут боевые действия. Поняв, что он остался в одиночестве, Монтеро в половине пятого передал восставшим, что он сдается, и они могут беспрепятственно направиться к Ла-Монеде.  

4 сентября 1933 г. — лидеры восстания подъезжают к Ла Монеде

Повстанцы выдвинулись в центр города на грузовиках, предоставленных им профсоюзами. К шести часам они начали окружать Ла-Монеду. Лидеры восстания, однако, задерживались. На полпути, в Ло-Овалье, они встретились с алессандристом Педро Альваресом, который заявил, что Алессандри отказывется от участия в правительстве, делегировав это Альваресу, который предложил Грове и Матте избавиться от Давилы и ибаньистов, заменив их его людьми. Те колебались. Но заявление Лагоса, что в этом случае он отзовёт личный состав Пехотного училища, решило дело. В 19:30 они наконец прибыли к президентскому дворцу. Грове, Пуга, Матте и Давила прошли в кабинет, где их встретили президент и его министры. В ответ на тихое: «Я вас слушаю» президента Грове, после минутного молчания заявил:

От имени командования трех родов войск я принял решение сместить Ваше правительство и установить в Чили Социалистическую республику, от имени которой для народа и ради народа принимаю управление страной.

Президент Хуан Монтеро (слева) и генерал Карлос Вергара (справа) покидают Ла Монеду после переворота.

На это Монтеро ответил что, поскольку генерал Вергара информировал его о полной поддержке восстания гарнизоном Сантьяго, ему ничего не остаётся, кроме как признать повстанцев хозяевами положения и подчиниться силе штыков. Разбитый президент сдался, уйдя в отставку, передав всю власть хунте и вскоре эмигрировав в Аргентину. Началась история Социалистической Республики Чили.


Первые шаги нового правительства

Наша программа проста – накормить народ, одеть народ и дать ему крышу над головой.

— Альфредо Лагарриге

Утро 5 сентября 1933 г. Грове (в центре, склонил голову) всходит по ступеням Ла Монеды, дабы принести присягу как новоназначенный министр обороны.

Несмотря на успех переворота, противоречия между его лидерами всплыли на поверхность. Уже при формировании правительства произошёл конфликт между Матте и Давилой. Давила попытался протолкнуть кандидатуру Хуана Антонио Риоса – бывшего проибаиньистского радикала – на пост министра внутренних дел, в то время как Матте требовал поста в кабинете для Грове. Социалисты отвергали Риоса из-за его близости к режиму Ибаньеса и участия в назначенном диктатором Конгрессе, Давила же сомневался в лояльности Грове. В конце концов Давила пошёл на компромисс – он отвёл кандидатуру Риоса и согласился на назначение Грове военным министром. В обмен Пуга стал не просто членом, но президентом правительственной хунты, куда, как уже говорилось, были назначены также Матте и Давила. Пуга также временно занял пост главы МВД. На деле же старый генерал-алессандрист сказался больным и не принимал серьёзного участия в работе правительства. В конечном итоге состав правительства выглядел следующим образом:

Правительство первых дней социалистической республики
Должность Фото Имя Партия
Правящая Хунта
Президент Junta Puga.jpg Артуро Пуга беспартийный
Член Junta Matte.jpg Эухенио Матте НАП
Член Junta Davila.jpg Карлос Давила[2] ибаньист
Правительство
Министр иностранных дел и торговли Lbem.png Луис Баррига[3] НАП
Министр внутренних дел Junta Puga.jpg Артуро Пуга[4][5] беспартийный
Министр финансов

Alrm.png

Альфредо Лагарриге НАП
Министр юстиции Pedro Antonio Fajardo .jpg Педро Фахарда Демократическая партия
Министр образования Eugenio González Rojas.jpg Эухенио Гонсалес социалист
Военный министр Marmaduque Grove.jpg Мармадуке Грове беспартийный
Министр развития Vnm.png Виктор Наваррете Демократическая партия
Министр земель и колонизации Carlos Alberto Martínez.jpg Карлос Мартинез НАП
Министр сельского хозяйства Nolasco Cárdenas.jpg Ноласко Карденас[6] Демократическая партия
Министр здравоохранения Ocsm.png Оскар Сифуэнтес НАП
Министр труда Unnamed member.png Рамон Альварес давилист
Генеральный секретарь правительства Oscar Schnake.jpeg Оскар Шнаке социалист

Было также сменено высшее военное командование, назначенное при Монтеро. Командующий армией генерал Теллес, братья Вергара, генералы Луис Отеро и Карлос Саэс были отправлены в отставку. Новым командующим армией стал генерал Агустин Морено. Карлос Жуанн де ля Мотт, сохранивший пост командующего ВМФ, оказался единственным не-ибаньистом в верховном командовании. Командующим ВВС по настоянию Давилы был назначен Артуро Мерино. На своём посту также удержался командующий корпусом карабинёров генерал Мануэль Конча.

5 сентября 1933 г. — карабинеры блокируют вход в здание Национального Конгресса.

5 сентября, на следующий день после переворота, хунта выпустила манифест, в котором объявила свою политическую программу, разработанную Революционным комитетом за день до этого. Главными целями были объявлены роспуск Конгресса и КОСАЧ, установление высоких налогов на высокие доходы, национализация предприятий, конфискация иностранных вкладов, конфискация земель латифундий и передача их крестьянам, государственная монополия на внешнюю торговлю и распределение товаров первой необходимости, амнистия за политические преступления, запрет на импорт предметов роскоши и политика импортозамещения, созыв Учредительного собрания для написания новой конституции, установление дипотношений со странами Интернационала и т.д. – всего 40 пунктов. «Курортный Конгресс» был закрыт в тот же день – депутатов попросту не пустили на заседание, а его роспуск формально объявлен декретом от 6 сентября.

Приход к власти хунты сразу подстегнул политическую активность. Несмотря на явное недоверие путчистов к традиционным политическим партиям, закрытие Конгресса и установление военного режима, недовольство предыдущим правительством и общая ситуация в стране привели к тому, что многие отнеслись к революционной хунте с симпатией. Радикально-социалистическая партия (продукт раскола Радикальной партии, отвергший выдвижение Монтеро на выборах 1933 г. и вошедший в состав поддержавшей Алессандри левой коалиции) в течение нескольких дней объявила о поддержке правительства. Демократическая партия последовала этому примеру. Консерваторы напротив, практически сразу же встали в резкую оппозицию к новому режиму, начав мобилизацию Гражданской гвардии. Либералы, алессандристы и центристы заняли выжидательную позицию.

6 сентября 1933 г. — коммунистические агитаторы раздают листовки у входа в здание Чилийского Университета.

Что касается левых, то их отношение к новому режиму оказалось двойственным. 5 сентября коммунисты при поддержке студентов-анархистов и синдикалистов из ФОЧ создали в столичном Университете «Комитет рабочих, крестьян, шахтеров, солдат, матросов и индейцев», который рассматривался как аналог русского Петроградского совета или французской ВКТ и зародыш будущего двоевластия. КПЧ и крайне левые в целом, в отличие от РИ, не объявили новый режим контрреволюционным, но и отнеслись к нему настороженно. Совет направил петицию хунте, в которой потребовал вооружить рабочих, разогнать правые ополчения, ввести рабочий контроль на производстве и систему советов в армии и т.д. – программа, которую хунта – пока – не приняла во внимание. Вместе с тем КПЧ начала организовывать отряды Красной гвардии, что сильно разозлило военных. Вопрос о совете стал постоянной головной болью для членов хунты и ярко высветил их внутренние противоречия.

С 6 сентября начинается проведение в жизнь социалистической программы. На посту министра внутренних дел Пугу сменяет член НАП Роландо Мериньо. Объявляются трехдневные банковские каникулы и ограничивается возможность денежных переводов и снятия средств со счетов. 8 сентября Центральный банк Чили преобразован в государственный, с целью сосредоточения финансовых инструментов в руках правительства и создания благоприятных условий и предоставления кредитов для мелких и средних производителей.

Вместе с тем от нового режима исходят самые противоречивые заявления, радикализму социалистов противостоят успокаивающие заявления Давилы. 6 сентября он провозгласил, что хунта не собирается экспроприировать иностранные капиталы и не планирует серьезных изменений в государственной политике. На какой-то срок это успокоило американских дипломатов, поверивших, что популистская программа будет скорректирована при столкновении с реальностью.

Демонстрация в поддержку социалистической республики

Тем временем левые начинают поддерживать хунту, налаживая с ней отношения. 7 сентября Федерация преподавателей Чили, связанная с КПЧ и ФОЧ, призывает правительство «разобраться с агентами американской буржуазии». 8 сентября Грове встречается с делегацией от профсоюзов Сантьяго, требующей от нового правительства национализации крупной промышленности, аграрной реформы и т.д. В последующие дни эти планы начинают воплощаться в жизнь. Народная поддержка нового режима быстро растёт, в городах по всей стране проводятся собрания и митинги рабочих. На предприятиях формируются рабочие советы.

Демонстрация в поддержку социалистической республики

С 9 сентября ситуация в стране все больше радикализуется. Во-первых, правительство Британии, а затем и других стран Интернационала, объявляет о признании нового режима и выражает ему всемерную поддержку – пока, впрочем, лишь на словах. Во-вторых, хунта издает декрет, предписывающий конфискацию всех депозитов в банках в иностранной валюте – мера, задевающая в первую очередь американские компании и граждан. Также конфискуется всё золото из ювелирных магазинов и обменных пунктов с целью избежать спекуляций. Это вызывает шквал критики со стороны США.

Начинается социализация компаний – в советы директоров вводятся представители работников предприятий. Процесс начинается с газет, а 10 сентября правительство выпускает декрет о применении этого положения по отношении к Ferrocarriles del Estado – государственной железнодорожной компании, в состав совета директоров которой теперь дополнительно входят по три представителя от профсоюза железнодорожников и три – из числа рабочих компании. Это открывает дорогу для аналогичных изменений на предприятиях всей страны.

Всё это приводит к обострению противоречий между социалистами и давилистами. 9 сентября Грове отстраняет от должности интенданта провинции Сантьяго Фернандо Харамильо, за то, что тот накануне подавил рабочую демонстрацию и пытался силой разогнать университетский совет. На его место назначается старый знакомый Грове - отставной полковник левых взглядов Хорхе Кэш.

10 сентября правительству удалось достичь компромисса с советом - его участники оставили здание университета, переселившись в пустующую резиденцию одного из финансовых ведомств неподалёку. Этот компромисс стал поворотным пунктом - левые начали налаживать отношения с правительством, в то время как военные и давилисты обвинили его в слабости и потворстве коммунистам.

11 сентября делегация военных в составе генерала Морено, полковника авиации Мериньо и полковника Лагоса обвиняет Грове в сползании страны в «коммунизм». Благодаря молчанию офицеров флота и поддержке со стороны ВВС Грове удаётся отбиться от обвинений и на некоторое время нейтрализовать ситуацию.

В тот же день формируется Революционный альянс рабочих, объединяющий в своём составе Коммунистическую партию, ФОЧ, социалистические группы, студенческие и преподавательские организации, Демократическую партию, Лигу арендаторов и множество других организаций, партий и т.д. Все эти движения, партии и союзы заявляют о поддержке правительственного курса.

11 сентября 1933 г. — возврат вещей (одежды, инструментов и т. д.), заложенных в Кассу народного кредита (также известную в народе как "богатая тётушка").

За 10-14 число принимается новый пакет декретов, направленный на углубление социальных преобразований. 11 сентября правительство постановляет вернуть все инструменты, одежду и вообще всё имущество мелких кустарей и ремесленников, арестованное кредиторами из Кассы народного кредита за неспособность расплатиться по своим долгам после начала депрессии. 12 сентября декретом хунты ликвидируется КОСАЧ и предписывается открытие всех простаивающих селитряных заводов и рудников. Создаётся Государственное предприятие торговли, призванное обеспечить города товарами первой необходимости. Начинается раздача бесплатных обедов для безработных и прорабатываются масштабные программы общественных работ. 14 сентября объявлена политическая амнистия, прежде всего морякам, осужденным за февральское восстание на флоте.

Попытка контрпереворота 15-16 сентября

Все эти радикальные меры правительства вызывают крайнее недовольство военных, что служит причиной нового заговора, теперь уже против Грове и его «экстремистов». С 11 сентября Давила прекращает своё участие в заседаниях хунты и укрывается в Пехотном училище, где начинает готовить выступление армии. 12 сентября в городском театре Сантьяго проходит большой митинг, созванный Революционным союзом рабочих в поддержку Грове и правительства, на котором профсоюзы и левые вновь требуют углубления преобразования и раздачи оружия. После митинга Грове вновь выслушивает обвинения от Морено в «коммунизации правительства», а Пуга сообщает Матте и Грове о дезертирстве Давилы. На заседании Государственного Совета (совместный орган, образованный членами хунты и правительства) 13 сентября проходит обсуждение этой новости, Грове информирует о своём разговоре с военными 10 сентября, остальные министры также предъявляют информацию о возможном заговоре давилистов и военных. В итоге Давилу исключают из состава правящей хунты, на его место назначается министр внутренних дел Роландо Мериньо, чей пост занимает отставной офицер ВМФ Артуро Руис. Грове также отстраняет связанного с Давилой командующего ВВС Артуро Мерино, заменяя того верным ему подполковником Иессеном.

15 сентября — сбор членов левого ополчения, будущей Революционной гвардии

14 сентября Матте после долгого обсуждения добивается согласия Грове на раздачу оружия и боеприпасов профсоюзам для защиты от возможного переворота. Кроме того, правительство отдаёт приказ о переводе начальника пехотного училища Педро Лагоса на должность директора военной академии, не предполагающую наличие войск под его командованием. Аналогичные меры разрабатываются в отношении других подозрительных военных из числа гарнизона Сантьяго.

Вечером того же дня состоялся последний разговор Давилы с Грове. Взаимные недомолвки и уверения закончились ничем. Давила направляется на встречу с военными – но офицеры ВВС, осведомлённые о подозрительных встречах военных и Давилы, арестовывают его по приказу Матте с согласия Грове. Хотя это вносит определённую дезорганизацию в ряды заговорщиков, ситуация уже слишком накалилась, чтобы арест гражданского руководителя мог остановить действия военных.

Ночью весь Сантьяго был взбудоражен слухами самого разного толка. С раннего утра в центре города начали собираться толпы. В 10 часов 15 сентября вереница грузовиков с ружьями двинулась от здания военного министерства к штаб-квартирам ФОЧ и других профсоюзов. По настоянию Грове оружие раздавалась членам профсоюзов, но не партий, что отсекало от его получения коммунистов. Впрочем, тем удалось сформировать несколько достаточно боеспособных (на фоне остального ополчения) рот «Красной Гвардии», воспользовавшись старыми запасами и своими ячейками в ФОЧ.

Правительство также объявляет, что офицерам гарнизона Сантьяго, переведенным на должности в провинциях, предоставляется 24 часа, чтобы покинуть столицу. В итоге офицеры-заговорщики на собраниях в Пехотном училище вынуждены торопиться с началом выступления – оно назначается на 15:00.

Проблема в том, что в отсутствие Давилы как харизматичного переговорщика им не удаётся преодолеть традиционное отчуждение и скоординировать свои действия с карабинёрами – те вновь занимают выжидательную позицию, к тому же в условиях раздачи оружия народу Сантьяго быстро оказывается охвачен революцией – начинаются погромы, перестрелки, город погружается в хаос. В итоге силы правопорядка оказываются разбросаны на подавление десятков стычек по всему городу и военным приходится рассчитывать лишь на себя.

В общей сложности мятежники располагают шестью армейскими полками и силами Пехотного училища. В три пополудни части гарнизона Сантьяго выходят из казарм и направляются к центру города, к военному министерству и дворцу Ла-Монеда. В это же время Революционный союз собирает свои силы. В общей сложности ему удаётся мобилизовать и вывести на улицы для противостояния мятежникам около 100 тыс. человек, хотя как-то вооружена среди них едва ли треть.

15 сентября — солдаты полка "Касадорес"  выступают на позиции вокруг Ла Монеды для защиты правительства

Военные всё ещё делают ставку скорее на демонстрацию силы, не ожидая серьёзных столкновений. Им удаётся сравнительно быстро занять здание военного министерства, хотя Грове вместе с преданными офицерами сбегает через чёрный ход и укрывается вместе с правительством в Ла-Монеде. Но далее план начинает буксовать. Полк «Касадорес» остаётся верным правительству и занимает оборону на позициях вокруг Ла-Монеды. Попытавшийся сыграть роль парламентёра и переманить полк на сторону восставших подполковник Клавель натыкается на Грове и Пугу, которого военный министр буквально за шиворот волочёт на площадь перед дворцом. В итоге после словесной перепалки и минутных колебаний солдаты арестовывают Клавеля, и начинают перестрелку с силами восставших. В центре Сантьяго вспыхивает полноценное сражение.

Тем временем кадеты Пехотного училища в Сан-Бернардо под командованием Педро Лагоса также начинают выступление. Они окружают авиабазу эль-Боске и перерезают коммуникации авиаторов с Ла-Монедой. Но в условиях неопределённой ситуации в городе о штурме не может быть и речи. Выставив охранение вокруг аэродрома, Лагос ведёт своих солдат через юго-западные районы к центру. Ведёт успешно, хотя и медленно, ибо им приходится преодолевать баррикады и разбираться со спорадическим обстрелом из-за углов и окон домов.

Тем временем ситуация в центре города оказывается неблагоприятной для восставших. В обычных условиях они могли бы легко взять Ла-Монеду штурмом, пользуясь своим численным преимуществом – но на помощь правительству уже спешат вооружённые отряды рабочих. Возникает, что называется, «слоёный пирог» - штурмующие Ла-Монеду солдаты вынуждены отбивать постоянные атаки с тыла и флангов неумело организованных, но значительно превосходящих численно их самих ополченцев. К тому же часть их сил во главе с капитаном Марио Браво сами оказываются блокированы рабочими в здании военного министерства.

Жестокие бои идут всю ночь, но в конце концов численное превосходство левых оказывается решающим – хотя порой им приходилось заваливать солдат своими телами. В итоге к четырём утра солдаты частью рассеяны, частью блокированы в здании военного министерства, частью отступают на юго-запад на соединение с силами Лагоса, завязшими в гуще городских кварталов. Последний, объединив силы под своим командованием, решает не продолжать уже дорого обошедшиеся ему бои и отступает к Пехотному училищу, надеясь закрепиться там и призвать на помощь гарнизоны в провинциях и ВМФ.

Массовая демонстрация в Сантьяго в честь победы над контрпереворотом

К полудню 16 сентября правительственные войска вновь занимают авиабазу эль-Боске, а рабочие ополчения окончательно берут под контроль город. Попытки поднять восстание в других городах оказываются безуспешными – основные силы обеих сторон и всё их руководство сконцентрированы в столице, а явное преимущество в средствах коммуникации – на стороне левых. К тому же заговорщики, и в столице вынужденные выступить в спешке, были не в состоянии подготовить что бы то ни было в других городах. Командование ВМФ (к тому же представляющее из себя в основном сторонников старого олигархического режима) вынуждено разбираться с волнениями среди экипажей и забастовками докеров, блокирующих порты. В конечном итоге осада пехотного училища заканчивается к вечеру 17 сентября, когда у блокированных войск заканчиваются припасы, а авиация устраивает несколько налётов и бомбардировок в течение дня. Вновь, как и в событиях середины 20-х, да и переворота двухнедельной давности, исход событий в столице определяет судьбу страны. Общее число жертв городских боёв составило около 300 убитых и свыше 1 тыс. раненых.

Итоги

Чтобы желать справедливого и человечного общества для рабочих, не нужно быть начитанным марксистом, нужно просто быть человеком
— Мармадуке Грове

Шарж на Мармадуке Грове

В ретроспективе именно события 15-17, а не 4 сентября стоит считать переломным моментом в чилийской истории. Полуспонтанный переворот против полностью обанкротившегося правительства, осуществлённый рыхлой коалицией военных и социалистов-интеллектуалов при поддержке алессандристов мог стать лишь одной из проходных страниц в истории «смутных лет» начала 1930-х. Но вместо этого он послужил спусковым крючком для полноценной революции. Десятилетиями нараставший клубок социальных и политических проблем, многократно усиленных всемирным экономическим кризисом, наконец взорвался, тем самым обозначив полный и окончательный разрыв с прошлым Чили как стабильной и развитой «республики-модели».

Правительство, пришедшее к власти силовым путём в результате военного переворота, сразу же столкнулось с проблемами нехватки легитимности и отсутствия поддержки в обществе. Не было у социалистов и массовой, дисциплинированной партии, способной послужить опорой режима. С учётом настороженного, а то и открыто враждебного отношения традиционных политиков и явных противоречий с давилистами, у Матте и хунты оставался лишь один путь – всё больше склоняться влево, пытаясь привлечь на свою сторону бедняков, низшие классы, профсоюзы, безработных и т.д. Но это неизбежно вело к быстрой радикализации и поляризации общества и обострению отношений с военными. И хотя далеко не все в правительстве готовы были пойти на этот риск, ход событий не оставил им выбора – и революционная волна, и реакция правых на неё нарастали вне зависимости от желаний членов хунты.

Решение о раздаче оружия народу стало точкой невозврата – кто бы ни победил после этого, победа эта не могла быть достигнута мирным путём. В последовавшем столкновении левые оказались сильнее, не в последнюю очередь благодаря разобщённости своих противников. Но бои за Сантьяго, самый кровавый эпизод чилийской истории со времён гражданской войны 1891, ознаменовали невозможность возврата к прошлому. Полностью перешедший на радикально-левый путь правящий режим сумел нейтрализовать угрозу со стороны армии, но столкнулся с ожесточённым, хоть и плохо организованным сопротивлением правых сил. Умеренные, поначалу осторожно выжидавшие, раскололись – левоцентристы поддержали хунту, либералы и радикалы встали в явную, но довольно беззубую оппозицию. Влияние крайне левых в лице коммунистов и синдикалистских профсоюзов стремительно возрастало.

В течение следующих месяцев страна была охвачена хаосом. После того как армия была взята под контроль революционным правительством, основную угрозу для него представляли правые политические организации и собираемые ими ополчения, обычно именовавшиеся «республиканской милицией». Стычки и перестрелки между правыми и левыми вооружёнными формированиями разгорались c конца сентября по всей стране и порой принимали масштаб полноценных сражений. Поскольку левые пользовались поддержкой правительства и вооружённых сил, их исход был предрешён. К началу ноября правые ополчения были подавлены, а их руководящие члены – арестованы. Финальным актом этой драмы стал декрет хунты от 8 ноября 1933, который объявил всех членов «республиканской милиции», «гражданской гвардии» и т. п. формирований «пособниками контрреволюции» и поставил под запрет деятельность Консервативной партии как антинародной.  

Рабочий митинг в преддверии выборов в Учредительное собрание

Запрет консерваторов вызвал резкую критику со стороны умеренных партий либерального и радикального сектора, ранее объявивших о поддержке хунты. Сами эти партии и их лидеры также столкнулись с противодействием и угрозами со стороны радикально настроенных левых, зачастую не разбиравшихся, кто из деятелей старых правительств какие позиции занимал и что отстаивал. Но от участия в выборах они не отказались, несмотря на всё более враждебное отношение к ним со стороны революционного режима. Всё же центристы сохраняли симпатии среди населения – хотя слишком громко эти симпатии при новом режиме уже старались не высказывать.

Промежуточное положение между центристами и социалистами занимали умеренно-левые Радикально-социалистическая партия и Социал-демократическая партия. Первая отделилась от Радикальной партии в начале 1933, отказавшись поддерживать выдвижение Монтеро и присоединившись к левой коалиции, поддержавшей Алессандри. Она считала себя продолжателем традиций чилийского прогрессивизма и радикализма, но на более левой основе. Социал-демократическая партия же являлась продуктом раскола Демократической партии в ноябре, когда её съезд раскололся по вопросу участия в революционном правительстве. Левая фракция, несогласная с отказом от сотрудничества с хунтой, отделилась и сформировала новую партию. Обе этих партии выступали с умеренно-левой программой, но аппелировали к разным слоям – радикал-социалисты делали ставку на городской средний класс, социал-демократы – на более бедные слои и сельское население. В условиях сильно стесненной деятельности либерально-радикальных партий им удалось оттянуть на себя немалую часть их умеренного электората.

Главенствующее положение в новой республике занимали социалисты, но их лагерь не отличался монолитностью, фактически представляя собой сборище из примерно десятка мелких групп социалистической направленности. Несмотря на то, что Матте взял курс на их объединение и создание единой и мощной социалистической партии, процесс этот не был быстрым. В конечном итоге к выборам социалисты, всё же сформировали пусть не партию, но коалицию – «Объединённый социалистический фронт». Главенствующее положение в нём занимала НАП, но имелся и альтернативный центр силы (хоть и куда менее влиятельный) в лице возникшей на фоне необходимости обращения к профсоюзам и рабочим организациям синдикалистской фракции «Социалистическое революционное действие» (АРС), представленной в руководстве страны Эухенио Гонсалесом и Оскаром Шнаке. Оба в юности были анархистскими лидерами студенческого движения и ратовали за большую роль профсоюзов и более либертарную версию социализма, апеллируя в основном к квалифицированным рабочим в городах и студентам и выступая за преобразования по французскому образцу.

Наконец, на крайне левом фланге находилась Коммунистическая партия, популярная среди беднейших слоёв и низкоквалифицированных рабочих горнодобывающей отрасли. За пару месяцев она успела набрать немалое влияние и достаточно прочно укрепиться на севере страны.

На армию сразу же после неудачного контрпереворота обрушились масштабные чистки. Если после свержения Ибаньеса и Монтеро всё ограничилось некоторыми перестановками и отставкой нескольких наиболее высокопоставленных генералов, то теперь на многострадальный остров Пасхи отправились сразу 22 человека, только непосредственно руководивших переворотом, ещё несколько десятков офицеров разного уровня были сняты со своих постов. Было бы неверно сказать, что социалистическое правительство вообще не имело поддержки в армии, но оно было вынуждено опираться в основном на младших офицеров рангом от лейтенанта до майора, редко выше. Флот, не участвовавший в перевороте, как поначалу казалось, пострадает меньше – но в итоге большинство адмиралов, придерживавшихся хоть и не ибаньистских, но яро консервативных взглядов, подали в отставку и либо эмигрировали, либо попали под люстрации. Для офицеров уровнем ниже к этому добавлялась немалая вероятность линчевания экипажами. В итоге лишь авиация, преданная военному министру и куда более левая, практически избежала чисток. В армии и ВМФ же главенствующие посты заняли новые выдвиженцы, нередко перепрыгнувшие через 2-3 ступени – что соответствующим образом сказалось на качестве командного состава.

С рабочими ополчениями тоже возникла проблема – их по понятным причинам оказалось непросто распустить. В конечном итоге из них была создана Революционная Гвардия – военизированная организация, призванная играть роль частично сил правопорядка, частично – народного ополчения, а главное – держать в узде армию на случай нового выступления. В свои лучшие годы она насчитывала свыше 50 тыс. человек, хоть и не имела в своём распоряжении практически никакого тяжёлого вооружения и оставалась весьма неорганизованной структурой. У Грове как военного министра хватило авторитета, чтобы не без труда, но всё же не допустить её превращения во вторую армию.

Выступление Мармадуке Грове на одном из митингов

В экономике новый режим окончательно взял социалистический курс. В октябре-ноябре 1933 г. были национализированы почти все предприятия горнодобывающей отрасли. Началось освоение целинных земель на юге страны, где создавались кооперативы из безработных. Была начата аграрная реформа, предполагавшая экспроприацию всех земельных участков площадью свыше 40 га, их национализацию и распределение между крестьянами. Разобравшись с наиболее серьёзными проявлениями кризиса, новый режим поставил своей целью импортозамещающую индустриализацию, которая должна была осуществляться государством и вывести Чили в ряды индустриальных стран.

Социалистическая республика почти сразу столкнулась с масштабными санкциями со стороны США. Хотя американцы не участвовали в контрперевороте (поскольку весьма трудно за несколько дней подготовить переворот в стране, где политическая обстановка второй раз радикально меняется за две недели), левый курс правительства, его откровенный антиамериканизм привели к тому, что торговые отношения были полностью прерваны, и Чили было вынуждено начать налаживать экономические связи со странами Интернационала, в первую (и главную) очередь – с Британским Союзом. Оказались сильно испорчены отношения с соседями. Территориальный спор с Перу и Боливией, уже, казалось бы, решённый в конце 1920-х гг., вновь вышел на повестку дня.

Выборы в Учредительное собрание прошли 18 декабря 1933. Консервативные избиратели их бойкотировали, как и немалая часть центристов. Избирательные участки также часто контролировались левыми ополченцами, а порой и армейскими частями, не забывавшими напомнить избирателям, за кого из кандидатов стоит голосовать. В этих условиях левые смогли получить 2/3 мест в собрании. Хотя социалисты и не получили абсолютного большинства, поддержка со стороны коммунистов и социал-демократов позволила им чувствовать себя достаточно уверенно.

Результаты выборов в Учредительное собрание Чили:     Коммунистическая партия Чили: 27 мест      Социалистический революционный союз: 74 места      Социал-демократическая партия: 22 места      Радикал-социалистическая партия: 13 мест      Демократическая партия: 11 мест      Радикальная партия: 23 места     Либеральная партия: 29 мест


Выборы президента Социалистической республики Чили
24 февраля 1934 г.
Явка избирателей: 61%
Eugenio-Matte Elect.png Arturo Alessandri P.jpg Elías Lafferte.jpg
     
Кандидат: Эухенио Матте Артуро Алессандри Элиас Лаферте
Партия: Социалистический революционный союз РСП, ДП, РП, ЛП КПЧ
Голосов в первом туре: 42% 31% 15%
Juan Pradenas.jpg [[Image:{{{Фото 5}}}|100px]] [[Image:{{{Фото 6}}}|100px]]
     
Кандидат: Хуан Праденас {{{Кандидат 5}}} {{{Кандидат 6}}}
Партия: СДПЧ {{{Партия 5}}} {{{Партия 6}}}
Голосов в первом туре: 12% {{{Голосов в первом туре 5}}} {{{Голосов в первом туре 6}}}

Прочие кандидаты: {{{Прочие кандидаты}}}

Результат выборов: Победа Эухенио Матте

17 января 1934 г. была принята новая конституция, установившая в Чили социалистическое государство и определившая его основные принципы. Хотя синдикалисты и некоторые умеренные и коммунисты осторожно предлагали усиление власти парламента (ставшего однопалатным), страна осталась президентской республикой. Женщины получили избирательные права. На февральских президентских выборах не успевшие ещё окончательно размежеваться друг с другом социалисты единым фронтом выдвинули кандидатуру Эухенио Матте, с чьим авторитетом после Сентябрьской революции мог соперничать – и весьма успешно – лишь Грове, но он чётко отказался от участия в политических баталиях. В итоге Матте и занял первое место с 42% голосов. Неожиданно успешно выступил Алессандри, использовавший остатки своей репутации и сумевший консолидировать весь умеренный лагерь и перетянуть в него радикал-социалистов. Он занял второе место с 31%. Коммунист Лаферте сумел опередить социал-демократа Праденаса – они получили 15% и 12% голосов соответственно.

Началась новая эпоха в истории Чили…

Примечания

  1. Автор статьи – участник форума ФАИ Будах Будахович
  2. С 13 сентября замещён Роландо Мериньо (НАП)
  3. С 17 сентября – Карлос Мюллер (НАП)
  4. С 6 сентября – Роландо Мериньо (НАП)
  5. С 13 сентября – Артуро Руис (военный)
  6. С 16 сентября – Клаудио Артеага (НАП)
Advertisement